Менеджер. За чертою правил

      Обед в столовой академии Ракузан был похож на тщательно срежиссированный хаос. Сотни учеников, освободившись от оков утренних лекций, стекались в просторный, залитый светом зал. Воздух был густым и тёплым, пропитанным дразнящими ароматами: пряного карри, свежеиспечённых булочек и крепкого соевого соуса. Гул голосов, звон посуды и сухой стук палочек сливались в единую, пульсирующую симфонию жизни.       Мисаки сидела за столиком у окна одна. Уже второй день подряд. Она лениво ковыряла палочками рис в своей тарелке, глядя на проплывающие за стеклом облака. Люси, бросив короткое «я не голодна», снова сбежала в библиотеку. Мисаки даже не стала её останавливать. Бесполезно.       «И что мне с ней делать? — с тяжёлым вздохом подумала она, представив подругу, сидящую в одиночестве среди пыльных книг. — Вчера вернулась — ни кровинки на лице. Сегодня утром и слова не вытянешь. Ходит, как призрак. И ведь молчит же, упрямица».       Мисаки злилась. Не на Люси, а на своё бессилие. Ей отчаянно хотелось помочь, встряхнуть подругу, объяснить ей, что её план «стать снежной королевой», чтобы не подвести своего капитана, — это самая глупая идея из всех возможных. Это было похоже на сюжет плохой дорамы, где главная героиня решает, что лучший способ решить проблему — это притвориться бесчувственной ледышкой. И всегда это заканчивалось катастрофой.       «Ей нужно выговориться, а она молчит. Может, стоило её силой затащить в столовую и накормить? Или… нет. Ей сейчас нужен не я, а он. Но он же, наверное, и не в курсе её душевных терзаний. Эх, вот бы сейчас переселение душ…»       Она как раз размышляла об этом, когда тень упала на её стол.       — Привет, Мисаки-чан.       Она подняла глаза. Перед ней, держа в руках поднос с горой еды, стоял Хаяма Котаро. Его светлые волосы были слегка растрёпаны после утренних занятий, а на лице сияла его фирменная, обезоруживающая улыбка.       — Опять одна? — спросил он, окинув взглядом пустой стул напротив.       Мисаки кивнула, проглотив кусочек овощей.       — Привет, Хаяма-кун. Моя соседка решила, что знания важнее еды.       Хаяма хмыкнул, его взгляд на мгновение скользнул по залу, словно в поисках другого места. Но все столики были заняты. Он на секунду замялся, чуть переступив с ноги на ногу, а затем снова посмотрел на неё.       — Не против, если я присоединюсь? — в его голосе прозвучала нотка почти вежливой неуверенности, что было для него совершенно нехарактерно.       — Если не боишься заразиться скукой от моего общества, то садись, — ответила она с лёгкой усмешкой.       Он с облегчением выдохнул и с грохотом опустил поднос на стол, плюхнувшись напротив. Некоторое время они ели, обмениваясь ничего не значащими фразами о еде и занудных учителях.       — Слушай, а что с Люси? — спросил он, проглотив очередной кусок. — Я её сегодня в коридоре видел, была какая-то слишком бледная. Заболела что ли?       — Ох, это долгая история, достойная целого сезона, — туманно ответила она. — Скажем так, у неё сейчас… сложный период. Разбирается в себе.       — Понятно, что ничего не понятно, — вздохнул Хаяма. — Надеюсь, у неё всё будет хорошо.       Мисаки тепло улыбнулась. Приятно было слышать такое.       Чтобы сменить тему, она достала свой телефон, делая вид, что ей пришло сообщение. Она положила его на стол рядом с тарелкой. И в этот момент мир для Хаямы Котаро перестал существовать.       Его взгляд замер.       Он смотрел не на неё, не на экран. Он смотрел на маленький, чуть потёртый стикер, приклеенный на розовый чехол. Улыбающийся белый зайчик с непропорционально большой морковкой в лапках.       Его мозг лихорадочно заработал. Этот зайчик. Точно такой же был приклеен в углу записки, которую он нашёл в своём бенто. Небрежный, милый, с точно такой же глуповатой улыбкой. Он вспомнил слова Люси: «моя подруга…».       Подруга Люси. Которая сидит прямо перед ним.       