Глава 30
28 августа 2025 г., 09:54
Утро понедельника встретило Люси не будильником, а тяжёлым осознанием. Оно навалилось на неё ещё до того, как она полностью проснулась, вытесняя остатки снов о проносящихся за окном поезда пейзажах и тихом стуке фигур по деревянной доске. Она села на кровати и, обхватив колени руками, уставилась на своё бледное отражение в тёмном экране телефона.
Эйфория, которая согревала её весь вчерашний вечер, испарилась вместе с ночной темнотой. На её место пришла холодная, липкая тревога. Воспоминания о поездке в Токио теперь раскололись на две части. Одна была тёплой и личной: его редкая улыбка в крошечной раменной, его голос, говорящий о музыке, его неожиданное согласие купить кроссовки, потому что они «ему идут». Эта часть принадлежала только им.
Но была и другая. Публичная. Концертный зал, полный людей из их круга. Ресторан, где одно их совместное появление могло стать темой для разговоров. И её собственный, безумный, импульсивный порыв, который и стал причиной всего этого.
— Доброе утро, соня, — раздался бодрый голос Мисаки. Она уже сидела за своим столом, с энтузиазмом листая какой-то модный журнал. — Ну что, готова к новой неделе? После таких выходных, думаю, понедельник тебе не страшен.
Люси слабо улыбнулась подруге, пытаясь выглядеть беззаботной.
— Готова, как и всегда.
Мисаки оторвалась от журнала и внимательно посмотрела на неё. Её весёлость тут же сменилась беспокойством.
— Эй, ты чего? Опять вид, как у принцессы, которую вот-вот должны отдать дракону. Я думала, после вашего… свидания, всё наладилось.
— Это не было свиданием, Мисаки, — машинально поправила Люси, вставая с кровати и направляясь к шкафу. — И всё наладилось. Просто…
Она замолчала, подбирая слова.
— Просто что? — не унималась Мисаки. Она подошла к Люси и заглянула ей в лицо. — Люси, не молчи.
Люси тяжело вздохнула и села на край кровати.
— Мисаки, а ты подумала… — начала она тихо. — Мы же были не в вакууме. Концерт был крупным светским событием. Тот ресторан… там ужинают деловые партнёры моего отца. Я видела там знакомые лица. И, уверена, были и знакомые семьи Акаши.
Мисаки нахмурилась, и её весёлый азарт медленно угас, уступая место серьёзному пониманию.
— Ох, — только и смогла выдохнуть она, осознавая, о чём говорит подруга. — То есть… ты думаешь, об этом могут пойти разговоры?
— Могут? — Люси горько усмехнулась. — Я уверена, что они уже пошли. Наследник империи Акаши и дочь главы «Хартфилия Концерн». Вместе. На главном светском событии выходных. Как я могла быть такой идиоткой? Как я могла об этом не подумать?
Она спрятала лицо в ладонях, и её плечи задрожали. Паника, которую она сдерживала с самого утра, прорвалась наружу.
— Мой отец… Если он узнает, он придёт в ярость. — её голос дрожал. — А Акаши-сан? Он так ценит порядок, логику, безупречность во всём. А я… я своим поступком создала вокруг него этот хаос. Весь этот шум, сплетни… Для него это просто неэффективная трата времени и сил. Он решит, что я… легкомысленная. Что я не думаю о последствиях. Что я стала для него помехой, которую теперь придётся устранять.
Мисаки села рядом и крепко обняла подругу за плечи. Она дала ей выговориться, чувствуя, как та дрожит.
— Люси, посмотри на меня, — сказала она тихо, но настойчиво, когда всхлипы немного утихли.
Люси медленно подняла заплаканное лицо.
— Ты сейчас накручиваешь себя из-за того, что может быть. Из-за того, что может сказать твой отец и что может подумать Акаши-сан. Но ты забываешь о том, что уже было.
