Верни мне небеса

Огромный тронный зал предстал пред нами. Тёмный, совсем преданный во мрак ночи. Такая тишина, мёртвая и тяжёлая, всегда царит лишь там, где живёт безнадега. Увы, но и здесь не нашло приют утешение… Светлые шторы закрывали остатки блеклых лучей от небесных светил. Огромные драпировки стекали постепенно вниз, к сотовым плиточкам из белого мрамора с изящными узорами. Но если взглянуть дальше, то во тьме мы наткнёмся на кровавую ткань — это богатый ковёр, огранённый золотою гривою. Пройдя по нему пару шагов, мы совершенно неуклюже наткнулись бы на невысокий стол. Он бы тихонько заскрипел, а его столовые приборы и тарелки с бокалами испуганно бы задрожали. Секунда — мы заметим сидящего за столом то ли человека, то ли иное странное существо. Оно поднимет сонливый взор. Блеснут на его ресницах еле ощутимые слёзы в ответ отблеску бокала, наполненного алым вином. Сущность придвинет его к губам, жадно сделает несколько глотков, да схватится за сердце своей небрежной рукой — мышца разрывалась… И некому, боле некому понять тени его терзания. Некому… — Долго ль стонать тут будешь? — недовольно произнесли в противоположной стороне стола. Тень дрогнула, обернулась грубоватому гласу. В углу оказался ещё один силуэт, почти неразличимый: лишь высокая фигура и глаза, горящие огнём глаза невзрачно выделялись на чёрном фоне. Сверкают очи смешанными чувствами… — Нет, — отвечает наш первый силуэт. Вторая мужская тень вздохнула и, медленно приблизившись, слегка склонила голову в задумчивости. На лице светился коварно оскал. — Ты должен понять лишь одно, Альфред, — совсем низко прозвучал голос. — Слушай меня… — Эрж… Я устал от всего этого, — измученно отвечает чернеющая фигура с бокалом, подливши себе вина из тяжёлого графинчика. Подняв взгляд, очи внимательно продолжали следить за уже близким демоном, который медленно заходил за спину ангела. Ладони, тяжёлые, такие обжигающие и горячие, сжали расслабленные плечи не без осторожности. Тянулось тяжёлое молчание. — Это ради нашего блага, Альфред… — внушительно говорит Эрж, спокойно, но довольно сурово, хотя не отрывая рук от плечей. — Ежели мы этого не сделаем, то опоздаем. Видишь?.. — демон замер на секунду, ожидая, когда голубые очи соизволят подняться на него. И продолжал, когда удостоился этого действия. — Вся наша свита уходит под шумок, ведь демоны решили поиграться и перейти на святую сторону… Кто бы мог подумать, как низко падут! А ведь это всё полукровки губят чёртову славу, я знаю: тот же Дьявол не демон вовсе. Куда им до чистокровных демонов, коим безразлична всякая жизнь, кроме собственной?.. Эту речь встретила безмолвная тишина. Ещё раз вздохнув, изумруды благосклонно блеснули убитому взгляду. — Ежели хочешь остаться в живых, слушай меня, мальчишка… Я знаю, как спастись. — Хватит, — совсем неожиданно выдохнул Альфред, вставая с места. Обернувшись в чужом мимолётном объятии, он искренне продолжал, совсем вымученным голосом (сейчас чар в его голосе, в глазах, даже в разуме совсем не наблюдалось). — Довольно тебя слушал… Довольно… Не этого я хотел — это твоё наваждение, всё твоя магия… — Да что тебе мешает просто бумажку подписать, дурень? — бирюком нахмурился Эрж, резко сжав сильные плечи. — Подпишешь — Иван, эти Небеса будут твоими!.. Нешто не об этом ты всю жизнь мечтал? Быть героем, обладать тем, кем захочешь, говорить то, что думаешь?.. Я разгадал тебя, твои желания, мечты, я наставляю тебя, подаю почти на блюдечке, но ты не желаешь даже… — Иван не хочет… — горько выдали в ответ. — Он предал… — Какая к черту