Он медленно поднял взгляд с телефона на её лицо.       — Этот… зайчик… — его голос прозвучал тихо, почти шёпотом, и в нём не было привычной беззаботности.       Мисаки проследила за его взглядом и на долю секунды замерла. Сердце пропустило удар. «Вот это поворот! — пронеслось в её голове. — Какое быстрое разоблачение! Что же делать главной героине?!»       Она была не из тех героинь, что впадают в ступор. Она была из тех, что перехватывают инициативу. В её глазах, ещё секунду назад растерянных, зажёгся озорной, хищный огонёк.       — А? Этот? — она взяла телефон в руки, повертела его, словно впервые видела. — Милый, правда? Я их обожаю, у меня целая коллекция.       — Бенто… — он проигнорировал её слова, глядя ей прямо в глаза, и его обычная дурашливая улыбка сменилась чем-то тёплым и очень искренним. — Было невероятно вкусным.       Вместо того чтобы смущённо признаться, Мисаки откинулась на спинку стула, принимая расслабленную, уверенную позу. Она медленно поднесла телефон к губам, так, чтобы край чехла с зайчиком почти их касался. Её взгляд стал прямым, чуть насмешливым, полным игривого вызова.       — И почему так долго отвечал? — её голос стал чуть ниже, бархатным, полным нескрываемого флирта.       Она сделала короткую, убийственную паузу, наслаждаясь его ошеломлённым лицом.       — Хочешь ещё?       Этого он не ожидал. Совсем. Вся его напускная уверенность, его лёгкость, с которой он общался с толпами своих поклонниц, испарилась без следа. Он, который привык быть в центре внимания, вдруг почувствовал себя именно тем, кого застали врасплох. Он попытался что-то ответить, но из горла вырвалось лишь невнятное мычание. К его собственному ужасу, он почувствовал, как жар приливает к щекам.       Мисаки, видя его реакцию, не смогла сдержаться. Тихий, победоносный смех сорвался с её губ. Она только что выиграла эту партию. С разгромным счётом.       Хаяма наконец нашёл в себе силы выдавить:       — Я… Да. Очень.       Его голос прозвучал на удивление хрипло. Он быстро отвёл взгляд, делая вид, что ему срочно нужно попить, и залпом осушил половину стакана с водой. По столовой прокатился шум отодвигаемого стула — кто-то освободил соседний столик, но Хаяма этого даже не заметил. Он был пойман. Пойман, обезоружен и, что самое страшное, ему это нравилось.       Мисаки с наслаждением наблюдала за его смятением. Это было даже лучше, чем финал её любимой дорамы. Главный герой, популярный красавчик школы, сидел перед ней, красный как рак, и не знал, куда деть глаза. Победа была полной и безоговорочной.       Она решила проявить милосердие. Хватит его мучить. Пока.       — Эй, — её голос снова стал мягче, почти дружелюбным, словно она протягивала ему спасательный круг. — Ты так и будешь молча пить воду или всё-таки поешь? Карри остынет.       Он с благодарностью поднял на неё глаза. Она давала ему возможность сохранить лицо. Он откашлялся и, стараясь вернуть себе самообладание, взялся за палочки.       — Просто… неожиданно, — пробормотал он, подцепляя кусочек мяса. — Я думал… ну, Люси сказала, что её подруга очень стеснительная. А ты… совсем не похожа на стеснительную.       Мисаки хитро улыбнулась, отпивая свой сок.       — А кто сказал, что я не могу быть разной? — она чуть склонила голову набок, и в её взгляде снова мелькнули озорные искорки. — Может, я стесняюсь, но очень хорошо это скрываю. Или, может, твоя реакция меня так позабавила, что я забыла про всякое стеснение.       Она видела, как он снова начинает теряться, и решила, что пора заканчивать игру.       — Ладно, — сказала она уже совсем просто, без флирта. — Считай, что моя маскировка провалена. Но раз уж на то пошло… — она чуть подалась вперёд, — я серьёзно. Мне было бы приятно узнать, что мои скромные кулинарные старания оценили по достоинству.       Она говорила не о себе. Она говорила о своём бенто. Это был безопасный, нейтральный предмет для обсуждения.       