Так будем мы вместе

Его глаза - как давно она не видела в них столько света. Это она их так зажгла?! Волосы… его смоляные волосы - неужели это из-за нее они подернулись сединой на висках? А вон, возле уха, новый шрам. Это в тот раз, когда он решил, что жить больше незачем? И тут она виновата… Его губы… Давно они не улыбались ей так ласково и тепло. Всякий раз, когда они приближаются, у нее пропадает дар речи. Они, по видимому, обладают гипнотической силой, раз она не в силах отвести от них своего взгляда. Вот и сейчас… в голове не осталось ни одной связной мысли, кроме горячего желания прижаться к ним, утонуть в их сладком плену. Какие же у него сильные руки: никогда не дадут упасть. Как им, обладая невероятной силой (уж она-то помнит, какими ударами они награждали ее обидчиков), удается быть такими мягкими и нежными с ней? Ах, его широкие и надежные плечи! До чего приятно снова прижаться к ним! Как же она могла не верить собственному внутреннему голосу и усомниться в его надежности? Ведь права, тысячу раз права была, думая, что ”невозможно так притворяться”! Слиться с ним, раствориться в нем, чтобы больше никогда, ни на мгновение, не расставаться! В его объятьях так покойно и тепло. Вот он — ее дом, ее пристань. К нему стремилась она с первого дня, как только увидела его там, в холле ”Зималетто”. ”Спасибо тебе! Кто или что там есть наверху? Спасибо тебе! За то, что я снова могу смотреть в эти чистые, по-детски широко открытые глаза. За то, что ни мне, ни тому… уроду не удалось погасить в них надежду. За то, что они вновь смотрят на меня доверчиво и с любовью. Любовью? Неужели она все-таки любит? Милая моя, мой хрупкий цветочек! Какое счастье, что я не убил тебя, что сумел вернуть. Ты такая маленькая и слабая с виду, но держишь в руках всю мою жизнь. Как же я люблю тебя! Каждую твою клеточку люблю! И эти, самые чудесные на свете, глаза, и эти маленькие ушки, и твои пушистые волосы (которые сейчас то и дело щекочут мой нос, и я хочу чихнуть). Люблю твои нежные руки с тонкими, изящными пальчиками, твою такую тонкую, что я могу обхватить ее своими руками, талию, твои стройные ножки, полную, такую соблазнительную и желанную, грудь. Я сделаю все, от меня зависящее, чтобы тебе больше никогда не было больно, любимая моя девочка!” Какое наслаждение снова быть вместе! Снова и снова срастаться друг с другом, снова и снова не размыкать рук, не отпускать друг друга ни на шаг. Большая смуглая рука Андрея не спеша двигалась вдоль ее тела, вспоминая все его изгибы, его мягкость и податливость, наслаждаясь и даря наслаждение. А Катя тянулась вслед за ней, не желая расставаться ни на миг, своим откликом все сильнее распаляя его желание завладеть ею полностью: чувствами, мыслями, телом и душой. Его ласки заставляли ее трепетать и становиться все более раскованной и открытой для него. Исчезло все, кроме них двоих и их безумного желания стать, хотя бы на короткое время, единым целым. Как же сказочно приятно дарить другому себя и таять от удовольствия, видя на лице любимого отражение собственных чувств и ощущений. Как же это непередаваемо прекрасно вновь чувствовать себя нужным и любимым и знать, что теперь так будет всегда.