— Что было? — прошептала Люси. — Я совершила ошибку…
— Нет, — твёрдо перебила её Мисаки. — Он согласился. Он, Акаши Сейджуро, у которого, я уверена, каждая минута расписана на год вперёд, нашёл время, чтобы поехать с тобой в другой город. Он не отказался. Он не сказал, что занят. Он поехал. Разве это похоже на поведение человека, который считает тебя «помехой»?
Слова подруги были такими простыми и очевидными, что Люси на мгновение замерла.
— А что до слухов… — Мисаки вздохнула. — Ну да, наверное, будут. И что? Ты же не сделала ничего плохого. Вы просто сходили на концерт. Это не преступление. Пусть говорят, что хотят. Самое главное — это то, что между вами. А судя по тому, как ты светилась вчера вечером, там всё было хорошо. Верно?
Она задала этот вопрос мягко, но прямо, возвращая Люси от панических мыслей о будущем к тёплым воспоминаниям о прошлом.
— Да, — почти неслышно призналась Люси, вспоминая их разговор в раменной. — Всё было… очень хорошо.
— Вот! — Мисаки ободряюще сжала её плечо. — Вот и держись за это. А с проблемами будете разбираться по мере их поступления. Вместе. Я уверена, он тебя не бросит. А теперь вытри слёзы и пойдём, а то мы опоздаем… Кстати, ты слышала главную школьную новость?
Люси отрицательно мотнула головой.
— У нас в классе скоро будет новенький! — с энтузиазмом зашептала Мисаки. — Представляешь, даже и двух месяцев не прошло с начала года! Переводится из какой-то суперэлитной школы в Токио. Вся школа на ушах стоит! Интересно, кто он? Я ставлю на то, что это какой-нибудь красавчик-бунтарь, которого выгнали за то, что он подрался с сыном министра! Может, у него волосы обесцвечены? Или пирсинг в брови! Или шрам через всю щёку, который он получил, защищая бездомного котёнка!
Мисаки увлеклась своими фантазиями, явно представляя себе героя новой дорамы. Люси, слушая её, невольно улыбнулась сквозь слёзы. Эта способность подруги находить драму и романтику даже в школьных сплетнях немного разрядила обстановку. Она убрала руки от лица и вытерла влажные щёки.
— Спасибо, Мисаки, — тихо сказала она.
— Да не за что, — отмахнулась та. — Просто помни: любой плохой сюжет можно перебить хорошим. А появление загадочного новенького — это всегда начало чего-то интересного.
Люси кивнула. Её паника не ушла, но теперь она была не одна. И хотя новость о новом ученике сейчас казалась ей чем-то далёким и неважным, она была благодарна подруге за попытку переключить её внимание. Но мысль о том, что она сама, своим необдуманным поступком, запустила цепную реакцию с неизвестными последствиями, тяжёлым камнем лежала на сердце.
