После

      Рафаэль идет со мной лишь до комнаты, у самой двери, он, ехидно улыбаясь, останавливается, рукой указывая на деревянную поверхность. — Прошу, только учти, она здесь не надолго, — Сантьяго морщится, резко разворачиваясь и оставляя меня одного. Мне хочется окрикнуть его, позвать с собой, но я молча смотрю ему в след. Перед тем, как открыть дверь, делаю глубокий вдох — мои мысли упорно не желают возвращаться в нормальное русло — скачут и путаются. И причина этому – Рафаэль, так упорно делающий вид, что ему все равно. Изабель стоит у окна, спиной к двери, но как только я вхожу, оборачивается, делая несколько шагов в мою сторону. Она невероятно красива — черные волосы волной опадают на плечи, пухлые губы изогнуты в улыбке, а взгляд нежен и полон боли. Мне становится неудобно, что я заставил ее волноваться, переживать за меня, и я виновато улыбаюсь в ответ, складывая руки на груди. — Ты в порядке? — она смотрит на меня, делая еще один шаг ко мне. — Да, все хорошо, — отвечаю я, прокашлявшись перед этим. — Ты заставил нас волноваться, — слегка обиженно протянула Иззи, снова делая шаг. Ее запах ударил в нос: чуть сладкий, с нотками мяты и кофе. Я глубоко втянул воздух через нос, не отрывая от нее взгляда. — Рафаэль сказал, мы встречались, — тихо говорю я, и она кривится, раздраженно дергая плечами. — Мы тебе это говорили тоже, — ее голос уже звучит откровенно обиженным, да и взгляд говорит о том же. — Но нам ты не поверил, а этому… — Вы не говорили, — перебиваю я ее, аккуратно касаясь волос девушки. Они мягкие на ощупь, похожи на шелк. — Вы требовали, чтобы я вспомнил, — заканчиваю я свою претензию, одергивая руку. Все это кажется неправильным. Я никогда не был парнем, что так легко заводит себе девушку, тем более такую как Изабель. Она больше похожа на модель, и ее парень явно должен ей соответствовать, и это точно не я. — Прости, мы просто хотели, чтобы ты вернулся к нам, — ее голос дрожит, а пальцы нежно ведут по моей щеке. Еще шажок, и я чувствую ее дыхание на своем лице, вижу, как в ее глазах появляются слезы. Мне больно от этого, последнее, что я хочу, – это чтобы Иззи плакала. Я обнимаю ее за талию, слегка прижимая к себе. Комфортнее от этого не становится, теперь она дышит прямо мне в шею, щекочет кожу. — Я думала, что потеряла тебя, — тихо шепчет она, сминая мою футболку в своих ладонях. — Я знаю, это нарушение правил, но я готова пойти на это ради тебя. — Ради него, — мой голос слегка дрожит. — Иззи, я не тот Саймон, которого ты знала, — от моих слов она дергается, отстраняясь от меня, заглядывая в глаза. — Нет! Это ты! — и если честно, я не понимаю, кого она хочет убедить в этом больше. Она порывисто прижимается ко мне, касаясь губами губ. Они все в помаде и горчат, но я не отстраняюсь, только расслабляю руки, позволяя ей поступать так, как хочет. Она привстает на носочки, обвивая руками мою шею. Ее прикосновения легки и приятны, но я не могу расслабиться, все время ловя себя на мысли, что это неправильно. — Браво, Изабель, — громкие хлопки в ладоши бьют по ушам. Я отстраняюсь от Иззи, делая несколько шагов назад, запинаясь об что-то на полу. Упасть мне не дает Рафаэль, крепко хватая за локоть. Его лицо не выражает эмоций, вообще. Лишь глаза горят злостью, но направлена она не на меня. — Пользуешься низкими приемчиками? — он отпускает мою руку, оставаясь рядом со мной. Я перевожу взгляд с него на Изабель и пытаюсь понять, о чем они. — Ты сказал — мы поговорим наедине, — чеканит Иззи, отбрасывая прядь волос за спину. Она не выглядит злой или растерянной, скорее расстроенной и уставшей. — Еще я сказал — он уйдет отсюда, только