разница, Альфред? — тут же вспылил Эрж. Прежнего хладнокровия в нём совсем не наблюдалось. — Если хочешь выжить, то просто нужно сыграть эту треклятую свадьбу, пока не стало поздно. Альфред отвёл глаза в сторону. Он чувствовал, что, глядя в эти изумруды, опять теряет голову, его ум опять наполняется туманом… — Нет, — твёрдо говорит он, не глядя в лицо собеседнику. — Иван меня не… — И давно это тебя стало волновать, Ваше Величество?! Под самый конец пути ты решил остановиться? Молчание длилось довольно долго. Но Альфред опять взял себя в руки, тряхнув головой, зажмурив веки. Главное, это не дать завладеть умом, не глядеть в глаза, не поддаваться… Ведь он так долго готовился к этому мгновению!.. — Зря я с тобой связался… — прошептал Альфред, прикрывая горящее лицо рукой. — Демон… Сущий демон… А ведь всё начиналось довольно невинно. Простое желание видеть любимого, спасти его от цепей и вас, приютить у себя, уберечь… Эрж, — здесь он смело решился взглянуть на демона. — Всё. Я не желаю боле в этом участвовать. Я довольно искупил своё глупое желание, которое никому не нужно. Поступай, как знаешь… — Это из-за того слащавого письма, да? — сердито спросил демон, придвинувшись слишком близко — прикасаясь. Альфред почувствовал на своём лице жаркую длань. — Ты вправду веришь этому дураку? — Он мой брат, а не дурак, Эрж, — серьёзно ответил ангел, смахнув ладонь со своего лица, но не отступив. — Он враг, — ядовито говорит Эрж. — Соберись. Из-за твоей неуверенности многие уже перешли на сторону святых! Где твоя харизматичная пылкость?.. Брат твой просто хочет выманить тебя, на корм пустить… Верь мне, ну! Мы так долго шли к этому! Веришь? Веришь мне?.. Опять туман, опять этот ужасно одурманивающий взор: Альфред почти верит этому голосу, но поспешно трясёт головой, прижимает к лицу похолодевшие ладони, хочет бороться, найти свежую воду — проснуться… Прочь! Чары — вон из головы!.. — Ваше Величество! Пришло! — неожиданно громогласным колоколом раздаётся извне — туман в мозгу рассеялся. Во тьме скользнули язычки пламени свечи — это один из служащих замка, посол. Пугливо юркнув в зал, он совсем робко оглядел своих господ, видимо, стараясь сообразить, что же здесь происходит. — Ну?! — яро вопрошает демон. Посол согнулся в три погибели, со страхом прикрывая голову руками. Эрж подозрительно щурится, видно, заключая в уме нечто важное… — Что ты имеешь в виду, глупец?.. — Ваше Величество, Высокоблагородие… — сильно зажмурившись, посол громко выдыхает: — Среди нас оказался очередной предатель! Пленный сбежал! Казалось, что Альфред удивился больше этому ужасному известию. Эрж же только пуще нахмурился, словно говоря всем своим видом: «Я говорил!» — У нас был он все эти шесть дней, Альфред. Шесть грёбаных дней. И всё это время ты говорил, что не хочешь заставлять его! Какое благородие, Дьявол мой! — иронично вскричал демон, толкнув ангела, потеряно взирающего на всё так и воспламеняющегося от гнева чёрта! — Альфред, ты медлил и подвёл черту! Я говорил, нужно спешить! Ты упустил его! Если бы ты сразу сыграл всё, что я говорил, то стал бы законным царем и тогда ангелы бы утихомирились! Глупец! Какой же ты!.. В ярости Эрж всегда метал молнии во всех и вся. И этот раз не был исключением: в порывах, когда слова вырвались с такой ненавистью и злостью, он грешил сильным рукоприкладством. Однако Альфред тоже являлся сильным ангелом, посему, даже несмотря на мутный от алкоголя ум, он довольно успешно оттолкнул от себя демона в сторону. Нет! Довольно! Огонь вырывается наружу! — Раз уж тебе это так