🏀 🏀 🏀
Учебный день тянулся невыносимо медленно. Люси старалась сосредоточиться на уроках, но мысли её были далеко. Слова Мисаки принесли временное облегчение, но не смогли полностью заглушить тихий, назойливый голос тревоги. Она чувствовала себя так, будто идёт по тонкому льду, и любой неверный шаг может привести к катастрофе. К обеденному перерыву она была выжата до последней капли. Сегодня она не стала прятаться в библиотеке, а покорно пошла за Мисаки в гудящую, многолюдную столовую. Их шумная компания, как обычно, собралась за столиком у окна. Хаяма с энтузиазмом рассказывал о каком-то новом игровом приёме, Небуя методично уничтожал двойную порцию карри, а Мисаки подливала масла в огонь, подкалывая их обоих, её взглядом поддерживал Кютаро и в моменте сам кидал парочку колких фраз. Люси сидела посреди этого добродушного хаоса, механически ковыряя палочками рис, и постепенно расслаблялась. Здесь, в этом кругу, она чувствовала себя в безопасности. Рео Мибучи, который присоединился к ним пару минут назад, элегантно отпил глоток зелёного чая и повернулся к Люси. Его взгляд был тёплым и искренне заинтересованным. — Лю-чан, я только сегодня увидел афишу. Концерт в Токийской Опере в субботу… там выступала твоя мама, Лейла Хартфилия? Я большой поклонник её творчества, но, к своему стыду, даже не знал, что она твоя мама. Это было, должно быть, невероятно. Вопрос был задан так просто и с таким неподдельным уважением, что у Люси потеплело на сердце. Это был не намёк и не провокация. Это был искренний интерес человека, который тоже любил музыку. — Да, это моя мама, — кивнула она, и на её губах появилась первая за день настоящая улыбка. — И да, это было… просто волшебно. Она очень долго к этому шла. — Я представляю! — с чувством сказал Рео. — Её возвращения ждал весь музыкальный мир. Передавай ей мои самые искренние восхищения, когда будешь говорить с ней. — Обязательно, спасибо, Рео, — поблагодарила она, чувствуя, как тревога отступает под напором простой человеческой теплоты. Мисаки, видя, как подруга наконец-то расслабилась, тут же вклинилась в разговор, решив поддержать позитивную тему: — Ого, Люси, так твоя мама — настоящая знаменитость! А ты молчала! Надо было брать у неё автографы и продавать в школе! Мы бы озолотились! — Мисаки! — рассмеялась Люси, шутливо толкнув её в бок. Атмосфера за столом стала лёгкой и весёлой. Даже Хаяма оторвался от обсуждения баскетбола и с любопытством начал расспрашивать про арфу. В этот момент Люси почувствовала себя абсолютно счастливой. Здесь были её друзья. И всё было хорошо. Именно в этот момент лёгкой, беззаботной болтовни Люси увидела их. Акаши и вице-президент Томики Хока шли с подносами прямо в их сторону. Люси замерла, её улыбка застыла на лице. — О, ребята, привет! У вас тут так весело, можно присоединиться? — мелодичный голос Томики прозвучал прямо над их столом. Она одарила всех своей фирменной обаятельной улыбкой. — Больше нигде нет мест. Стол у них был большой, рассчитанный на восьмерых. Хаяма и Небуя, сидевшие на одной стороне скамьи, тут же подвинулись, освобождая место. — Конечно, Томико-сан, Акаши, садитесь! — радостно выпалил Хаяма. Томико, легко поблагодарив его, с грацией опустилась на освободившееся место рядом с Хаямой. Акаши, с непроницаемым выражением лица, сел рядом с ней, оказываясь прямо напротив Люси. Теперь их стороны стола были заполнены: она сидела между Мисаки и Рео, и Кютаро на их стороне, а он — между Томики и Небуей. Внезапно их уютный круг общения превратился в два противостоящих друг другу лагеря, соединённых взглядами через стол. — Простите, я невольно услышала ваш разговор, — начала Томико, её взгляд был полон живого, дружелюбного любопытства. Она посмотрела на Рео, а затем перевела взгляд на Люси. — Я правильно поняла, вы обсуждали субботний концерт? Я тоже там