Хаяма понял этот жест. Он с облегчением выдохнул.       — Оценили — это не то слово, — с жаром сказал он, и его обычный энтузиазм начал возвращаться. — Это было лучшее бенто, которое я ел в своей жизни! Серьёзно! Рис был идеальным, а курица… боже, она просто таяла во рту. Я даже с Небуей не поделился, представляешь?       — Вот это высшая похвала, — искренне рассмеялась Мисаки. — Значит, старалась не зря.       — А почему ты… ну… через Люси? Могла бы и сама подойти, — он посмотрел на неё с неподдельным любопытством.       Мисаки пожала плечами.       — А разве так не интереснее? — она подмигнула. — В каждой хорошей истории должна быть интрига. Иначе смотреть скучно.       Он посмотрел на неё — на её живые, смеющиеся глаза, на уверенную улыбку — и понял, что она совершенно не похожа на тех девушек, которые окружали его обычно. Она была… другой. Непредсказуемой. И это было чертовски привлекательно.       — Наверное, ты права, — согласился он, чувствуя, как снова начинает контролировать ситуацию. — Тогда… могу я рассчитывать на продолжение этого «сериала»?       — Это зависит от рейтингов, Хаяма-кун, — она изящно взяла палочки и вернулась к своему обеду, давая понять, что на сегодня тема закрыта.       Остаток обеда они провели, болтая о пустяках, но что-то неуловимо изменилось. Воздух между ними больше не был просто дружеским. Он был наполнен лёгким флиртом, игрой и ожиданием следующего «хода». Мисаки чувствовала себя главной героиней, которая только что успешно провела первую встречу с главным героем, оставив его заинтригованным и немного влюблённым. Идеальное начало «сериала».       Когда прозвенел звонок, они вместе поднялись, чтобы отнести подносы.       — Слушай, а… — начал было Хаяма, когда они стояли у окошка для грязной посуды. Он неловко почесал затылок. — Может, дашь свою почту? Или… номер? Ну, чтобы я мог… лично передавать отзывы.       Мисаки обернулась и одарила его своей самой лукавой улыбкой. Она приложила палец к губам.       — Секрет, — прошептала она. — Ищи ответ в следующей записке. Если она, конечно, будет.       С этими словами она развернулась и, оставив его стоять в полном замешательстве с пустым подносом в руках, лёгкой походкой направилась к выходу из столовой. Она даже спиной чувствовала его растерянный, но уже восхищённый взгляд. День определённо удался.       Мисаки плюхнулась за свою парту, всё ещё улыбаясь своим мыслям. Она с удовольствием предвкушала, как будет дразнить Хаяму дальше, и уже прикидывала, какую шутку написать в следующей записке. Она достала учебник, готовясь к следующему уроку, и бросила взгляд на пустое место рядом. Улыбка тут же погасла. Интересно, как там Люси? Наверняка сидит в своей библиотеке и накручивает себя до предела. Нужно будет после уроков провести с ней серьёзную беседу и, возможно, силой заставить посмотреть пару серий какой-нибудь весёлой комедии для разгрузки мозга.       Именно в этот момент в класс вошла Люси.       Мисаки подняла на неё глаза и замерла. Это была не та девушка, которая ушла от неё час назад. Та была тенью, ходячим узлом нервов, готовым вот-вот рассыпаться. А эта… эта была другой. В её походке не было ни спешки, ни паники. Она двигалась плавно и уверенно, её плечи были расправлены, а взгляд — ясным и спокойным. Она подошла к своей парте и, встретившись с удивлённым взглядом подруги, одарила её лёгкой, загадочной улыбкой.       «Стоп. Что за смена персонажа? — пронеслось в голове у Мисаки. — Это что, её потерянная сестра-близнец, уверенная в себе бизнес-леди из Сеула? Или её похитили инопланетяне и заменили на идеальную копию?»       — Ты… это ты? — тут же прошипела она, пододвигаясь ближе, как только Люси села. — Что произошло? Тебя там что, загипнотизировали? Ты выглядишь так, будто сходила не в библиотеку, а прошла годовалый сеанс у психолога.       Люси лишь усмехнулась, её глаза весело блеснули.       — Можно и так сказать, — тихо ответила она. — Мы просто… сыграли партию с Акаши-саном.       — Сыграли партию? В сёги? И это всё, что ты мне скажешь? — возмутилась Мисаки. — Люси, я тут чуть с ума не сошла от переживаний, а ты мне про какие-то шахматы!       — Сёги, — поправила её Люси. — И это не просто сёги. Это… был очень важный разговор. Потом расскажу, — она приложила палец к губам, так как в класс вошёл учитель. — Но… да. Теперь всё будет хорошо.       Мисаки откинулась на спинку стула, озадаченная, но заинтригованная до предела. Что, чёрт возьми, могло произойти за одну партию в сёги, чтобы так преобразить человека?       Остаток учебного дня превратился для Мисаки в настоящую пытку. Она сидела на уроках, но не слышала учителей. Она смотрела в учебник, но видела перед собой лишь загадочную, спокойную улыбку Люси. Её мозг, привыкший к дорамным сюжетам, лихорадочно строил теории, одна безумнее другой.       «Так, вариант первый: он ей признался! — размышляла она, бездумно рисуя сердечки на полях тетради. — Они играли, и он такой, двигая короля: «Люси, моё сердце в твоих руках, как эта фигура. Шах и мат». А она в ответ: «Я принимаю твою капитуляцию, Акаши-сан». Бред какой-то…»       Она зачеркнула сердечки.       «Вариант второй: они поссорились! Он сказал ей что-то обидное, а она ему так ответила, что он был в шоке и теперь ходит за ней, вымаливая прощение. И эта её спокойная улыбка — улыбка победительницы! Хм, уже лучше, больше похоже на правду…»       Она бросила косой взгляд на подругу. Люси сидела с идеально прямой спиной и сосредоточенно конспектировала лекцию по литературе. Никаких признаков душевных терзаний. Наоборот, она выглядела так, будто только что решила все свои проблемы.       «Или вариант третий, самый безумный, — Мисаки прикусила кончик ручки. — Они заключили какой-то тайный контракт! Как в «Невесте для демона»! Он сказал: «Стань моим менеджером навеки, и я решу все твои проблемы». А она ответила: «Я согласна, но ты должен будешь исполнить одно моё желание!». Да-а-а, точно оно!»       Она так увлеклась своими фантазиями, что не заметила, как учитель обратился к ней с вопросом. Пришлось неловко извиняться под тихий смех Люси.       Время тянулось, как расплавленная карамель. Мисаки постоянно поглядывала на часы, стрелки которых, казалось, застыли на месте. Она ждала последнего звонка, как узник ждёт освобождения.       Наконец, этот момент настал. Когда прозвенел спасительный звонок, Мисаки подскочила так резво, что едва не уронила стул. Она схватила Люси под руку ещё до того, как та успела сложить все вещи в сумку.       Люси остановилась у окна, глядя на школьный двор, но видела не его, а отголоски своего обеденного разговора. На её губах всё ещё играла тень той самой загадочной, тёплой улыбки.       — Ну так что? — не выдержала она, когда они вышли в залитый предзакатным солнцем коридор. Она мягко толкнула Люси локтем. — Колись! Рассказывай, что за «важный разговор» у вас был. А то я сейчас лопну от любопытства. Ты выглядела хуже смерти, а теперь светишься, как новогодняя ёлка.       — Я… я даже не знаю, с чего начать, Мисаки, — тихо сказала она, поворачиваясь к подруге. Её голос был наполнен не сдерживаемой паникой, а едва уловимым восторгом. — Я готовилась к худшему. Репетировала в голове извинения, думала, что он будет в ярости, что я его подставила. Я была уверена, что всё испортила окончательно.       — Так, и что было? Он наорал? Сказал, чтобы ты держалась от него подальше? — Мисаки уже готовилась встать в боевую стойку, чтобы защитить подругу от воображаемого капитана-тирана.       — Нет! — Люси замотала головой, и её глаза заблестели. — Он… он был таким спокойным. Мы играли в сёги. И он объяснил мне всё так, будто это была просто… тактическая задача. Рассказал про тренера, про то, в какую ловушку нас обоих пытаются загнать. И я поняла, что мой план «стать невидимкой» — это была самая глупая идея в мире.       — Я же говорила! — победно воскликнула Мисаки. — Так а он что тебе посоветовал?       — Вот в этом-то и всё дело! — Люси сделала шаг ближе, её голос упал до возбуждённого шёпота. — Он сказал почти то же, что и ты! Сказал, что ничего не нужно менять. Что наша лучшая защита — это просто быть собой, вести себя как раньше. Представляешь?       Мисаки победно хлопнула, но Люси, не дав ей вставить и слова, продолжила. На её щеках появился лёгкий румянец, а руки чуть заметно дрожали.       — Но знаешь, что самое невероятное? — она сжала ладони в замок, словно пытаясь унять эту дрожь. — Я спросила его… какое именно «как раньше» он имеет в виду. То, что было до лагеря, или то, что может быть после.       Мисаки затаила дыхание.       — И он… он сказал, что наша игра будет интереснее. И что… — Люси сделала глубокий вдох, её голос сорвался, превратившись в едва слышный, счастливый шёпот, — …чтобы я не боялась быть… чуть ближе.       В последней фразе было столько надежды, столько облегчения и чистого, незамутнённого счастья, что у Мисаки у самой по спине пробежал табун мурашек.       — ДА ЛАДНО?! — она не выдержала и, издав радостный писк, крепко обняла подругу, чуть не подняв её в воздух. — ЧУТЬ БЛИЖЕ?! Люси, да это же… это же прямое разрешение! Зелёный свет! Фанфары! Да я сейчас взорвусь от счастья за тебя!       Люси, смеясь и обнимая подругу в ответ, почувствовала, как по щекам снова катятся слёзы. Но на этот раз это были слёзы облегчения. Огромная гора, давившая на неё последние сутки, просто рухнула.       — Я знаю! — её голос звенел от счастья. — Я была готова к чему угодно, но только не к этому. Я думала, всё кончено, а он… он просто дал мне ещё бо́льшую надежду.       Они ещё немного постояли в обнимку, и Мисаки, отстранившись, смахнула с щеки подруги слезинку.       — Так, а что насчёт угроз тренера? Это же никуда не делось.       — Не делось, — кивнула Люси, и её взгляд снова стал серьёзным, но уже без страха. — Но теперь это не так страшно. Акаши-сан сказал, что мы просто будем играть по своим правилам. Главное — быть осторожными на людях. На тренировках. Не давать Широганэ-сану ни единого повода усомниться в нас.       — Ух ты! Тайные союзники! — глаза Мисаки снова загорелись дорамным азартом. — Это даже лучше, чем я думала! Тайные встречи, взгляды, которые понимаете только вы… Кажется, ваш «сериал» переходит на новый уровень!       — Перестань, — смеясь, отмахнулась Люси, чувствуя, как на душе становится совсем легко.       Они шли по коридору, и их весёлая болтовня эхом разносилась по опустевшей школе. Люси чувствовала себя легко и свободно. Впервые за долгое время. Она знала, что впереди будет сложно. Но теперь она была не одна. И это меняло всё.       Они помолчали, и Мисаки решила, что пришло время поделиться и своими новостями.       — Кстати, о сериалах, — она хитро улыбнулась, и её щёки едва заметно порозовели. — Кажется, у меня сегодня тоже началась своя.       — Да? — Люси с интересом посмотрела на неё. — С Хаямой?       — С ним самым, — Мисаки с гордостью выпятина грудь. — Мой гениальный план был раскрыт из-за дурацкого стикера на телефоне. Но! — она победно вскинула палец. — Я не растерялась и перешла в контратаку. Кажется, он был немного… в шоке.       — Немного? — усмехнулась Люси, представив эту картину. — Дай угадаю, ты его так смутила, что он дар речи потерял?       — Можно и так сказать, — самодовольно хмыкнула Мисаки. — Зато теперь он точно меня не забудет. И, кажется, он тоже принял мои правила в моей игре. Так что готовься снова быть моим личным почтовым голубем ещё немного.       — Куда я денусь, — рассмеялась Люси.       Она была рада за подругу. И за себя. Кажется, день, который начинался как предвестник катастрофы, обернулся чем-то совершенно новым и обнадёживающим.       — Мисаки.       — М-м?       — Спасибо тебе.