если сам захочет, — фыркает Сантьяго и достает из кармана пиджака платок. Он кидает его девушке. — Возьми, а то вся помада размазалась. — Рафаэль, ему тут не место, — Иззабель аккуратно вытирает губы, стирает с лица остатки помады. — Ты сам это знаешь. — Он уйдет, когда захочет этого сам, — спокойно повторяет Рафаэль, но я слышу в его голосе угрозу, и, видимо, не я один. Иззи вспыхивает, зло сжимает губы. — Он – человек, это нарушение Соглашения. И я имею полное право убить тебя и всех твоих крыс, что прячутся по комнатам этого здания, — она практически шипит, сжимает кулаки. — Тебе здесь больше не рады, — Рафаэль слегка наклоняет голову, отвечая ей абсолютно спокойно. — Саймон, идем, — рычит Иззи, протягивая руку в мою сторону. Я медленно качаю головой. — Саймон?! — Я остаюсь, — голос подводит меня, и я практически пищу эту фразу, отступая назад. Моя спина касается груди Рафаэля, но он стоит на месте, смотрит только лишь на Иззи. На ее лице появляется гримаса боли. Девушка резко выдыхает, опуская руку и качая головой. — Ты говоришь — он тебе все рассказал. Тогда спроси его, почему ты не знаешь, что его предал? — тихо говорит Иззи, не сводя с меня взгляда. — Это он тебе не рассказал? Что, Рафаэль, это ты решил от него скрыть? Тебе небезопасно здесь находиться, Саймон! — Предал? — я эхом повторяю ее слова, разворачиваясь к Рафаэлю. Он не отводит взгляд, не пытается соврать, лишь кивает, подтверждая ее слова. — Идем, прошу тебя, — снова умоляет Иззи, в этот раз дотягиваясь до меня рукой и сжимая мою ладонь. — Вампирам нельзя верить, Саймон. Идем. Изабель тянет меня за собой, и я делаю шаг, подчиняясь ее воле. Рафаэль сжимает веки, и только это выдает его состояние. И только этого мне хватает, чтобы остановиться, проклиная собственную слабость. — Я остаюсь, хотя бы для того, чтобы узнать, почему я его предал.

***

***

В отеле до безумия тихо. Я лежу в кровати, прислушиваясь к каждому шороху. За окном уже давно утро, и я, наплевав на все, широко распахнул тяжелые шторы, позволяя солнцу залить всю комнату. На душе гадко и противно. В конечном итоге все меня обманули, даже тот, кому я готов доверить свою жизнь. И это не просто слова. Даже то, что я еще не совсем понимаю всю эту бредятину с нижним миром, благодаря книгам и фильмам я отлично знаю, кто такие вампиры. Но я ему доверяю, глупо и самонадеянно. Хотя и не понимаю. Он смотрит на меня то с нежностью, то с ненавистью. И то, что я не помню ничего, только мешает мне его понять. Я не знаю, как мы общались, что нас связывало. Он сказал, что обратил меня, но не пояснил, что это значит для него. То, что для меня это, видимо, привязанность до конца, я уже понял. Рафаэль ушел вслед за Иззи, ничего не объяснив. Он плотно прикрыл за собой дверь, тем самым давая понять, что идти за ним не нужно. Я надеялся, что он вернется, нужно лишь чуть-чуть подождать, но мои надежды не оправдались абсолютно.       Телефон на тумбочке завибрировал, слегка прокатываясь по гладкой поверхности. На дисплее высветился незнакомый номер, но удивить меня чем-то уже просто невозможно. — Саймон? Это Магнус, — я прикрываю глаза, всеми силами стараясь не закричать. — Саймон? — Я слушаю, — отвечаю я, открывая глаза и садясь на кровати. — Я знаю, как можно вернуть тебе память, Саймон. Я не хотел использовать этот способ, ибо он опасный и может привести к еще худшим последствиям. Но последние события, — он замолкает не договаривая. Я слышу в трубке его тяжелое дыхание и молчу, не зная, что сказать. Дверь тихо приоткрывается, и Рафаэль застывает на границе света, смотрит на меня. Решение приходит само — я должен все вспомнить, чтобы