была! Это было просто божественно! А когда на сцену вышла Лейла Хартфилия… — она сделала восхищённую паузу. — Я сразу поняла, что ты её дочь, Люси! Вы похожи, как две капли воды. Раньше как-то не решалась спросить, а тут такой удачный момент! Люси почувствовала, как все взгляды за столом обратились на неё. Она оказалась в центре внимания, и это было невероятно неловко. — Д-да, это моя мама, — сумела выдавить она, чувствуя, как краснеют щёки. — Невероятно! — Томики искренне улыбнулась. — Я всегда была потрясена её игрой, но увидеть её вживую… это совершенно другие ощущения. Передавай ей, пожалуйста, моё восхищение! — она помолчала, отпив немного сока, а затем её взгляд, как бы случайно, метнулся в сторону Акаши, и она с игривой интонацией спросила. — Кстати, в холле потом столько болтали… Говорили, что наш Сейджуро тоже был там. И, кажется, в твоей компании, была Люси. Это правда? Вопрос был адресован ему, но её любопытный, сияющий взгляд снова вернулся к Люси, впиваясь в неё, словно она ожидала ответа именно от неё. И время за столом остановилось. Оглушительный шум столовой превратился в далёкий, приглушённый гул, будто Люси внезапно опустилась под воду. Она видела, как Хаяма замер с куском курицы на полпути ко рту, его беззаботное лицо стало удивлённым и растерянным. Видела, как напряглись плечи Мисаки, а её пальцы побелели, сжимая стакан с соком. Даже Рео, всегда невозмутимый, медленно и бесшумно поставил свою чашку на стол, и его взгляд стал острым и внимательным. Воздух между ними, ещё секунду назад лёгкий и тёплый, загустел, стал тяжёлым и наэлектризованным, как перед грозой. Люси почувствовала, как у неё пересохло во рту, а сердце начало отбивать в рёбрах тяжёлый, панический ритм. Она не знала, что сказать. Любой ответ казался неправильным. «Да» — прозвучало бы как хвастливое признание. «Нет» — было бы откровенной и глупой ложью. Она опустила взгляд на свои руки, лежащие на коленях, и увидела, что они мелко дрожат. Ей отчаянно хотелось исчезнуть, раствориться, провалиться сквозь землю, лишь бы не сидеть под этим перекрёстным огнём любопытных, удивлённых и выжидающих взглядов. Именно в этот момент раздался тихий, отчётливый звук, пронзивший вязкую тишину. Щёлк. Акаши, который до этого молча ел, положил свои палочки на специальную подставку. Движение было не резким, но идеально точным и окончательным. Оно приковало к себе всё внимание. — Да, — его голос был абсолютно спокойным и ровным, в нём не было и тени смущения. — Я был. Томики не выглядела удивлённой его присутствием на концерте. Наоборот, она понимающе улыбнулась. — Я так и подумала, что не могла тебя не заметить. Классика — это ведь так в твоём стиле, Сейджуро, — сказала она, и её тон был тёплым и доверительным, словно она делилась общим секретом. — Но вот что действительно стало для меня сюрпризом… — она сделала короткую, игривую паузу, и её любопытный взгляд снова скользнул к Люси, — …так это твоя компания. Её слова были мягкими, как бархат, но острыми, как игла. Она не спрашивала, были ли они вместе. Она констатировала факт и требовала объяснений их неожиданного союза. В этот момент Акаши поднял глаза от своей тарелки. Он не посмотрел на Томико. Он посмотрел на Люси. Прямо. Недолго. Всего лишь мгновение, за которое, казалось, успел прозвучать безмолвный диалог. Затем он так же спокойно перевёл взгляд на вице-президента. — У Люси оказался лишний билет. Она предложила мне составить ей компанию в благодарность за помощь с математикой. Я счёл это хорошей возможностью послушать выдающегося исполнителя. Его ответ был обезоруживающе простым и подробным. Он не просто подтвердил факт, он дал полное, исчерпывающее и абсолютно логичное объяснение, которое не оставляло места для двусмысленных домыслов. Хаяма, услышав это, тут же расслабился и с шутливым упрёком посмотрел на