Превратности клоунской жизни

Тик-так, тик-так, тик-так... Голоса в голове Харли бесконечно тикают, некоторые отсчитывают минуты. Сегодня великий день! Из дома она вышла в девять утра, надеясь закончить все свои дела и вернуться хотя бы к половине третьего. Дел совсем немного: убить раздражающего копа, вытрясти деньги с одного наркодилера и, самое сложное, найти себе платье на вечер. С этим Харли зависает. Она долго гуляет по городу, вглядываясь в цветные яркие витрины, и настроение ее с каждой минутой портится все больше. В непонятном бреду она забредает на улочку, где любила гулять раньше. Когда она работала психиатром, ей было не по карману любое, даже самое дешевое платье, в одном из здешних магазинов. Сейчас по карману. Сейчас ей любое платье может достаться бесплатно. Но ничего не вызывает восхищения. Все скучно. Харли почти готова начать кидать в витрины что-нибудь тяжелое или взрывоопасное, как взгляд ее замирает на одном манекене. "Свадебный салон мадам Зизи" - гордо гласит бело-золотая вывеска. А на витрине красуется прекрасное белоснежное платье невесты. Открытые плечи, нежный фасон без лишнего нагромождения пышных юбок, рюшечек и прочих отвратительных атрибутов. Из украшения только жемчуг и немного прекрасного белого кружева. Лет десять назад Харли приходила сюда почти каждый день и любовалась на это платье, мечтая, что однажды оно будет ее. Присматривала к нему туфли, размышляла о фасоне фаты и цветах для букета... Стоило сыграть свадьбу только ради того, чтобы надеть это белое великолепие! Но постоянного мужчины в ее жизни так и не появилось, а платье вскоре пропало, вызвав болезненную тоску и разочарование. "Новая коллекция!" - вещала надпись на витрине, призывая зайти и рассмотреть это и другие платья со всех сторон. Харли тяжело усмехнулась, но все равно почему-то ступила на белые, почти прозрачные ступеньки крыльца. Тучная мадам Зизи подняла голову от журнала, окинула цепким взглядом Харли и, видимо сочтя ее недостаточно платежеспособной, немного сморщила носик. - Эй, мне вон то платье, пожалуйста! - крикнула Квинн, указывая на манекен. Мадам недовольно вздохнула, медленно вышла из-за стойки и отправилась за платьем, даже не уточнив размер. Не стесняясь никого, Квинн начала раздеваться прямо в общем зале, скинув вещи на белый диванчик. Яркие тряпки хоть немного разбавили идеальную девственную белизну всего салона, что заставило Харли улыбнуться. Мадам принесла платье и протянула его девушке, немного удивленно обозрев композицию: "Дешевая одежда на дорогом кожаном диване!" Кстати, одежда была совсем не дешевой. Харли по статусу были положены дорогие качественные вещи. Платье село идеально. Обтянуло изящную грудь и тонкую талию, волной спустилось к ногам... Словно вернувшись на несколько лет назад, Харли с надеждой повернулась к зеркалу. Нелепица! Кукла! Белый цвет платья неумолимо сливался с белизной ее кожи, делая девушку похожей на синюшный труп. Многочисленные татуировки на руках и лице, яркий макияж и, конечно, разноцветные волосы - арлекина, напялившая королевский наряд. Захотелось плакать. Харли почти почувствовала щиплющие слезы у глаз, а так же жалость мадам Зизи, которая почти разливалась в воздухе. Нет, такие платья теперь не для нее. Да и зачем? У Харли вдруг опустились руки. Она же никогда не выйдет замуж. Джокер никогда не совершит такую глупость, как предложение руки и сердца. Он навечно останется одиноким и свободным, балласт ему ни к чему. Как бы Харли не старалась, как бы сильно не любила мистера Джея, он никогда не сможет ответить взаимностью. На секунду она представила, как смотрелась бы в этом платье раньше. С почти родным цветом волос, скромным дешевым макияжем и застывшим в глазах счастьем, которое обязательно поселилось бы там накануне свадьбы. Этот образ выглядел куда гармоничнее, чем то уродство, которое Харли видела в зеркале. Но к былому нет возврата. Что было бы, если бы она ушла от Джокера? Пуля в лоб и тело на дне какого-нибудь глубокого водоема. Возможно петля, возможно нож...У Джея столько вариантов убийства, что можно составлять целую энциклопедию. Несомненно, для Харли он подберет что-нибудь особенное! Джей никогда не отпускает своего, только выкидывает. Это должно было быть прописано в первом пункте книги "Правила обращения с Джокером!", жалко, что никто не удосужился ее написать. Квинн не помешало бы такое чтиво лет восемь-десять назад. Но если бы был шанс? Если бы он в очередной раз ее бросил и забыл. Действительно забыл, позволяя жить своей жизнью? Что бы она сделала? Наверное, нашла бы другого. Менее забавного и сумасшедшего, чем Джокер. Возможно более спокойного и хладнокровного. С которым можно будет засыпать по ночам, не боясь проснуться от взрыва или холодного