heartbeat.

      Сюмину, как и другим участникам проекта, выделили отдельные кабинеты, которые между собой не были связаны. Каждый работал на своем месте, выполняя определенное, отдельное задание. А затем, по истечению длительного срока всех их вызывали начальники в тот самый кабинет, в котором проходила глобальная презентация, чтобы подвести имеющиеся итоги. Организация на данное время дала своим работником несколько задач: создание раствора по стиранию памяти и проецирование чипа. Минсоку досталось последнее, одно из самых важных. Он должен был после того, как модель будет создана, создать по макету настоящий чип, который смог бы без перебоев контактировать с человеческим мозгом.       Чтобы Сюмин зря не терял время, ему была представлена возможность исследовать архив, в котором он мог подчеркнуть что-то важное, необходимое для себя. Минсок уже предполагал, что ему предстоит сделать. Но он не знал, как ему сделать так, чтобы организм человека принял инородное тело. Поэтому Сюмин решил использовать архивные данные именно для этого, потому что лаборатория уже занималась подобным: например, как вшивание чипов под кожу при помощи специального шприца, при помощи которого можно было совершать различные действия. Даже тот чип, который был встроен в руку самого Минсока, контактировал с ним, и вся эта информация находилась в закрытой базе данных, которая только для нескольких членов команды была открыта, включая теперь и его.       Сюмин получил в свое распоряжение большой кабинет-лабораторию, находившийся на третьем этаже здания. Он был вынужден заходить туда в специальном костюме, потому что мог повредить свою кожу химикатами. Было полностью запрещено что-либо приносить туда, а также и выносить оттуда. Иначе могло последовать тяжкое наказание, которое могло быть обычное увольнение с лишением всех квалификаций и заслуг.       Сюмин практически поселился в лаборатории. Он уходил оттуда поздней ночью, разбирая огромное количество информации, находившееся в цифровом архиве. Минсок хотел быть уже сразу готовым к работе, поэтому старался изучить всё, как только можно быстрее. Он был не один такой: особенно те, кто принимал участие в создание специального раствора, чуть ли не ночевали на своем рабочем месте. Начальники просили у президента выделить для всех этих работников маленькие комнаты, в которых они могли бы нормально поспать. Ву Ифань с Пак Джоу не могли смотреть без сожаления, как кто-то спал, облокотившись об стол или около твердой и холодной стенки. Многие их поддержали, и президент откликнулся на просьбы сотрудников. Комнаты старались выделить так, чтоб они находились рядом с рабочим кабинетом, чтобы работники не ходили далеко. Их силы и так находились на последнем волоске, поэтому им всячески старались создать приятные условия.       На втором этаже находилась отдельная, довольно просторная комната, которая напоминала небольшое кафе. Туда работники спускались для того, чтобы перекусить, а потом вернуться к своей работе. Они сами набирали себе любую еду, которую захотят, а потом могли поесть сразу же, или пойти к столику, тем самым завязав еще с кем-то разговор.       За последние пару недель Минсок успел сдружиться с одним перспективным ученым, Хуан Цзы Тао, который занимался на тот момент добычей и разработкой для лаборатории специальной амнезии.       — Что-то ты зачастил с кофе, Сюмин. Для бодрости выпил бы лучше зеленого чая, эффект такой же, даже лучше, а вреда для здоровья намного меньше, — говоря это, встретил его Тао около небольшого стола с двумя сиденьями. Сюмин, поставив поднос, обнялся с коллегой, а затем приступил к обеду.       — Так уже хочется приступить к работе, а мой отсек все еще до конца не разработал макет. Столько всего прочитал, а ничего хорошего не нашел. — Говорил Сюмин, ковыряя вилкой тушеную рыбу. Тао понимал, почему Минсок такой расстроенный. Ему хочется действовать, а не сидеть на месте.       — Не отчаивайся, скоро ты возьмешь в руки машину. А мы скоро уже заканчиваем. Амнезия почти готова для использования.       — Вы на ком-то ее уже тестировали? — Сюмин немного побледнел, говоря это. Ему было в то же время интересно, но и в то же время пугающе осознавать, что кому-то придется стереть память.       — Это давно уже сделала за нас организация, которая заведует и имеет права на это средство. Большую часть времени компания проводила переговоры, чтобы они дали нам рецепт под полную конфиденциальность. Ведь если бы мы сами, в этой лаборатории создали амнезию класса D без письменного соглашения, все бы участники преследовались законом. Поэтому пришлось запастись терпения, выжидая положительного ответа. Раствор почти готов, осталось лишь найти нужного человека, который на все это согласиться.       — А если подходящего человека не найдут, никто не согласиться, то что будет тогда? Все это зря?       — Не думаю. Обязательно найдется кто-нибудь, все-таки предложение в какой-то степени заманчивое. Компания найдет выход в любом случае, этот проект им очень дорог. Найти нужного человека не составит огромного труда, тем более, если верить источникам, скоро будет что-то на подобии «собеседования». Ах, да, — остановился Тао, уже вставая из-за стола, — насчет твоих поисков. Если меня не обманывает память, то на самом нижнем этаже, уходящем под землю, есть архив в бумажной версии. Там конечно все тоже самое, чтобы если взломается главный компьютер, источники оставались, но, может, есть то самое, что ты ищешь. Удачи тебе, Ким Минсок!       — И тебе удачи, Цзы Тао! — говорил громко Сюмин, махая рукой уходящему Тао. Минсок осознавал, что совсем забыл о подвале, находившемуся под зданием. У него был отдельный ключ для него, на который он не обращал должного внимания. — Боже, кто будет этот несчастный, который согласиться на это. Страшно даже представить…

***

      Лаборатория провела небольшое вещание на телевидение и на просторах интернет-сети. Обаятельный молодой человек говорил всем своим зрителям, что в компанию «Institute of Human Studies» требуется помощник для реализации нового, супер успешного проекта. Возможны какие-то внедрения в организм человека, поэтому участнику предоставляется выплата в размере n-суммы, которую будут оговаривать на окончательном собеседовании. Многие откликнулись на эту «рекламу», поэтому помещение, которое было арендовано для переговоров, было переполнено людьми.       — Здравствуйте. Пожалуйста, представитесь: кто Вы, где работаете или работали, сколько Вам лет и где вы проживаете? — спросила приятная девушка у истощавшего парня, сидевшего напротив нее. Он покручивал в руках телефон, оглядывая светлое, в нежно-голубых оттенках комнату.       — Здравствуйте. Меня зовут Ким Чондэ. Мне 23 года, родился и живу по сей день в Сеуле и не собираюсь в ближайшее время уезжать отсюда. — Чен проглотил накопившуюся слюну, которая мешала ему говорить точно и внятно. — На данный момент работаю IT-специалистом в небольшой компании. Больше ничего сказать не могу.       — Хорошо. Почему Вы пришли к нам сюда? Мы многое пока не показывали в нашем вещании, чтобы оставалась часть информации засекреченной. Но Вы понимаете, что это внедрение в Ваше тело, что возможно может произойти сбой и Вы погибните? Ваши родные и близкие не перенесут этого. — Девушка задавала каждому такой вопрос, чтобы понять, чем мотивирован каждый в отдельности человек. Обычно, это играло решающую роль, потому что некоторые, услышав данные слова, вставали со стула и прощались.       — Мне некого терять. Мои родители умерли полгода назад в следствие страшной катастрофы, братьев и сестер у меня нету. Близких тоже, они покинули меня, оставили все до едина одного. Поэтому мне не страшно отдавать свою жизнь, может это действительно поможет кому-то. — Девушка не могла оторвать глаз от парня. Он говорил так искренне, будто этот эксперимент — его единственный и последний шанс.       — Спасибо, Ким Чондэ. Вы в списке наших будущих кандидатов. Вы должны будете пройти медицинское обследование, чтобы убедиться в вашем физическом и духовном здоровье. Если Вы нам подойдете, то мы в скором времени сообщим Вам об этом. Доброго дня, и желаю Вам удачи. — Девушка встала, провожая Чондэ в нужный кабинет.

