Так будем мы вместе

Конечно, они опоздали. Хотя ничто не предвещало этого. - Пробки! - в один голос ответила вновь проштрафившаяся парочка на вопрос Валерия Сергеевича, причем, на этот раз, ничуть не погрешив против истины. - Откуда в такое время пробки-то взялись? - грозно вопрошал подполковник. Оказывается, иногда случаются на улицах Москвы аварии. Вот и на этот раз, буквально за пару кварталов до дома Пушкаревых, дорогу перегородили два легковых автомобиля, помешавших молодым людям попасть домой к назначенному часу. Только бывшему военному доказать что-либо оказалось непросто. Впрочем, как всегда. И опять же как всегда, он погрозился-погрозился да и успокоился, совершив традиционный ритуал выражения своего недовольства. Ведь понимал прекрасно, что начни он туже затягивать гайки, дочка тоже может свой характер показать: взять да и уйти из родительского дома еще до свадьбы. А этого Пушкарев боялся и ворчал на Катерину с Андреем скорее от бессилия перед быстро убегающим временем. Казалось, еще недавно его умница-дочка была совсем крошкой — очочки, косички — и вдруг в одночасье стала взрослой и самостоятельной. И страшно было старому вояке думать о том времени, когда у него совсем не останется прав, чтобы как-то влиять на свою кровиночку. Одна радость — мужа себе выбрала стоящего: и собой хорош, и неглуп, и небеден, а уж как Катюшу любит, только незрячий не заметит. Да и жить будут не за тридевять земель (прав будущий зять). Ну а Пушкаревым останется еще Коля. Он им давно уже как родной. Только с ним тоже что-то непонятное твориться стало: замкнулся в себе, все больше молчит. Страдания Зорькина не утихали. Он страшно тосковал. Тосковал тут же — на Пушкаревской кухне (вот куда, оказывается, смылся после работы). Тоску заедал второй тарелкой борща, глядя перед собой невидящими глазами. В сторонке ожидали своего часа вкуснейшие тефтели, воздушное картофельное пюре и пара салатов, не говоря уже о подходящих в духовке булочках. Получившие взбучку и уже прощенные Катя и Андрей вошли в кухню и удивленно воззрились на скорбную фигурку финансового гения. Потом переглянулись и, не сговариваясь, прыснули (ну никакого сострадания у людей), выводя из ступора Николая, который с упреком посмотрел на них и снова опустил голову. Стало стыдно — они-то счастливы, а у Зорькина, как он сам думал, жизнь рушилась на глазах. Притихшие, присели за стол, поужинали. За все время трапезы Колька не сказал ни слова, лишь хмуро глядел в пододвигаемые к нему тарелки. Вскоре подполковник не выдержал гнетущего молчания (не привык он к такому). - И что это с нашим финансистом случилось, не знаете? - обратился он к дочери и Жданову. - Весь вечер молчит. Я уж было подумал, что он язык проглотил, но нет — жует же, а без языка это было бы трудновато. Колька лишь вздохнул. - О! И вздыхает весь вечер. Колюня, ты чего смурной такой? Уже печалишься, что после свадьбы Катюхи негде будет столоваться? Да не переживай ты. Елене Александровне, вон, все равно надо будет кого-то кормить. Так что, без пирогов тебя не оставит. Не действовали в этот раз на Колю обычные подколки Пушкарева. Катя смотрела на друга с жалостью: она-то понимала причину его подавленности и замкнутости. - Пап, не трогай ты Колю. - А я разве трогаю? Интересуюсь. То у него рот не закрывается, а тут надулся и молчит. За вечер двух слов не сказал. - Спасибо, тетя Лена, - встал из-за стола Зорькин, намереваясь уходить. - На здоровье, Коленька. Может, чайку? Коля покачал головой и направился в прихожую. Валерий Сергеевич рукой махнул и отвернулся к окошку. А Катерина вскочила с табуретки, догнала друга и потащила, несмотря на его сопротивление, в свою комнату. - Коль, совсем плохо, да? - спросила она уже за закрытой дверью. - Кать, зачем тебе это? Дай я домой пойду, - попытался он протиснуться мимо Пушкаревой, которая загораживала ему проход. - Ну как я тебя такого отпущу? Присядь, - Катя силой усадила Колю на свой диванчик и присела рядом. - Ты из-за Вики расстроился? Зорькин снова тяжело вздохнул и кивнул. - У меня от нее даже на память ничего не осталось, представляешь? Будто и не было ее. Так, во сне приснилась. И она сама, и пара наших встреч. Я ведь даже не увиделся с ней на прощание. - Слушай, Николай, ты же, вроде, приобрел для себя Викину машину. Чем не память?- с порога услышав его печальную речь, спросил Андрей. - Правда, Коль, у тебя же есть ее машинка, - просветлела лицом Катя. - Кстати, а чего это ты сегодня утром так настойчиво пытался с нами поехать? Права отобрали, что ли? - вдруг вспомнил утреннюю поездку до ”Зималетто” Жданов. - Нет. Машинки больше нет, - снова печально ответил Коля. - Пока я вчера в налоговой был, какой-то гад так въехал в нее, что восстановить нет никаких шансов. Как утешить друга, потерпевшего крушение надежд? Катя грустно посмотрела на Андрея и пожала плечами. - Николай, а пойдем прогуляемся, что ли? Поговорим по-мужски? - предложил вдруг Жданов, а увидев, как загорелись надеждой глаза любимой, пообещал себе достать для Зорькина луну с неба, если это заставит сиять счастьем лицо его Катюши. - Будете убеждать, как мне повезло? - невесело улыбнулся Колька. - Не буду. Разве два мужика больше не найдут, о чем поговорить? С подозрением посмотрев на избранника подруги, Колька поднялся с дивана, выражая тем самым свою готовность. Андрей посторонился, пропуская его вперед. - Спасибо тебе, - поблагодарила Катя жениха, как только Коля вышел за порог комнаты, и поцеловала. - Только ты смотри, не напои его. А то представляю я эти ваши мужские разговоры, - тут же предупредила, испортив момент своей прозорливостью. Андрей усмехнулся и, поцеловав любимую ясновидящую, вышел вслед за несчастным Зорькиным.