нужно, даже больше меня… Выполняй свой чёртов план сам! С меня хватит жалких попыток, я понял ясно: меня не желают, не жалеют, а раз уж так, то отныне моя борьба за это сердце бессмысленна, а Небеса — наплевать! Я не желаю более слушать тебя. Я умываю руки. Он хочет уйти тут же, толкнув плечом чужое плечо, уже приблизившись к выходу, но здесь сильная хватка остановила его у дверей. — Мы дадим им прощальный бой, не будем сдаваться, как какие-то трусы! — Нет, Эрж… — тяжело давались эти слова, наперекор чарам произносимые!.. — Наши последние силы сдаются… Ничего не осталось. Всё кончено. Демоны здесь… Я складываю свои полномочия. И я не трус, раз решился пойти против тебя, изгнанный даже из Ада. Прощай. — Жалкий романтик! — кричит Эрж ему прямо в ухо, но рука ангела уж прикоснулась к заветной дверной ручке, готовая отворить, но… — Долг возвращать вовремя надобно! И после этой фразы ангел вспомнил золотое правило: никогда, ни в коем случае демону оборачиваться спиной нельзя… Ведь как удачно в неё врезался острый стилет, разорвавший бледную ухоженную кожу, коя окропилась червонною кровью, маленькими багровыми капельками на белоснежных крыльях ангела. За окном уже слышался лай дьявольских церберов, когда раненый ангел пал вниз, медленно скатываясь по стене, пурпурной от его же крови… Демона в зале не оказалось. Всё перед глазами почернело от боли, страдания, но в то же время скорого облегчения — всё обратилось во тьму.

***

Иван услышал громкий лай собачьих голов и звон голодного оружия, ужасную канонаду, стоило выйти за ангелами из каменной тюрьмы. Выступая по огранённой серебром дороге из укрытия, его взору открывался огонь и свежее пепелище. Удивительно, он готов был поклясться, что демоны прибыли совершенно недавно, но как остервенело разворачивалось это сражение перед его глазами!.. Пламя пожара исходило от западного крыла замка, где обычно проходили приёмы гостей, обосновались казна и храм. Падший только мельком различил в пламени гордые стеариновые башни и кресты, как совершенно рядом загрохотала и рухнула небольшая пристройка для прислуги, вся в обжигающем огне. Послышались крики, брань, проклятья, но Ангел должен был закрыть глаза на новую кровь перед ним. Мальчишка, держащий его за руку такой маленькой розоватой ладошкой, уверенно бежал вперёд, тащил Ивана за собою, кричал, чтобы тот не отвлекался… Но как не отвлекаться на пламена сражений?! На эти крики и мольбы о помощи его бывших братьев, брань демонов, так благодушно прибывших освободить Небеса от самозванцев?.. Наверное, это они теперь его кровные братья… — Бежим! — как можно громче кричит Райвис впереди, уводя Падшего от эпицентра боёв, где много разлилось крови… Но нужно бежать, нельзя останавливаться, помогать — только спасти Падшего Ангела! Вот его цель!.. И хотя Иван молил остановиться, помочь раненным, мальчику приходилось, сжав зубы до хруста, кричать ужасное «Нет!» — другого выхода нет. — Вот! Вот наша карета! Потерпите! Прошу, потерпите! — кричит мальчишка Ивану, который терялся, разрывался от огня, мольб о помощи, мученических взглядов умирающих ангелов под ногами, крови его бывших братьев, что предали его, весь род, но… Братьев?.. — Спасёмся — так пуще жизней спасём! — кричит мальчик сквозь громыхание приближающихся туч. Они выбежали на испепелённый луг, посреди которого кружилась чёрная сфера из магической материи. Но их путь проходил не через портал, который Иван, несомненно, узнал; нет, нужно бежать к вратам, именно там их спасение, если верить этому ребёнку… Падший бежал по инерции, озарялся