капитана. — А, так вот чем ты был занят в субботу, Сейджуро! — беззаботно бросил он. — А я тебе звонил несколько раз, думал, может, ты свободен. Трубку не брал, я уж гадал, чем ты там таким важным занимаешься. А ты, оказывается, культурно просвещался с нашим менеджером! На слове «менеджер» он сделал шутливый акцент, и напряжение за столом окончательно рассеялось, сменившись общим смехом. Томики улыбалась вместе со всеми, но Люси, украдкой взглянув на неё, заметила, что улыбка вице-президента больше не была такой искренней. В ней промелькнуло что-то холодное и оценивающее, но это было лишь на мгновение, и тут же скрылось за маской дружелюбия. Она тут же сменила тему, начав расспрашивать Хаяму о тренировках, и стол снова наполнился звуками. Но для Люси всё изменилось. Она посмотрела на спокойный профиль Акаши и почувствовала огромную волну облегчения и благодарности. Когда первая волна обсуждения игры спала, Рео, который до этого молча наблюдал за сценой с тонкой улыбкой, повернулся к Акаши и Люси. — Так и как вам концерт? — спросил он с искренним любопытством ценителя. — Я смотрел трансляцию по ТВ, но это, конечно, не сравнится с живым звуком. Акустика в том зале божественная. Люси, почувствовав, что теперь можно говорить свободно, с энтузиазмом кивнула. — Это было невероятно. Особенно струнная секция, они играли как единый организм. — Полностью согласен, — неожиданно поддержал её Акаши, и это был первый раз, когда он добровольно вступил в общий разговор. — Первая скрипка вела партию безупречно, но и альты создавали очень плотную, бархатную основу. Исполнение было на высочайшем уровне. Хаяма, который ничего не понимал в классической музыке, с удивлением посмотрел на капитана. — Ого, Сейджуро, я и не знал, что ты в этом разбираешься! — В мире есть много вещей, которых ты не знаешь, Котаро, — невозмутимо ответил Акаши, и в уголке его губ появилась тень усмешки. По столу прокатилась волна сдержанных смешков. Даже Кютаро позволил себе кривую ухмылку. Остроумный и расслабленный капитан был редким, но ценным зрелищем. Люси, глядя на это, почувствовала, как последние остатки напряжения окончательно покидают её. Разговор о концерте перестал быть оружием в чужих руках. Здесь, за этим столом, это была просто интересная тема для обсуждения между друзьями. И она была частью этого обсуждения. Частью этой странной, шумной, но такой тёплой компании. Постепенно оживлённая энергия их стола начала рассеиваться, когда прозвенел звонок, предупреждающий об окончании перерыва. — Ой, мне нужно бежать в библиотеку, книгу сдать! — первым вскочил Хаяма, торопливо собирая свой поднос. — Хаяма, подожди, я с тобой! — тут же подскочила Мисаки и, бросив на Люси быстрый ободряющий взгляд, устремилась за ним, явно не желая упускать свою «цель». Томики грациозно поднялась следом. — Мне тоже пора, Сейджуро. Нужно успеть до урока занести документы декану. — Она одарила всех за столом своей сияющей улыбкой. — Была рада пообедать с вами, ребята! Люси, ещё раз мои поздравления твоей маме! Небуя, доев остатки риса, молча поднялся и пошёл за ними. Вскоре удалился и Рео, пожелав всем хорошего дня. За столом, посреди звенящей тишины опустевшей столовой, остались только трое: Люси, Акаши и Кютаро, который с самым невозмутимым видом неторопливо допивал свой чай, делая вид, что весь мир его абсолютно не интересует. Шум в столовой окончательно стих, превратившись в далёкий гул кухонного оборудования. Люси медленно ковыряла палочками свой давно остывший рис. Утренняя паника и напряжение за обедом полностью отбили у неё аппетит. Она чувствовала на себе два взгляда: прямой, внимательный взгляд Акаши и косой, почти незаметный, но не менее изучающий взгляд Кютаро. Она не заметила, как Акаши, который всегда ел с выверенной эффективностью, тоже замедлился. Он не смотрел на неё, вместо