понять себя, чтобы понять его. — Саймон, ты меня слышал? — нетерпеливо зовет меня Магнус. Рафаэль вскидывает бровь вверх, вопросительно смотря на меня. — Да, и все равно на последствия, нужно сделать это. — Тогда не будем медлить. Ты можешь пойти в кабинет Рафаэля, я открою портал, если он не будет против? — Я не против, — громко произносит Рафаэль, прислоняясь плечом к дверному косяку. — Отлично, тогда я открываю портал. Мой рюкзак, с которым я пришел, валяется на полу, и я подхожу к нему, убирая внутрь телефон и фотографию, что раньше стояла на полке. — Очки, — Рафаэль кивает головой в сторону шкафа. — Ты ими дорожил. — Я этого не помню, — огрызаюсь я, закидывая рюкзак на плечо. Я не вижу его выражения лица, солнце слишком ярко заливает комнату, а он стоит во мраке коридора. С какой-то детской мстительностью специально подхожу к окну и со всей силы дергаю штору. На меня летит штукатурка и кусочки ткани, громко звенят люверсы, ударяясь об пол. Рафаэль молчит, и я даже не знаю, смотрит ли он на меня, но я повторяю свои действия и со второй частью шторы, топчусь на ткани. Шаг в темноту дается с трудом, он стоит у противоположной стены, ехидно ухмыляется. — Легче? — я гордо вскидываю голову. Где кабинет, я знаю, но стою рядом с ним, жду реакции. — Ты хуже ребенка, — качает Рафаэль головой, отлепляясь от стены. Его спина перед глазами злит еще больше. Здравый смысл улетает из головы в момент, и я хватаю его за плечо в попытке развернуть к себе. — Почему ты не рассказал мне? Почему вообще впустил? Я же предал тебя! — Сантьяго морщится от моего крика и откидывает от себя мою руку. — Что ты молчишь? — Не кричи, — одергивает он меня. — Это уже не важно. — Это важно для меня! — я делаю шаг к нему, всматриваюсь в лицо. Почему? Как я мог его предать? Он же принял меня, когда я стал вампиром. Не дал наделать глупостей. И даже скорее всего защищал. — Не ходи к Магнусу, — вдруг переводит он тему разговора. Я вопросительно смотрю на него, хмурю брови. — Я догадываюсь, что он хочет сделать. Ты станешь Охотником, Саймон. Ты не сможешь жить нормальной жизнью, станешь рабом кодекса и правил. Он печально смотрит на меня, склоняет голову на бок. — Это того не стоит. Уходи и постарайся забыть нас. Я сделаю так, что твоя рыжая подружка отстанет от тебя, как и другие. Ты сможешь начать все с начала, выучиться, создать семью. — Но я не буду помнить, — упрямо повторяю я то, что и так ясно. Он фыркает, закатывая глаза. — Возможно, оно и к лучшему, поверь, тебе не очень повезло в сумеречном мире в первый раз, может, не стоит пытаться влезть в него снова? — в его словах есть смысл, я даже понимаю, что возможно так будет лучше. Но… — Я думаю, Магнус уже ждет, — я отвожу взгляд в сторону, стыдливо опуская голову. Я не вижу его лица, лишь руки, что сжимаются в кулаки, а потом он отходит в сторону, давая мне пройти. В его кабинете горит лампа на столе, отбрасывая причудливые тени на стены. Прямо по середине кабинета я вижу темную дыру, с голубым свечением по контуру — видимо это и есть портал. Шагнуть в него, и все, больно не будет, но я зачем-то оборачиваюсь, ищу глазами Рафаэля. Он стоит в паре шагов от меня, и на его лице застыло выражение полной скуки. — Пока? — неуверенно прощаюсь я, хотя мне и хочется совсем другого: обнять его, понять или же просто остаться рядом — я не знаю. — Прощай, — он склоняет голову, выражая, наверное, уважение, в этом я точно не уверен, но я повторяю его жест, пальцами сжимая лямку рюкзака. Снова смотрю на портал и уже заношу ногу для шага, когда слышу его слова. — Не возвращайся сюда, птенчик, теперь это не твой дом. Охотникам здесь не рады.