на весь хаос и беспорядок вокруг. Из портала всё поступали колонны демонов, готовые сражаться до последнего, их главнокомандующие; бежавшие слышали их речи и объяснения плана захвата, всё слышали, но один из них знал, что это не его дело, что нужно бежать — так разумнее, но другой, Падший — ошарашен не только тем ужасом, который привёл его портал на его, может быть, родину, но и тем откровением, что сообразил его ум, будто один из этих главнокомандующих есть и его Господин, кажется, что вот-вот, чуть-чуть и они встретятся взглядами, но нет: из портала идёт колонна, держа широкий революционный шаг в сторону настоящего огненного Ада на Небе… — Ещё чуть-чуть! Прошу, не медлите! После, после! Не оглядываетесь! — хрипло (дым заполнил его лёгкие) кричал мальчишка со слезами на глазах, тоже переступая через себя, покидавши братьев-революционеров. Нет, его губить Падший не будет — хотя бы его… Пришлось отвернуться от пылающего города, как Лот со своей семьёй однажды не обернулся на Содом, на свою жену, обращённую в соляной столб… — Сюда, сюда! — услышали они тут же, только выбежав за огромные полупрозрачные врата. Это им кричал совсем измученный ангел на козлах, приготовленный скорей отбывать. — Не медлите, прошу! Иначе предатели настигнут!.. Под вой разрушающегося замка, главного на Небесах, самого старого и величественного, им пришлось скрыться в ветхой карете, коя тут же под топот копыт пегасов рванула вперёд, оставив позади себя площадку сражений, бассейн крови, общую могилу… Иван не сдержал порыва и хотел было взглянуть в окно кареты, чтобы, с каким-то неизвестным ему доселе чувством боли, взглянуть на горящий замок — свою тюрьму. Однако Райвис остановил его чуть сорвавшимся голосом: — Нет! Иначе убьют! — Падшему пришлось отодвинуться от старых окон, хотя его сердце разрывалось под аккомпанемент криков войны, страдания, воя оружий. Ему казалось, что там, за стеною замка, гибла вся его семья: и ангелы, и демоны, вся тварь живая, вся… — Не бойтесь, — услышал Иван шёпот мальчика через мгновение. — Война нас не настигнет. Сенат и демоны не дадут неприятелю сбежать. Слава революции! — Слава… — горько кивнул Падший, поднимая взгляд на мальчонка, совсем грязного оборванца с такими миловидными чертами. Но худ и бледен был он, совсем измученный голодом и муками. Его русая головушка как-то слабо вскинулась: мальчик внимательно глядел вверх, прислушиваясь к окружающим их звукам. Экипаж продолжал свой путь, беспокойно потряхиваясь. Почувствовали пассажиры стремительный скачок, какую-то страшную тяжесть, как всё постепенно стало стихать за стенками… Вскоре ужас исчез практически начисто, как и гул сражения и отчаянные крики… — Мы победим. Не сомневайтесь в нас, Высокоблагородие, — улыбчиво говорит мальчик, наконец, успокоившись. Голубенькие глазки блеснули Ивану, как только перевелись на него. Мягкой ручонкой Райвис огладил ещё дрожащего Ангела без крыльев, желая унять его боль и противоречие в душе. — Победа за нами. А Франциск о вас сможет позаботиться: кров даст, накормит, напоет, всё даст. Падший только прикрыл глаза, надеясь на дремоту, более схожую с лихорадкой. Наверное, мальчик был прав… Может, всё вправду закончилось. Но почему душа (неужто это вновь она?..) его так трепетала, волновалась за каждое существо около замка, почему ему мучительно даже думать о бое, о возможной войне, почему?.. — Райвис, — тихонько произносит Иван. Русая головушка вынырнула из-под мягкого покрывала: на Падшего поднялись робкие глазёнки мальчика. — Куда мы едем? — В главное здание