Верни мне небеса

Страшно говорить с тем, кого не видишь. Вы не ощущали когда-нибудь того странного, щекотящего и в то же время противного чувства внутри, когда мучает неизвестность?.. Иван сейчас это ясно понимал. Сквозь какую-то тёмную пелену он пытался разглядеть своего собеседника. Тот стоял неподвижно, не смея отказывать себе в том, чтобы не полюбоваться находкой в виде Падшего. Он чувствовал какую-то неестественную для себя гордость за этого Ангела. Этот трофей явно ему по душе. Этот чёртов чёрный балахон не скроет ту изящную шею, которая выглядывает из тряпья — кожа такая чистая, неискажённая, что невольно становится завидно, да и прикоснуться не помешает. Новый тёмный собеседник выплывает из-за угла, чистым и точным шагом направляясь к Ангелу, что не мог отвести взгляда от Люцифера. Тот оказался ниже, ничем непримечательный и даже не угрожающий вид его заставлял стоять в ступоре, а слов нельзя подобрать. В темноте блеснули его карие с зеленоватым оттенком глаза, что не отводили взгляда от фиалковых «камней», которые не менее прекрасны. — Я давно ждал наследника, — продолжал Люцифер, поправляя свои чёрные как мгла одеяния, — но ждал я его оттуда же, откуда Я. Вы с небес прибыли к нам, я польщён. Мы с вами очень схожи… К горлу Ангела поступил возмущённый ком обиды. У него не может быть ничего общего с этим лжецом. Между тем само воплощение похотливой жизни адской внимательно рассматривало Ангела. «Этот Иван, — думал он, — как раз то, что нужно… Да, несомненно, схожи!..» — Милый, бедный и наивный Ванечка, — он посмел подойти ещё ближе и даже коснулся одежды собеседника. Двинув рукой, он откинул чёрную ткань, чтобы рассмотреть грудь Падшего.— Мне жаль тебя, милый мой, — покачал головой, — тебя не принимали эти жестокие ангелы, как и меня когда-то. Они слишком отсталые, если не видят, что можно стать намного выше Бога. А в тебе, — горячие пальцы его коснулись горящей щеки.— Я вижу себя. Ты такой же, как и я — отвергнутый, непонятый, сброшенный… Иван молчал, ведь Люцифер говорил чистую правду. Воплощение Сатаны предложило ему присесть, но Падший попросту не смог сделать это сам, ибо не мог поверить в то, о чём недавно думал слишком часто. Его любезно усадили в мягкие кресла, любовно проведя нежными пальчиками по светлой макушке. Воплощение наклонилось к его уху так, что Иван заметил краем глаза тёмные волосы. Его понизившийся голос усыплял сознание Падшего, кой, невольно приоткрыв рот, глубоко дышал, чуть прикрывая глаза. — Ангелы, увы, боятся тех, кто их сильнее, — нежно продолжил Сатана.— А мы, демоны, сильнее их. Их трусость не сравниться с их ненавистью, что сочится через край, когда они видят тебя… Вспомни, как они занимались похотью, когда ты был рядом. Припомни, как они хотели получить от тебя радости плоти, но ты отказывал, не задумываясь… Люцифер заставил Ивана наклонить голову, тем самым кладя её на свою грудь. Ваня молчал, ибо теперь он чувствовал горькое осознание правды, несправедливости и боли. Сатана начал гладить его по мягким волосам, не переставая любоваться красотой Ангела. Падший, казалось, случайно обнял Сатану, как будто пытаясь скрыться за ним от тех смеющихся и ненавидевших его ангелов. Площадь… его распяли, как Христа. Но ужасное было раннее — там, когда в него бросали мусор… — Тебе нужно лишь подписать одну бумагу, — он ласково чмокнул парня в лоб, в щёку, чтобы тот немного пришёл в себя, приподнял его голову, встречаясь со слезящимися от волнения глазами милого ангелочка — Ваня слушал внимательно.