Глава 43
16 сентября 2025 г., 00:54
За час до матча спортивный зал Ракузан был похож на замерший перед вдохом организм. Пропала суета и громкий смех тренировок; вместо них воздух, пахнущий деревом и озоном, вибрировал от сфокусированной, почти осязаемой энергии. Пустые трибуны, залитые ярким светом прожекторов, молчаливо взирали на площадку, создавая ощущение театральной сцены за мгновение до поднятия занавеса. Единственными звуками были размеренный, гипнотизирующий стук одинокого мяча о паркет и тихий, деловитый скрип кроссовок — никто не бегал, все двигались с выверенной, экономной точностью.
Для Люси эта атмосфера была в новинку. Она видела эту команду уставшей, расслабленной, злой, но никогда — такой. Это было похоже на наблюдение за стаей хищников, которые, отбросив все игры, готовились к охоте. Каждый был погружён в свой собственный ритуал: Хаяма, со сосредоточенным лицом, методично растягивал мышцы, Эйкичи молча проверял шнуровку на кроссовках, а первогодки двигались с осторожностью, боясь нарушить эту священную тишину.
Её роль в этом священнодействии была скромной, но важной. Она не была зрителем. Она была частью команды поддержки, обеспечивающей безупречную работу механизма. Она подошла к судейскому столику, её пальцы скользнули по холодным, гладким кнопкам табло. Она проверила, как загораются цифры — яркие, красные, безжалостные. Затем разложила у скамейки идеально сложенные белые полотенца и выстроила бутылки с водой в ровную, безупречную линию. Эти простые, упорядоченные действия заземляли её, прогоняя остатки утренней тревоги.
— Нервничаешь, Лю-чан?
Тихий голос за спиной заставил её вздрогнуть. Это был Рео. Одетый в обычный спортивный костюм и с судейским свистком на шее, он выглядел как аристократ, которого попросили присмотреть за гладиаторскими боями. В его глазах не было привычной игривости, лишь тёплое, понимающее сочувствие.
— Немного, — честно призналась она, кивнув в сторону площадки. — Всё кажется таким… серьёзным.
— Это потому, что так и есть, — мягко сказал он. Его взгляд упал на свисток, который он машинально перебирал в пальцах. — Широганэ-сан решил, что раз я не могу играть, то буду приносить пользу иначе. Сегодня я главный судья.
Люси удивлённо посмотрела на него. Это была огромная ответственность.
— Но… это ведь значит, ты должен будешь судить и нашу команду. Без всяких поблажек.
На губах Рео появилась лёгкая, почти печальная улыбка.
— Именно. Сегодня на площадке у меня не будет друзей. Если Котаро сделает пробежку, я свистну. Если Эйкичи сфолит, я подниму руку. Это самое сложное в этой роли — быть абсолютно беспристрастным, когда твоё сердце болеет за одну из сторон. Но таков закон игры.
Этот короткий монолог был откровением. Он не жаловался на свою травму. Он говорил о долге. О профессионализме. И Люси поняла, что сегодня увидит ещё одну, незнакомую ей грань «Сестрички Рео» — грань строгого и справедливого судьи.
— Я буду внимательно следить за игрой, Рео, — искренне сказала она, и её волнение начало уступать место нетерпеливому любопытству.
В этот момент тишину нарушил хлопок в ладоши. Это был тренер Широганэ.
— Ито! — позвал он.
Ито Харуки, дерзкий первогодка, мгновенно подбежал к тренеру, вытянувшись по струнке.
— Сегодня ты начинаешь на позиции атакующего защитника вместо Рео, — ровным голосом произнёс тренер. Команда восприняла эту новость со спокойным пониманием. Они доверяли решениям тренера.
Прежде чем Ито успел что-либо ответить, к нему бесшумно подошёл Сейджуро. Он остановился перед растерянным первогодкой и посмотрел ему прямо в глаза.
— Твоя задача сегодня — не пытаться стать Рео. Это невозможно, — его голос был тихим, но весомым, как гранит. — Его точность — результат тысяч часов тренировок. Твоя сила — в скорости и дерзости. Не жди идеального момента для броска. Используй свою скорость, чтобы создавать эти моменты сам. Рви их защиту на флангах. Заставь их ошибаться. Ты понял?
— Да, капитан! — выдохнул Ито, и в его взгляде юношеская самоуверенность сменилась абсолютной, кристальной ясностью. Он получил не приказ. Он получил разрешение быть собой.
Люси смотрела на эту сцену, и её сердце пропустило удар. Вот он. Настоящий капитан. Гениальный стратег, который одним точным словом настраивал каждую фигуру на доске для предстоящей игры. И ей не терпелось на это посмотреть.
