Превратности клоунской жизни

Харли действительно красавица. Это Джокер может сказать с уверенностью. За свою жизнь он видел много женщин: красивых и не очень, откровенно страшных и, чего греха таить, сексуальных. Потому он твердо уверен, что изящная, стройная и будто светящаяся Харли - красавица. Кажется, вся эта красота дается ей легко, макияж - две минуты и готово, нежная белая кожа - от рождения (и, пожалуй, от химикатов), а идеальная фигура - давнишние тренировки и нынешние драки с "Бетмэном и ко". Этого знания Джокеру всегда было достаточно, потому что всегда находилось о чем подумать, кроме Харли, которая всегда была рядом. И лишь когда она пропадала, он осознавал, что ему чего-то не хватает, и начинал думать. Само собой о ее возвращении, а не о внешности. Но когда у них появился новый дом, Харли вдруг попросила себе отдельную комнату. Это насторожило Джокера, ведь его подружка всегда жила только ради него и для него, стремилась всегда быть рядом и, по возможности, вообще не отходить ни на шаг. Но Квинн вовремя сумела его убедить, что все в порядке и ничего не изменится, а комната.. ну, это просто комната, куда можно сложить все свои женские мелочи. Ничего действительно не изменилось: вещи Харли все еще висели в его шкафу, ее подушка лежала на его кровати, а любимая бита по-прежнему стояла в углу и тщательно полировалась раз в неделю. И Джокер забыл про комнату, пока однажды ему не понадобился белый грим, так не вовремя закончившийся. Дверь оказалась заперта. Заперта! И его охватило любопытство и злость. На вскрытие потребовалась минута (ради разнообразия он не стал стрелять в замок!). Светлая комната в привычной для Харли цветовой гамме заставила Джокера замереть на пороге. Весь потолок закрывали какие-то балки, ленты и прочие гимнастические штуки, в углу тоже расположился спортивный инвентарь и тренажеры. Большая мягкая кровать за балдахином - как у принцессы, длинношерстный ковер под ногами совершенно сумасшедшей расцветки. На стене куча оружия, а по периметру расположились манекены с самыми знаменитыми нарядами его подружки. Но больше всего Джокера поразил столик с громадным зеркалом и парой зеркальных шкафов, которые были плотно заставлены баночками. Крема, скрабы, косметика, лаки... Столько всего! В верхних ящиках стола прятались книги: все еще психология и уже романы. Жизнь научила его делать выводы. И сейчас он их сделал: Харли скрывала от него себя. Веселая девочка-куколка, сумасшедшая, озорная и неубиваемая имела и вторую сторону. Как арлекина, играющая на публике и снимающая маску дома. Она занималась спортом, поддерживая себя в форме, много времени тратила на свою внешность и наряды (оказалось, что не только в его шкафу покоилась ее одежда), читала... жила! И все это без него. Наверное, она не хотела загружать Джокера еще и своей жизнью, своими проблемами. Предпочитала молча помогать, зашивать раны и подставлять плечи, участвовать во всех его шутках и полностью поддерживать бредовые идеи. Чем не идеальная подружка? Теперь осталось решить, а нужно ли Джокеру самому проникать в ее жизнь?

***

Харли пришла поздно, выполнив его задание. Поднялась наверх, секунду провозилась с замком и переступила порог своей комнаты. Сбросила туфли, устало вздохнула и вдруг выпрямилась, упругой походкой дошла до кресла у зеркала и пропела: - Привет, пирожочек! Зажегся свет, Джокер весело помахал ей с кровати, и на лице Харли тут же появилась улыбка, она подбежала и прыгнула на него сверху, потеревшись щекой о плечо, но быстро была скинута на пол. Нечего нежности разводить! - А зачем кровать? - Я на ней сплю, когда...тебя нет, - неуверенно ответила Харли. "На ней я сплю, когда в очередной раз думаю, что ты умер" - прозвучало в воздухе, и Джокер вдруг понял, что она слишком часто думает, что он умер. Девушка красиво вытянулась на полу, выставляя на показ изгибы своего тела, кинула томный взгляд из-под ресниц. - Ну же, нам не нужна кровать! О да, Харли всегда знала, как отвлечь его от тяжелых дум. Пожалуй, она была и остается для него идеальной спутницей жизни. Прекрасной снаружи и изнутри. Красавица. А об остальном он подумает позже.