— Чтобы я поверил тебе, ты должен поставить подпись вот… здесь. Миниатюрным пальчиком Сатана указал на бумагу, что мирно лежала на столе. Ваня перевёл на неё взгляд. И в этот момент Сатана понял, что описания его стражей были без капли лести. Прекрасное создание, которым он завладеет душевно. Падший не нужен ему как игрушка — вовсе нет — он видел в нём наследие, того, кто и сам несколько тысяч лет назад был сброшен на Землю. Ивану же мерещилось, словно бумага светится, манит, становится такой желанной. Она лежит вот здесь, рядышком, ждёт, когда Ваня возьмёт перо и… — Что со мной будет, когда… я подпишу? — он не успел заставить себя не задать этот вопрос. Сатана улыбнулся и ответил: — Тебя ждёт всё, что захочешь, милый. Я дам тебе всё, и это не ложь. Оглянись вокруг! У каждого моего подданного есть всё, что он так желает. Я ни в чём не отказываю. Ну так что? — он снова придвинул бумагу и любезно вложил перо в дрожащую руку. — Но… зачем меня… наряжали? — Иван робко поднял взгляд, а зеленоватые глаза ласково блеснули в ответ жалобным очам. Люцифер просто не мог позволить себе упустить такой трофей. Иван вдруг почувствовал горячую руку на своей пояснице; низкий голос, наполненный желанием чего-то большего, разразился над его ухом: — Это уже презент, мой милый, — вдруг чёрный балахон сам собой скатился с бледных плеч, оголяя кожу, к которой так и хотелось прикоснуться демону — карие глаза перелились в чёрный цвет; из-под каштановых волос начали прорезаться чёрные рога — Ивану почему-то это показалось красивым. Маленькая рука так невесомо ласкала его, что хотелось прикрыть глаза и насладиться этой незнакомой нежностью. — У тебя будет выбор, — продолжал Сатана, притягивая к себе горящее лицо Падшего.— Либо ты будешь передан моей правой, либо левой руке… Но всё равно ты пройдёшь проверку через меня… Поэтому, давай, подпиши, мой прекрасный; тебе понравится быть в Царстве похоти и страсти. Ангел сжал губу и медленно перевёл взгляд на его руку, после на бумагу. Вот он потянулся к чернильнице, опустилось в красную кровь перо, немного испачкав персты — за этим наблюдал, буквально не дыша, Сатана. Белая рука опустилась к бумаге… Как вдруг вздрогнула и остановилась. — Что я делаю, — прошептал Иван сам себе. — Нет… Нет! — Вдруг он встал из-за стола и разорвал злосчастную бумагу, опрокинул стол и со злостью, наплевав на то, что балахон почти скатился с его плеч и показывал его голый торс в этом злополучном корсете — он со злостью взглянул на Соблазнителя и топнул в решительности ногой! — Я не буду его подписывать! — он бросил перо на пол, начиная пятиться. — Ты — Демон-искуситель! Я знаю тебя! Ты тот, кто тащит в болото греха! Я не стану тонущим; я останусь верен своему Отцу! Он вернёт меня на Небеса и всё станет как раньше! Я ненавижу тебя! — закричал Падший и бросился вон твёрдым шагом, по пути подбирая полы плаща. Сатана смотрел на него сначала удивлённо, а потом восхищённо. Злая улыбка проскользнула по почерневшему лицу: как интересно наблюдать за жертвой, у которой нет выхода. Подставлять ей препятствия, боль и отчаяние. Любопытное зрелище. Иван знал, что ему не дадут уйти. Но была глупая надежда, что этот тип его отпустит, но в зал ворвался ошарашенный альбинос — явно, он слышал разговор за дверью. Со злым укором он прожигал взглядом Падшего, кой скалился от осознания своего поступка. И цены. Гилберт хватает его за руки, что-то кричит ему, а за спиной Ангел слышал смех Сатаны — он был похож на детский невинный смех ребёнка. Гилберт его скрутил, прижал к себе крепко, а после посадил на колени перед новым Господином. Байльшмидт развернул лицо его к лицу Люцифера — из-за смеха его волосы всполошились и непослушные пряди встали торчком. — Глупышка! — смеясь крикнул Сатана — от смеха у него на глазах выступили слёзы.