🏀 🏀 🏀

      Эйджи Широганэ вошёл в спортзал и остановился на пороге. Его тень длинной полосой легла на блестящий паркет. Он пришёл не тренировать. Он пришёл наблюдать. Его вчерашний ход в кабинете был продуманной провокацией, и теперь он был здесь, чтобы собрать данные и проанализировать последствия своего эксперимента.       Его взгляд, острый, как скальпель, первым делом нашёл её. Люсьену. Он был готов увидеть растерянность, страх или отчаянное, суетливое желание доказать свою полезность. Вместо этого он увидел спокойствие. Она двигалась по залу с тихой, методичной уверенностью, её жесты были точны, а взгляд — сфокусирован. Когда в зал ввалилась шумная троица, она тепло, но сдержанно им улыбнулась. Это была не маска. Это было равновесие.       Интересно.       Следом появился Акаши. Широганэ, не поворачивая головы, краем глаза зафиксировал их взаимодействие. Короткий, почти незаметный кивок через весь зал. Ответный. Ничего больше. Ни тени вчерашней драмы. Словно два профессионала, подтвердившие готовность к работе.       Тренировка началась. Широганэ наблюдал. Он видел, как она больше не следит за Акаши украдкой. Она следит за всей командой. Он видел, как она подошла к Мориске, и они, склонившись над планшетами, обменялись не колкостями, а данными. Она не просто присутствовала. Она работала. Эффективно.       Он перевёл взгляд на Акаши. Тот был безупречен. Он был не ледяным, как говорят некоторые, Императором, как в матче с Тоо, а именно Капитаном. Чётким, собранным, сфокусированным. Он не избегал её и не искал её взглядом. Он просто знал, что она на своём месте и выполняет свою работу.       Когда тренировка закончилась, он увидел финальную сцену. Она подошла к Акаши с водой. Он принял бутылку. Их пальцы на мгновение соприкоснулись. Никто из них не вздрогнул. Их короткий обмен взглядами был лишён всякого смущения. Это было спокойное, почти будничное взаимодействие двух коллег.       И в этот момент Эйджи Широганэ всё понял.       Он ошибся. Не в своём давлении, а в первоначальной оценке ситуации. Он думал, что имеет дело с наивной подростковой драмой. Но он имел дело с Акаши Сейджуро.       Вывод был очевиден. После вчерашнего разговора Акаши провёл свою собственную партию. Он не стал утешать её или поддаваться эмоциям. Он сделал то, что и должен был сделать лидер. Он объяснил ей правила. Он заключил с ней пакт. Не романтический, а стратегический.       Он сказал ей: «Ты хочешь быть здесь? Тогда будь полезна. Отбрось личное. Стань профессионалом. И я, как твой капитан, дам тебе эту возможность».       Её сегодняшняя уверенность — это не счастье. Это результат того, что она получила чёткую цель и инструкцию. Она больше не «девочка, которая ищет родственную душу». Она — менеджер, который должен доказать свою ценность своему капитану. А его спокойствие — это удовлетворение от того, что он успешно решил проблему, превратив эмоциональную нестабильность в управляемый и эффективный актив. Он не сломался под давлением. Он адаптировался и использовал ситуацию в свою пользу.       Эйджи Широганэ позволил себе тень почти невидимой, но довольной улыбки. Он недооценил их обоих. Особенно эту девушку. Она оказалась не слабой пешкой, а фигурой, способной быстро учиться правилам игры.       Он думал, что заложил под них мину. А на самом деле, он лишь заставил своего капитана ещё крепче взять бразды правления в свои руки и укрепить команду новым, неожиданно эффективным элементом.       Что ж. Эксперимент можно считать удачным. Игра продолжается. И она стала гораздо интереснее.