этого он поднял свою чашку с чаем и сделал медленный, задумчивый глоток. Его движения стали более размеренными, словно он намеренно растягивал время, давая ей возможность прийти в себя. — Ты почти ничего не съела, — наконец произнёс он, нарушив молчание. Его голос был тихим, лишённым капитанской строгости. Люси вздрогнула и подняла на него взгляд. Кютаро, услышав это, на долю секунды замер, а затем с ещё большим интересом уставился в свою пустую чашку. — А? Да я… не очень голодна сегодня. Акаши поставил чашку на стол и посмотрел на неё прямо. Не анализирующим, а внимательным, почти личным взглядом. — Ты в порядке? Его прямой вопрос, заданный в присутствии Кютаро, обезоруживал. Она не могла ему солгать. — Я… испугалась, — честно призналась она, её голос был едва слышен. — Но сейчас… сейчас всё хорошо. Спасибо тебе. Он на мгновение отвёл взгляд, словно его немного смутила её прямая благодарность. — Благодарить не за что, — сказал он, снова посмотрев на неё. Его тон был серьёзным, но не холодным. — Это был мой ответ. Я принял решение пойти с тобой, значит, и отвечать за последствия этого решения — тоже мне. Эта фраза была абсолютно точной. Он не говорил «мы», он говорил «я». Он брал на себя полную ответственность за свой собственный, осознанный выбор. Он сделал короткую паузу, словно подбирая слова. — Что бы ни говорили другие, это не имеет значения. Важно лишь то, что знаем мы. А мы знаем правду. Этого достаточно. Его слова были простыми, но в них было столько уверенности и спокойной силы, что паника, всё ещё тлевшая где-то в глубине души Люси, окончательно угасла. Он не говорил о тактике. Он говорил о доверии. На губах Люси появилась лёгкая, тёплая улыбка. — Да, — согласилась она. — Этого достаточно. В этот момент Кютаро с громким стуком поставил свою чашку на стол. — Ну всё, голубки, — протянул он со своей фирменной язвительной усмешкой. — С вашими сантиментами я, кажется, тоже аппетит потерял. Пойду готовиться к урокам. Он поднялся, подхватил свой поднос и, не оборачиваясь, направился к выходу, оставляя их вдвоём. Акаши молча проводил его взглядом, а затем снова повернулся к Люси. Её щёки слегка покраснели от выходки их товарища. — Ешь, — сказал он уже мягче. — Нам понадобятся силы. Люси, глядя на него, тоже заставила себя съесть ещё несколько кусочков риса. Аппетит понемногу возвращался.🏀 🏀 🏀
Вечерняя тренировка шла полным ходом, и гулкий стук мячей о паркет был привычной музыкой этого зала. Но для Люси сегодня в этой музыке появились новые ноты. После обеденного инцидента и последовавшего за ним тихого разговора с Акаши она чувствовала себя на удивление спокойно, и это спокойствие позволяло ей видеть больше, замечать то, что раньше ускользало от её взгляда. Она наблюдала, как Рео Мибучи, даже выполняя изнурительные упражнения, сохраняет свою кошачью грацию, и как рядом с ним пыхтит Танака, чья сила была не в элегантности, а в упрямой, методичной надёжности. Она видела, как Хаяма, словно выпущенный на волю зверь, носится по площадке, а Небуя, как незыблемая скала, доминирует под кольцом. Каждый из них был уникальной деталью сложного механизма. Акаши, как всегда, был в центре этого механизма, но сегодня Люси смотрела на него иначе. Она видела не просто капитана, отдающего приказы. Она видела дирижёра, который одним жестом, одним коротким словом меняет ритм и темп всей игры. Он не просто требовал — он настраивал. Её работа тоже обрела новую глубину. Она больше не просто следила за таймером и раздавала воду. Она пыталась уловить настроение, почувствовать пульс команды. Она отмечала в планшете не только количество сделанных игроком бросков, но и выражение его лица после промаха. Во время отработки новой комбинации Люси заметила странность. Танака Юта, тихий и обычно очень исполнительный второгодка, сегодня двигался как-то