***

      Сюмин не переставал читать всевозможные данные, только теперь находясь в поземном архиве. По ощущениям туда давно никто не заходил, что свидетельствовала пыль на небольших полочках, встроенных внутрь стены. Когда Сюмин включил электрическую лампу, они начали переливаться металлическим блеском, что сначала немного напугало Минсока. Помимо сведений о новых экспериментах, их последствиях были еще и книги потрепанного вида. Сюмин не понимал, для чего они здесь. Но потом, когда прочитал, кто является автором одной из них, узнал имя одного знаменитого ученого, работающего в этой лаборатории много лет тому назад.       Он не заметил, как погрузился мыслями в книгу. Чип загорелся красным цветом, который означал, что пора оторваться от работы и отправиться домой или же в спальную комнату. Минсок решил взять несколько книг с собой, чтобы отдохнуть от работы. Ему, на удивление, понравился то, что было написано в них, давая ему расслабиться и получая действительно удовольствие от чтения. Он спросил разрешения у Ву Ифаня, на что тот, посмотрев на обложки, дал утвердительный ответ. Завернув книги в плотную упаковку, Сюмин решил прогуляться по ночному Сеулу: он почувствовал бодрость, которую не ощущал ранее. Минсок был недоволен собой, говоря про себя, что занимается чем-то ненужным и бесполезным, а устает точно также, как, например, Тао. Но для начальников и президента Сюмин делал грандиозную работу, фильтруя нужную для него самого информацию, которую потом он сможет использовать при создании чипа.       Город был усыпан мелкими огнями, которые, словно маленькие светлячки, мелькали по всему Сеулу. Проезжавшие машины мигали разноцветными фарами, касаясь колесами сырую от дождя дорогу. Капал мелкий дождь, но многие прохожие прятались под зонтиками, чтобы не быть промокшими. Сюмин чувствовал, что по его лицу стекают пара капель, но всячески не обращал на это внимание. Он наслаждался уличной музыкой, играющая на каждой улице разная. Минсок вдыхал свежий воздух после дождя, поглядывая на яркие витрины магазинов.       Сюмин, вернувшись домой, заварил себе крепкий зеленый чай, который подарил ему Тао. «Хотя бы дома его пей, а то мне жутко смотреть, как ты выпиваешь по две-три чашки кофе каждый день», — Минсок вспоминал каждый раз это с улыбкой, попивая из чашки ароматный, согревающий напиток. Сюмин старался ладонями остудить кружку, при этом забирая приятное тепло себе. Немного глотнув чая, он вспомнил о книгах и прошел к комоду, в котором они теперь и лежали. Сюмин взял самую верхнюю, но, когда открывал ее, опрокинул несколько страниц, а затем и все повалились на пол. Он пытался собрать все в правильном порядке, но листы все-таки успели перемешаться. Скорее всего, они до него уже были в хаотичном порядке, потому что никто не хотел заниматься собиранием разваливающейся книжки.       У Минсока в комнате была подвешена на периметр всей комнаты небольшая веревка, на которую он развешивал по настроению любимые фотографии, вырезки, небольшие декоративные украшения или то, что он хотел видеть каждый день перед собой. Сюмин решил ее использовать другим способом: развешивать на ней страницы, пытаясь создать одно целое по смыслу. А затем, когда все будет на своих местах, он положит их обратно в книгу, скрепив их крепким клеем или же степлером. В книге было всего двадцать две страницы, поэтому это занятие могло затянуться до следующего утра. Но Сюмин решил закончить начатое и стал искать в груде листов титульный.       Он не заметил, как наступила поздняя ночь. Минсок собирал страницы, словно огромный пазл, воедино, скрепляя их небольшими прищепками на веревку. Когда было подвешено около пяти страниц, Сюмин лег на пол от усталости и начал смотрел в потолок, пытаясь вспомнить, какое сегодня число. Он никуда не спешил, ведь у него был выходной, поэтому часы потеряли свою значимость в один миг. Минсок смотрел на мигающий светильник, висевший прямо перед ним. Но в один миг он начал коробить, а затем и вовсе перестал гореть. Но не только светильник перестал работать: электричество было отключено во всем доме по каким-то техническим неполадкам.       — Этого мне еще не хватало! — Сюмин приподнялся, чтобы затем спуститься к щитку. Но его остановил сверкающий яркий зеленый свет посередине комнаты. Минсоку поначалу казалось, что ему от недосыпа уже мерещиться всякое, но подходя все ближе и ближе к листам, крепленным к веревке, стал отчетливо различать цифры. На полу было точно также: четкие цифры мерцали неоновым цветом. Сюмин подвел телефон, включив встроенный в него фонарь, и провел по одному из висевших страниц. Цифры исчезли прямо на глазах, а когда он отключил вспышку, то они появились вновь.       — Либо со мной что-то не так, либо это действительно происходит со мной, — думая это про себя, его временно ослепляет свет только что включившихся лампочек и светильников. Сюмин долго не мог понять, что произошло. Но когда осознал, что включили электричество, на душе у него стало немного спокойнее. Только он задел стопку фотографий, лежавших в небольшой коробке. Часть рассыпалась по полу, как и страницы, поэтому Минсок наклонился, чтобы все их поскорее собрать и положить на место.       Но одна фотография привлекла внимание Сюмина. Она была сделана на фиолетовый поларойд, который Минсок приобрел меньше года назад. На ней был он вместе с Чондэ на фоне небольшого парка, который они посетили совсем случайно, проезжая мимо на машине.       — Давай сделаем совместное фото, Сюмин~. Останется хоть что-то маленькое на память об этой замечательной прогулке.       Чондэ забрал у него из сумки поларойд, который он носил практически каждый день с собой. Он уже направил ракурс на себя, но затем начал тянул к себе Минсока, требуя хотя бы один снимок. Сюмин не мог отказаться от просьб Чена, от его пронзительного взгляда и лучезарной улыбки. Это было бы настоящим преступлением. Поэтому он подошел к нему поближе, повернувшись слегка боком к нему. Сюмин наклонил голову, показывая на камеру два пальца: указательный и средний. Это была уже привычка, делать так каждый раз, когда его фотографировали или он снимал самого себя. Чондэ поступил также, только подставив их к своей голове так, будто это были маленькие ушки.       — Улыбнись, Сюмин. На счет три: раз, два…       Минсок не мог сдерживать свои эмоции и чувства. Соленая капелька упала на фотографию, а сам он начал кривить свои губы от внутренней боли. Эта была единственная фотография, которая сохранилась у него из многочисленных вместе с Ченом. Все они делались в двух экземплярах: для Минсока и Чондэ, чтобы у каждого была частица воспоминаний. Но остальные, которые у него были, он либо порвал, либо выбросил, о чем вскоре сильно пожалел, когда перебирал вещи для переезда в новую квартиру. Сюмин не знал, что все-таки одна осталась у него.       — Сюмин, а давай мы купим крепкую веревку, или же леску, и развесим все эти фотографии на неё. Это же будет так здорово смотреться! — Чондэ смотрел на Минсока кошачьими глазками, показывая взглядом куда-то в сторону уличных лавочек.       — Мне очень нравится твоя идея, Чен. Мы можем осуществить её прямо сейчас! — Сюмин взял Чондэ за руку, слегка покачивая её в разные стороны. — У нас неподалеку есть хозяйственный магазин, что-то обязательно сможем подобрать там.       — Обещаешь, что не снимешь её потом? А то бывает, что ты на что-то соглашаешься, а потом говоришь, что тебе это не нравится.       — Конечно нет, Чен-Чен...       — Конечно нет, Чен-Чен, — Сюмин схватился за голову, вцепляясь пальцами прямо в волосы. Он уехал от него ровно пол года назад, молча и никого не предупреждая: Минсок пропал из жизни Чондэ, не оставив от себя ни малейшего следа. Сюмин поменял номер телефона, никто не мог теперь до него дозвониться или найти. Даже близкие друзья не знали, где он сейчас находится и что с ним.       Через несколько недель у Чондэ умирает отец вследствие отравления угарным газом, а вместе с ним и мать. Чондэ не мог понять, за что его покарала так судьба. Его жизнь потеряла смысл, оставляя внутри огромную пропасть, в которую он падал, не замечая мира вокруг себя. Несколько месяцев Чондэ пролежал в оздоровительном центре, лечась от психологических атак и излишней худобы. Он отказывался есть, пить, не хотел никого видеть около себя. Но потом Чондэ вылечился, хотя это можно было сказать с большой натяжкой. После огромного количества собеседований он смог устроиться на работу, стал заводить новые знакомства, и проблемы его начали обходить стороной. Но прошлое давило на него всем своим существом, от чего Чондэ часто царапал себе руки еле-еле заточенным ножом.       Эта веревка была куплена Минсоком уже после того, как он уехал. Проходя мимо мигающих витрин, Сюмин увидел флажки, натянутые на небольшую, тонкую веревочку. Они мигали всеми цветами радуги, от чего становилось приятно и тепло на душе. Одно мгновение — и она была уже у него. Сначала он повесил её в первоначальном виде, но потом флажки ему надоели. Минсок начал экспериментировать с веревкой. Тогда и были уничтожены фотографии, которые ему были дороги. Сюмин не мог смотреть на них без укоризненного чувства вины перед Чондэ.       — Как бы я хотел вернуть прошлое, Чен. Не совершать такой глупости, которая в один миг разрушила наше счастье.