Сената, Высокоблагородие… — так же тихо, даже сконфуженно отвечал мальчишка, кажется, смущаясь внимания со стороны Ангела. — Райвис, — почти тут же зовёт Падший, чуть любопытно оглядев грязное личико ангелочка. — Я ведь не обладаю высоким благородием. Я — Иван, Падший. Не стоит язык ломать, дружочек мой. Мальчик несмело улыбнулся, хотя это казалось принудительным жестом. — Я слышал о вас и о вашей судьбе от брата и от лидера Сената… Иван, — закивал мальчик тут же. — Я всё знаю. Поэтому я хочу вас так называть. Я знаю, каково это - взрослеть рано. Вы так много пережили, мне даже хотелось бы научиться у вас терпению, стойкости… Вы столько выдержали обмана и предательств, но не сломались! Вы — великий мученик! Мне кажется, это страшно, когда никто не узнает тебя дома… А вы не сломались, вы здесь! — восторженно кивал Райвис, придвигаясь к Ангелу, который удивлённо глядел на этого милого мальчика, что уже не боялся насилия, крови, привык видеть её… — Ты знаешь, кто я?.. — спросил Падший, глядя так изумлённо, чем смутил мальчика вновь. — А вы не знаете разве? — с милой, совсем детской улыбкой поинтересовался ангелочек. Иван отрицательно повёл головой. — А я знаю, я всё читал, мне лидер рассказывал. Хотите, я и вам скажу? — ещё более ласково спросил мальчишка. Падший как-то неуверенно кивнул, даже опустившись к лицу мальчика, однако, вдруг они ощутили бешеную тряску, стук колёс. Кажется, они приземлились. — Выходим! — хрипит голос извне. Мальчик тут же стал серьёзным: его улыбка спряталась за равнодушием. Взяв Ивана за руку, точно не он сам, а взрослый был ребёнком, Райвис вывел его из кареты на воздух. — Мы на месте, Высокоблагородие. Близился рассвет. Карета с уставшими пегасами расположилась на краю платформы из цельного белого камня, почти заросшего неизвестными кустарниками и свежей травою. Листья небольших деревьев в тусклых лучах печально подрагивали от ветра, точно предвещая нечто важное… — Идёмте, лидер ждёт! — позвал мальчик. Они идут далее, по более или менее расчищенной тропинке. Им навстречу, казалось, приближалось огромное здание, тоже обросшее, изящное, но ветхое — ещё год-другой, его колонны обрушатся на платформу, та падёт в огромный океан, что скрылся под белыми облаками, страшно блеща сапфировыми волнами. Вот врата, полуразрушенные, в сухих ветках и в вьюнках с беленькими цветочками, скрипят под натиском руки ангела-кучера, этого невысокого молодого ангела, перемазанного сажей. Небольшой дворик с зарослями и кустами, обрушенными домиками, мелкими следами цивилизации. Странное место, но святое, светлое, окропляемое чистым родником, питающий недра сухой земли. Солнце поднялось над головами путников, робко напрашиваясь в зенит, и запах свежей травы забился в ноздри… — Что это за место? — спрашивает Иван. Ему отвечает «кучер», сбивчиво, раздражённо, словно нехотя. — Гм, ранее здесь суды проходили, потом театр человеческой, поселение выросло, — бормотал он, ступая впереди. — А потом всё забросили, так и осталась эта платформа одна, отбилась от главной, нашей огромной — Небесного царства. И блуждает над землёй все года. — Да, а под нами, представляешь, глубокий океан! — восторженно улыбался Райвис, глядя так мило, искренне, с тем самым очаровательным детским восторгом. — Если бы не эти колонны, видишь? Вон там, около края, то мы бы давно рухнули вниз! — Не мели чепухи, Райви, — буркнул «кучер», оборачиваясь. У Ивана не было должного времени и желания как следует рассмотреть мужчину, однако, сейчас он предстал пред нами в свете. Единственное, что заставляло верить в