отстранённо. Он не ошибался в технике, но его пасы были предсказуемыми, лишёнными всякой остроты. Это было не похоже на усталость. Это было похоже на… неуверенность. Поколебавшись, Люси решила рискнуть. Она подошла к Кютаро, который, стоя у края площадки, что-то яростно строчил в своём блокноте. — Кютаро, прости, что отвлекаю, — тихо начала она. Он оторвался от записей, и на его лице промелькнуло раздражение, которое тут же сменилось привычной язвительной ухмылкой. — Надо же, какие люди. Решила проконсультироваться у эксперта? — он смерил её насмешливым взглядом. — Что на этот раз? Не понимаешь, почему мяч круглый? Люси мысленно вздохнула, но внешне осталась абсолютно спокойной. Она уже начинала привыкать к его манере. Его колкости больше не задевали её, как раньше. Она поняла, что это не было направлено лично на неё. Это был просто его стиль общения — язвительный, немного снисходительный, но, как она успела заметить, никогда не переходящий в откровенную грубость. Он был похож на колючий каштан: снаружи — иголки, а внутри — что-то вполне съедобное, если знать, как его открыть. И лучшим способом «открыть» его было игнорировать колючки и говорить прямо по делу. — Танака-кун, — она кивнула в сторону площадки. — Почему он так играет? Он действует слишком осторожно, боится рисковать. Кютаро проследил за её взглядом, и его ухмылка стала ещё шире. — Поздравляю, Люсьена. Ты перешла на следующий уровень. Заметила то, на что даже тренер иногда закрывает глаза. Он выдержал театральную паузу, явно наслаждаясь моментом. — Это не трусость. Это его «синдром отличника», — наконец пояснил он, и в его голосе прозвучали нотки презрительного понимания. — Танака панически боится совершить ошибку. Он лучше отдаст простой, но бесполезный пас, чем попытается сделать что-то рискованное и, возможно, провалиться. Для него надёжность важнее эффективности. Поэтому Акаши и ставит его в пару с таким, как Хаяма, который рискует постоянно. Пытается выбить из него эту осторожность. Люси слушала, затаив дыхание. Это было не про тактику. Это было про психологию. — То есть… он боится ответственности? — Он боится неодобрения, — поправил её Кюта-ро. — Особенно со стороны капитана. Он так хочет быть идеальным исполнителем, что это его парализует. Жалкое зрелище, если честно. Он снова вернулся к своим записям, давая понять, что консультация окончена. Люси смотрела на его сосредоточенный профиль. За его вечной язвительностью и сарказмом скрывался невероятно острый аналитический ум и глубокая, почти фанатичная любовь к этой игре. Она начинала это не просто понимать, а уважать. Его колкости больше не задевали её. Это был просто… Кютаро. Она вернулась на своё место, сделав в планшете новую, важную пометку. Мир баскетбола открывался ей с новой, неожиданной стороны. Это была не просто игра. Это была сложнейшая партия, где каждый игрок был не просто фигурой, а живым человеком со своими страхами и слабостями. Тренировка подходила к концу. Уставшие, но довольные игроки собрались в центре зала, тяжело дыша и вытирая пот со лба. Люси раздавала последние бутылки с водой, чувствуя приятную усталость от хорошо сделанной работы. День, который начинался с паники и страха, заканчивался ощущением спокойной уверенности. Она на своём месте. Тренер Широганэ, который всё это время молча наблюдал за процессом со своей обычной непроницаемой миной, вышел в центр круга. — Неплохо, — его скупая похвала была равносильна бурным овациям от любого другого человека. — Вижу, поездка в Токио пошла некоторым на пользу. Но не расслабляйтесь. — Он обвёл команду тяжёлым взглядом. — Акаши, тебе слово. Акаши шагнул вперёд. Его одежда была мокрой от пота, но он стоял с идеально прямой спиной. — Через две недели состоится ежегодный спортивный фестиваль Ракузан Тёдзё Кэссэн, — начал он, и по рядам игроков прошёл