🏀 🏀 🏀
Резкий, пронзительный свисток Рео рассёк напряжённую тишину, и мир взорвался. Замерший до этого организм зала пришёл в движение с яростью урагана. Десять фигур в ярких формах сорвались с мест, и паркет мгновенно наполнился оглушительным, хаотичным скрипом кроссовок, глухими ударами мяча и резкими выкриками. Для Люси, стоявшей у судейского столика, первые секунды были ослепляющим, дезориентирующим калейдоскопом звука и движения. Её пальцы застыли над кнопками табло, сердце колотилось в такт этому бешеному ритму. Мяч взмыл в воздух, и Эйкичи, с лёгкостью перепрыгнув своего оппонента, одним мощным движением отбил его в сторону Сейджуро. И в этот момент хаос для Люси начал обретать форму. Она видела, как Сейджуро подхватил мяч. Два игрока Мейо тут же бросились на него, пытаясь зажать в тиски. Но он не паниковал. Он даже не смотрел на них. Его взгляд был устремлён вглубь площадки, туда, где, казалось, не было ничего, кроме пустоты. Он сделал неуловимый финт, и пока защитники дёрнулись в одну сторону, он, не глядя, отдал идеальный пас за спину — прямо в ту самую пустоту. И в ту же секунду из ниоткуда, настолько быстро, там появился Хаяма, подхватил мяч на полной скорости и двумя молниеносными шагами ворвался под кольцо. Лёгкий прыжок, и мяч мягко опустился в сетку. Два очка. Пальцы Люси сами собой нашли нужную кнопку. Щелчок. На табло напротив надписи «Ракузан» вспыхнула яркая цифра «два». Этот простой, механический звук стал для неё якорем. Она не просто наблюдала. Она фиксировала их успех. И чем дольше она смотрела, тем яснее видела то, о чём говорил Рео. Это был не хаос. Это был танец. Сложная, выверенная до миллиметра симфония, где каждый знал свою партию. Она видела, как Эйкичи не просто стоял под кольцом, а двигался, предугадывая траекторию атаки соперника и превращаясь в непробиваемую стену именно там, где она была нужна. Она видела, как Хаяма сдерживал свою дикую энергию, используя скорость не для безрассудных прорывов, а для того, чтобы оказаться в точке, которую ему мысленно указывал его капитан. А он… он был дирижёром этой симфонии. Люси смотрела на Сейджуро и не узнавала его. Это не был ни холодный Акаши с экрана, ни тот уязвимый парень, с которым она говорила вчера. Это был кто-то ещё. Абсолютный Мастер игры. Он не повышал голоса, не отдавал громких приказов. Его лидерство было в другом. В едва заметном кивке, который посылал Ито в атаку. В коротком жесте рукой, который менял всю схему защиты. В том, как он двигался по площадке — не бежал, а скользил, всегда находясь в эпицентре событий, но оставаясь при этом почти невидимым, словно центр паутины, который чувствует малейшее колебание на её краю. Внутри Люси росло чувство, которое вытесняло все остальные. Облегчение. Такое глубокое и всепоглощающее, что ей на мгновение захотелось закрыть глаза. «Вот, что он имел в виду», — пронеслось в её голове. — «Вот оно. Настоящее». Тот, на экране, был холодной, бездушной машиной, использующей игроков как инструменты для достижения победы. А этот, живой, дышащий Сейджуро на площадке, не использовал их. Он делал их лучше. Он доверял скорости Хаямы, мощи Эйкичи, дерзости Ито, и это доверие превращало их из набора сильных игроков в единый, нерушимый организм. Это было чистое, незамутнённое восхищение. Она смотрела на него, и призрак с прошлогодней записи окончательно рассеялся, сожжённый ярким светом того, что она видела прямо сейчас. Она снова нажала на кнопку, добавляя ещё два очка в копилку Ракузан, и на её губах появилась лёгкая, бессознательная улыбка. Она не просто выполняла свою работу. Она была свидетелем настоящего искусства. Игра текла, как хорошо отрепетированный концерт. К середине второй четверти Ракузан уверенно вёл в счёте, но Мейо не сдавались. Они были сильной, упрямой командой, которая, хоть и уступала в классе, но не в воле к борьбе. Люси, уже привыкшая к своей роли, с лёгкостью меняла цифры на табло, её движения были синхронизированы с ритмом игры. Она чувствовала спокойную уверенность, исходящую от её команды. Возможно, даже слишком спокойную. И именно в этот момент капитан Мейо решился на отчаянный шаг. Он понял, что стандартной тактикой эту стену не пробить. Вместо силовой атаки он запустил сложную, почти джазовую импровизацию. Быстрый, обманчивый пас за спину, неожиданный заслон и резкая смена темпа. Комбинация была настолько быстрой и непредсказуемой, что застала молодого Ито врасплох. На мгновение он замер, его мозг пытался обработать то, что только что произошло. Этой секунды хватило. Мяч оказался в руках свободного игрока Мейо. Чистый бросок. Сетка едва колыхнулась. И прежде чем Ракузан успели опомниться, Мейо повторили свой трюк, на этот раз с другой стороны. Снова быстрая, нестандартная атака, и снова Ито, пытавшийся перекрыть сразу двоих, опоздал на долю секунды. Снова