происхождение ангельское этого кучера, — это хоть и небольшой, но довольно яркий нимб, искрящийся золотым пламенем, как и зелёные, усталые и подозрительные глаза, скрывающиеся за пенсне. — Мне об этом Франциск говорил, — обидчиво буркнул мальчик. Компания уж подходила к главным дверям. — Слишком много стал он тебе внимание уделять, — хмыкнул «кучер», отвернувшись. Но сколько неприязни в голосе его. — Надеюсь, как бы кров пожалуют, да сапоги новые: стёрлись твои-то, рубашонка вся в клочья… На том говор и прекратился. Ведь ждало их нечто неясное, странное, противоречивое, по мнению Ивана. А именно: двери, раскрывшиеся пред ними даже без стука, вышедший ангел в тёмной одежде. Кивком поприветствовав «кучера», он спросил, зорко глядя на Падшего: — Он ли, Феликс?..— но поспешил поправиться, выпрямиться, приосаниться, даже гордо и важно добавить, получив утверждающий кивок. — Прошу, всё уж готово. Франциск ожидает вас. Гостей ждало мрачное помещение со зловещим эхом. Тускло светились свечки на старых канделябрах, густо перепачканных воском. Именно они, маленькие огоньки, указывали путникам на коридор, длинный, тёмный. Теперича их свет коснулся таких же тёмных дверей, за коими раздавался смутный говор нескольких голосов. Тут же располагались и другие двери — за ними тоже перекликались голоса, кажется, разгорячился спор. Однако гостей замка остановили около первой двери. «Кучер» и проводник попросили: — Будьте здесь. Доложить надобно. — И скрылись за дверьми. Иван слушал говор за дверью, но не мог ничего различить. Но тут же внял прикосновению холодных пальчиков Райвиса, который лишь взглядом говорил, что всё хорошо. — Не волнуйтесь, — промолвил он, улыбнувшись. — Всё хорошо будет. Вас примут, всё станет прежним. — Как прежде уже не будет, дружочек, — Падший прикрыл глаза. — Слишком много… я пережил, утратил: святость, веру, даже себя… И стал грязным, нечестивым, омерзительным, нашёл сладость в… играх плоти… — Иван взглянул на Райвиса. И там на него глядели все те же ясные глаза, доверчивые, такие невинные… Его сердце сжалось в тиски, ему стало стыдно за свои слова, но в то же время груз на сердце невыносим! — А ещё, Райвис, — неожиданно начал Иван, утыкаясь лбом в холодную стену, — ещё я… Мне кажется, что мне уж здесь нет места, ведь я… Понимаешь ли… — К удивлению его, ангелочек утвердительно кивнул. — Знаю, об этом весь двор говорит, — уверял Райвис с виноватой улыбкой. — И что?.. Вы хотите обратно в Ад только потому, что… — Нет, я… не настолько потерял голову, — поспешил оправдаться Ангел, не ожидая, что «весь двор» говорит о них… Странно, он не думал, что союз Демона и Падшего будет так интересен. Мальчик глядел так, словно поймал Ивана на горяченьком: с любопытством и кроткой улыбочкой. — Но вам же он нравится? — спросил мальчишка. — Да, мне даже кажется, что очень, — потупив взор, Падший вздрогнул от аравы мурашек на теле. — Я не знаю, он первый, кто так… Я раньше ни о ком так много не думал, Райвис, — смущённо признался он. — И знаешь, мне стыдно, когда я… рядом с ним. Но в то же мгновение я не хочу отходить. Наверное, это глупо говорить, думать над этим… — Не глупо, — опять улыбнулся мальчик, ухватившись с робостью за холодные длани. — Я верю, вы ему признаетесь. Знаете, ведь он читал ваше письмо, знаете, он был так счастлив, узнав, что вы в порядке… — Точно… — поддакнул Иван, — и он мне писал письмо, где… — Прошу! Пройдёмте! — прервал диалог Феликс, вернувшись в коридор. Райвис сразу же отвернулся, поэтому Ангел не решился возобновить разговор. Они вошли в такое же