удивлённый гул. — В этом году формат изменён. Это будут смешанные состязания между клубами, направленные на развитие общей выносливости, тактического взаимодействия и командной работы. Первый этап пройдёт в парковой зоне у подножия горы Хиэй. Детали будут позже. Мы намерены победить. Команда взорвалась возбуждёнными криками и вопросами. Люси стояла чуть в стороне, и её мозг лихорадочно пытался обработать новую информацию. Горная местность, выносливость, смешанные команды… Это было так далеко от привычных расчётов на баскетбольной площадке. Её личные переживания на мгновение отошли на второй план, вытесненные масштабом и сложностью нового вызова. — Подготовку начинаем с завтрашнего дня, — заключил Акаши, его голос легко перекрыл общий гул. — График будет скорректирован. Два года назад школа уже проводила подобный фестиваль, и руководство сочло эксперимент удачным для укрепления межклубных связей. В этот раз ставки выше. — Он перевёл взгляд на двух менеджеров. — Кютаро, Люси, жду от вас к завтрашнему вечеру предварительные предложения по оптимизации режима питания и восстановления с учётом повышенных кардионагрузок. Все свободны. Срок «до завтрашнего вечера» был реалистичным, но всё равно очень сжатым. Игроки, возбуждённо обсуждая новость, начали расходиться. Люси осталась стоять на месте. Фраза «жду от вас предложения» не вызвала в ней паники, как это было бы ещё неделю назад. Вместо страха она почувствовала острое, почти болезненное осознание границ своей компетенции. Она знала психологию, она училась анализировать тактику, но физиология спортсменов при марафонских нагрузках была для неё тёмным лесом. «Слабое звено», — прошептал в её голове знакомый, ядовитый голос отца. Она на мгновение сжала кулаки, но тут же заставила себя расслабить пальцы. Нет. Не в этот раз. Она не позволит этому голосу победить. Некомпетентность — это не приговор. Это просто задача, которую нужно решить. Её взгляд метнулся по залу и нашёл Кютаро. Он не спешил уходить, а стоял, задумчиво глядя на доску с тактическими схемами. Он был единственным, кто воспринял эту новость не как весёлое приключение, а как сложную аналитическую проблему. И он, она была уверена, уже участвовал в подобном. Она сделала глубокий вдох. Отступать было нельзя. Она подошла к нему. — Кютаро. Он медленно повернулся, оторвавшись от своих записей, и смерил её привычным насмешливым взглядом. — Что, Люсьена? Уже в панике? Не знаешь, с какой стороны подойти к такой сложной задаче? — Да, — честно ответила она, проигнорировав его тон. Её голос был тихим, но твёрдым. — Я не знаю. Но ты, я уверена, знаешь. Тебе ведь наверняка уже приходилось анализировать подобные соревнования. Его ухмылка на мгновение дрогнула. Он явно не ожидал от неё такой прямоты и… комплимента его способностям. — И что ты от меня хочешь? — спросил он, скрестив руки на груди, но в его голосе уже было меньше яда и больше делового интереса. — Я хочу, чтобы ты помог мне, — так же прямо сказала она. — Мы оба менеджеры. И это наша общая задача. Давай сделаем это вместе. — Она сделала короткую паузу, а затем добавила, решив пойти ва-банк: — Я угощаю ужином. Можем пойти в раменную у станции и всё обсудить. Предложение застало его врасплох. Он удивлённо приподнял бровь. Она не просто просила о помощи, она предлагала партнёрство. И платила за него. Кютаро долго смотрел на неё, словно оценивая. Затем он тяжело вздохнул, как будто ему предстояло сделать самое неприятное дело в его жизни. — Ладно, — буркнул он. — Но если рамен будет невкусным, пеняй на себя. Встретимся у ворот через полчаса. И не опаздывай. С этими словами он развернулся и пошёл в сторону раздевалки, не дожидаясь её ответа. Люси осталась стоять посреди пустеющего зала. Она не чувствовала ни триумфа, ни уверенности. Но она чувствовала кое-что другое. Она сделала шаг.