— Глупец! Ты же всё равно подпишешь его! Ха-ха-ха! Тебя мы не оставим в покое, милый мой! — он захлопал в ладоши, как вдруг вмиг выпрямился и грозно и без единой эмоции взглянул на Ивана с укором. Его голос, наверное, в десять раз понизился: — Ты пожалеешь об отказе, милый мой. Тебя ждёт очередное распятие на площади. Но это уже Ад, любимый мой. Здесь из тебя сделают потаскливую куклу, и это будет продолжаться до тех пор, пока…— Он за шею, оставляя несколько царапин и синяки, притянул его к своему лицу и прорычал ему в губы, — пока ты не скажешь мне «да». Встретимся на площади, Ванечка. Не жди моего покровительства. Гилберт, — он строго перевёл взгляд на альбиноса, что доселе стоял неподвижно.— Отведи нашего гостя в комнату для приготовления. Демоны будут в восторге. И да, — прибавил он, — Иван в твоём распоряжении. Падший смотрел на своего судью сквозь слёзы физической и душевной боли умирающего ангела. Гилберт жёстко поднял его и почти за шкирку, нацепив тяжёлые наручники, потащил вон из зала. Сатана остался в полном одиночестве. Хотя… это только так казалось. Когда крики Падшего утихли в тишине Замка, Люцифер запел какую-то песенку и пошёл к той самой далёкой двери. Она поддалась мгновенно, и он зашёл к себе в покои через минуту. Там, в приглушённом свете свечей, на кровати лежал его верный любовник, который, несомненно, скучал. Видно, что скучал. Как только Демон зашёл, человек на кровати жалобно заскулил и выгнулся дугой на мокрых простынях. В воздухе витал запах недавних плотских утех. — Скучал, милый Люди? — тихо и любяще спросил Люцифер — рука инстинктивно нащупала на поясе плеть, которая всё ещё пахла кровью. В ответ на свою «кличку» человек одобрительно застонал и с похотью взглянул в глаза своему Господину. Говорить он не мог из-за железного кляпа, к коему жертва давно уже привыкла. Сатана забрался на кровать и посадил своего любовника на колени. Зазвенели цепи, кляп упал на пол, жертва тут же прижалась к ногам, как верная собака, даже на шее блондина красовался ошейник. Люцифер поднял голову его за подбородок, всматриваясь в великолепные голубые глаза. — Мой милый Люди, ты в отличие от Ивана, подписал тот договор… и… не жалеешь. Как же иногда мне радостно на душе оттого, что наши с тобой желания совпали. И я хочу свою долю.— Плащ слетел с Люцифера на кровать, вскоре опустились чёрные брюки Сатаны, а верный его любовник тут же припал к его плоти и начал сосать ещё более активно. Верно, за это время отсутствия, его Люди скучал. Горячий язык резко скользил по твёрдому члену стоявшего демона. Было слышно, как блондин заурчал. — Сегодня я бы хотел продлить наше с тобой собеседование…— Он дерзко насаживал свою жертву на свой член, даже когда тому нечем было дышать, зато как любо слышать стоны этой сучки, такой родной и любимой, которая готова на всё ради своего Хозяина. Он никогда не надоест Люциферу. Тот сосал так дерзко, уверенно и смело, что пришлось ударить плетью по кровавой спине — тот выгнулся, но не посмел застонать от боли. Но он сделал ошибку, отпрянув от плоти Хозяина. — Я люблю вас, мой единственный Феличиано! — прохрипел глупый влюблённый.— Я буду верен вам всегда! — Люцифер, улыбаясь во все свои острые зубы, заткнул его своей плотью, и через пару секунд снова затерялся в своём незаменимом деле. Глупый смертный. Променял свою душу за одну вечную ночь со своим умершим любимым. И даже, верно, не подозревает, что тот «Фели» лишь мираж, и эта вечная ночь никогда не закончится для него.