тёмное помещение, где различим лишь стол, на котором горели горячим пламенем свечи, среди коих можно было и разглядеть старую карту. Около стола же спорило два ангела, увлечённо крича друг другу нечто неясное и, на первый взгляд, бессмысленное. — Нет, коронация должна будет состояться как можно скорее! — вскричал один из них, особенно уверенный и высокий. Он был очень вдохновлён, посему жестикулировал весьма возбуждённо. — Иначе никак, Артур! — Я всё понимаю, — ядовито отвечал другой Ангел, едко впившись взглядом в лицо соперника. — Но ради безопасности государя нельзя спешить, тогда ведь мы поспешили, буквально выгнали всю династию, а теперь бегаем да ищем, собираем по кусочкам и клянчим! — Сегодня объединённые войска возьмут главный замок, так что коронация… — Франциск, Господь тебя помилуй! Да там одно пожарище останется! Всю резиденцию демоны разграбят к чертям! — Не разграбят! — поспешил с ответом Франциск. — И Гилберт об этом сможет позаботиться, уверяю тебя. У него есть и повод оберегать эту обитель… Присягу давать!.. — Кхем! — неожиданно громко кашлянул Феликс, когда входил в помещение, выпрямившись около двери. На него тут же обратили внимание… — Он здесь! И тогда ангелы наконец обратили на пришедших внимание… И странно, ведь на Падшего они озирались особенно часто, часто переглядывались, как будто язык проглотили. — Это… — несмело вымолвил Франциск, глядя на Падшего Ангела так внимательно, что последнему стало чересчур не по себе. Лидеры революционного движения точно не могли поверить своим глазам. — Вы?.. Иван, это вы?.. Падший долго не отвечал, напряжённо глядя на господ, однако смог выдавить тяжёлое «Я…» И здесь Падший чуть не подскочил от удивления! После этого короткого кивка, Франциск стремительно подошёл к нему, не отрывая восторженного взора от Ангела. Вот он приблизился почти вплотную, порывисто притянул к себе одну из холодных ладоней… И пал на колено пред Падшим Ангелом, склонил голову свою, прижимая тяжкие ослабевшие руки к губам. — Вы вернулись, Ваше Величество! — горячо воскликнул Франциск, почти прослезившись от невообразимого изумления. Следом за ним пал и Артур, почтительно склоняя голову перед Падшим… — Что?.. — поражённо прошептал Иван, оглядывая окружение. Ему показалось, что около двери столпились ещё ангелы, он даже услышал стук шагов и шелест одежд, а после громкие восклицания «Ваше Величество!» — Мы ждали Вас! Простите за столь грубую ошибку, о Боже наш! Мы не узнали Ваше Величество! — не переставал говорить Франциск, но теперь вставая на ноги перед сборищем. — Братья! Вот он! Он — наш великий государь! Потерянный, низвергнутый когда-то на землю, по глупости сброшенный в Ад верхушкой, самозванцем! Теперь мы служим истинному Царю, сыну первоначального Бога! Слава нашему законному Царю! Иван не мог поверить в происходящее. Ему казалось, что он спит, что это происходит не с ним, а с кем-то другим, что это всё — невозможно, это фантазия!.. У него закружилась голова, его руки всё обжигались преданными поцелуями Лидеров революции. — Наш государь! — кричат другие ангелы, тоже припадая к ледяной земле… — Присягаем! Клянёмся служить во благо Вашему Величеству! — Вернём Царю крылья! Вернём Царю свободу! Вернём Царство Небесное законному Царю! — Мы отдадим за вас наши жизни, государь! — громко вскричал Артур, вновь склоняя голову. — Небесное Царство будет отныне ваше — чистой крови Династии! И вслед за ним кричали ангелы, кулаком бившие себя в грудь. — Ура Господину! Ура нашему Королю! Ура святой Династии! Ура Небесам! Ура союзу Света и Тьмы!..