дула пистолета, вставленного в рот или влагалище, по настроению владельца. С которым можно было бы гулять за ручку в парке... Харли зло смеется. Кого она обманывает. Даже в этом случае был бы только один вариант: пуля в лоб. Такая уж она ненормальная, что кроме Джокера ей никто не нужен. А Джокеру не нужен никто, кроме Бэтмена. И это прописная истина номер два. Сдохнет Бэтмен, и Джокер лично придумает веселый и масштабный способ самоубийства. Харли даже не придется думать над своей смертью, он наверняка заберет ее с собой. На экране телевизора показывают ее лицо. Мадам Зизи пораженно ахает и делает шаг назад, а Харли усмехается прямо ей в лицо и срывает платье, совсем не заботясь о его виде. Родные вещи снова оседают на фигуре. Квинн выходит из магазина и решает идти домой. Времени почти три. Джокера нигде нет. И это, по своему, хорошо. Харли все еще во власти плохих мыслей, а ей еще нужно подготовиться и решить, что надеть. Не голой же идти. А можно и голой. А можно и не ходить... Глупо было бы упустить такой шанс. Джокер не согласится перенести свидание, а она будет жалеть об этом дне. Депрессия пройдет, клоуны не умеют долго грустить, а память останется. И Харли идет к шкафу, достает первое попавшееся цветное платье, натягивает его на обнаженное тело, выхватывает туфли... Макияж занимает времени больше, чем обычно. Нужно скрыть красные глаза и царапины на губе. Синяки на руках замазать тяжело, поэтому пусть остаются. Она не намерена менять себя. Смотрите, люди, вот она я! Во всей красе! В пять часов она спускается на первый этаж, ожидая, что вот-вот за окном раздастся шум подъезжающей машины, но там тихо. Только ветер бьет тонкими ветками деревьев в окно. Погода портится, соответствуя настроению Квинн. А утром было солнечно. Так светло и солнечно, что Джокер никогда бы не вышел наружу. А Харли нравится солнце, которое уже не способно даровать ей загар, но щедро делится так нужным ей теплом.... Он бы никогда не пошел на такие жертвы ради нее. - Пирожочек, ну где же ты? - восклицает Харли. Ее звонкий голос отражается от стен. В доме пусто. Где все? Неужели Джокер повез их на задание? В такой день? " В какой день? - язвительно отзывается сознание. - Это для тебя он особенный, а ему плевать. Даже скорее наоборот, он предпочел бы сдохнуть, чем идти на свидание. На такое обычное свидание!" Ну да, по сравнению с их первым свиданием это можно назвать заурядным. Полузаброшенный завод, бак с химикатами и боль, разъедающая все тело. Романтика по-джокеровски. - Я здесь, тыковка! - словно по волшебству входная дверь открывается, и в холл входит Джокер. Она не бросается ему на шею, только смотрит чуть вопросительно, старательно растягивая губы в улыбке. - Ну же, тыковка, ты не подойдешь? А я приготовил тебе подарок! - он оборачивается к своим головорезам и с притворным трагизмом вещает: - Я привез ей подарок, а она даже не рада меня видеть! Женщины! Харли пытается растянуть губы еще шире и медленно идет к Джею, готовая в любой момент отскочить назад. Что он ей принес? Бомбу, запрятанную в торт, который взорвется в ее руках? Или что-то более болезненное и обидное.... Он может. Все, что угодно, лишь бы не ходить на свидание. Но Джокер забирает у одного из охранников большую яркую коробку, перевязанную широкой зеленой лентой и с дурацким громадным бантом. Протягивает ей, а Харли смотрит на его лицо и пытается найти подвох. Несмотря на показную веселость, Джей напряжен. Смотрит внимательно, немного хмурится и... что-то пылает в его глазах, чего Харли понять не в силах. Между тем все спешно расходятся, оставляя их наедине. Квинн неуверенно принимает тяжелую коробку, опускается на пол, чтобы удобнее было распаковывать, и медленно развязывает бант. Кажется, ничего не тикает. Джокер делает шаг назад, но это скорее для лучшего обзора. Харли сглатывает и быстро поднимает крышку, не позволяя себе передумать... Внутри ткань. Красная с черным. Ее арлекинские цвета. Квинн хмурится и непонятливо смотрит на Джокера, который вдруг отворачивает и бурчит: - Достань! И она неуверенно берет ткань в руки, чтобы вдруг понять... Это платье! Яркое, пошлое, совершенно сумасшедшее и стильное арлекинское платье! Дрожь не удается скрыть. Дрожат руки, ноги, губы... - Пирожочек, это... - Платье, ага. То, что на тебе уже давно надо выкинуть. Оно меня бесит! На ней платье, купленное (читай: украденное!) три дня назад и еще ни разу не ношенное. - Что? - выходит из себя Джокер. А Харли вдруг начинает счастливо смеяться, прижимая платье к груди. Вот оно! Ее платье! Пусть не свадебное, пусть несколько непривычное, но полностью подходящее ей, сшитое под нее и для нее! Да-да-да! - Оно прекрасно! - Восклицает Квинн, поднимаясь на ноги. Кажется, она совершенно счастлива.