тихий, предательский шелест сетки. Дважды подряд. Ритм был сбит. Уверенная симфония Ракузан дала сбой, захлебнувшись в диссонансе чужой импровизации. На скамейке Мейо раздались восторженные крики. Резкий, требовательный свисток разорвал воздух. Это был не Рео. Это был Широганэ. Тайм-аут. Команда медленно побрела к скамейке. Люси видела, как поникли плечи у Ито, на его лице было написано отчаяние. Хаяма выглядел раздосадованным. Даже невозмутимое лицо Эйкичи стало серьёзным. Она, затаив дыхание, ждала реакции тренера. Ждала крика, разноса, ледяного гнева. Но Широганэ не кричал. Он стоял у скамейки со своим планшетом-клипбордом, его лицо было абсолютно спокойным, словно он наблюдал за шахматной партией, в которой противник сделал интересный, но предсказуемый ход. Он дождался, пока все соберутся, и, проигнорировав понурившего голову Ито, задал один-единственный вопрос, обращённый к одному-единственному человеку. — Акаши, что ты видишь? В этот момент для Люси всё остальное перестало существовать. Она стала свидетельницей невероятного, почти интимного момента абсолютного доверия. Тренер не стал навязывать своё решение. Он передал право голоса своему капитану. Сейджуро шагнул к маркерной доске. Он не выглядел обеспокоенным. Он выглядел… заинтересованным. Словно ему только что предложили решить увлекательную головоломку. Несколькими быстрыми, точными линиями он набросал на доске схему защиты Мейо и их последнюю атаку. — Они используют Ито как слабое звено, — его голос был ровным и аналитическим, в нём не было и тени упрёка. — Они знают, что он быстр, и провоцируют его на необдуманные рывки, вскрывая зону за его спиной. Это не сработает снова. Он повернулся к команде. — Хаяма, — его взгляд остановился на Котаро, — твоя скорость нужна не для атаки. Забудь о кольце. В следующей атаке ты — тень их разыгрывающего. Не давай ему дышать. Затем он посмотрел прямо на Ито, и его голос стал чуть мягче. — Они обманывают тебя глазами и плечами. Не ведись на финты. Смотри на его бёдра. Центр тяжести никогда не лжёт. Он всегда покажет, куда игрок двинется на самом деле. Он говорил не как капитан, отдающий приказ. Он говорил как учитель, делящийся знанием. Люси смотрела, затаив дыхание. Она видела не просто разбор ошибок. Она видела, как холодный, безупречный интеллект превращается в стратегию. Как доверие тренера становится оружием в руках капитана. Она только что выучила новый, самый важный диалект в языке этой игры. Язык абсолютного симбиоза. Сирена, возвестившая об окончании тайм-аута, прозвучала для Люси как гонг, объявляющий начало второго акта. Команда Ракузан возвращалась на паркет, и она видела, что они изменились. Ушла растерянность, исчезла тень сомнения. Их движения снова были собранными, в глазах горел холодный, сфокусированный огонь. Мяч был у Мейо. Их разыгрывающий, воодушевлённый успехом, снова попытался провернуть свой трюк. Он начал быструю, виртуозную обводку, ожидая, что защита Ракузан снова рассыплется. Но он просчитался. Хаяма, обычно рвущийся к чужому кольцу как дикий зверь, впервые за всю игру, казалось, забыл о нападении. Он превратился в то, о чём говорил Сейджуро — в тень. Он не пытался отобрать мяч. Он просто был рядом, повторяя каждое движение разыгрывающего Мейо, лишая его пространства, лишая его воздуха. Раздражённый таким плотным прессингом, игрок отдал пас на фланг, туда, где его партнёр снова оказался один на один с Ито. Люси, затаив дыхание, следила за первогодкой. Игрок Мейо сделал обманный рывок влево, его плечи и голова дёрнулись в финте. Ито на мгновение замер, но его взгляд был прикован не к мячу или глазам соперника. Он смотрел ниже, на его бёдра. И когда игрок Мейо рванул вправо, Ито уже был там. Он не бросился наперерез. Он просто выставил руку на пути мяча. Чистый, идеальный отбор. Зал ахнул. Атака Мейо, ещё минуту назад казавшаяся неразрешимой загадкой, была нейтрализована с хирургической точностью. Игра перевернулась. Ракузан снова завладели инициативой, но их игра стала другой. Более жёсткой, более умной. Они больше не позволяли сопернику импровизировать. Они навязали им свой, убийственно точный ритм. Отрыв в счёте начал неумолимо расти. К концу четвёртой четверти капитан Мейо, понимая, что игра проиграна, пошёл на последний, отчаянный шаг. Он получил мяч в центре площадки и, проигнорировав партнёров, рванул к кольцу сам. Это был вызов. Жест гордости. И на его пути встал он. Сейджуро. Один на один. В голове Люси молнией пронеслась картинка с прошлогодней записи. Тот самый «Ankle Break», жестокий, унизительный приём, ломающий не только атаку, но и достоинство противника. Она невольно сжала руки, ожидая увидеть холодную, безжалостную мощь Императора. Капитан Мейо начал дриблинг, пытаясь обмануть Акаши серией быстрых финтов. Сейджуро стоял почти неподвижно, его тело было расслаблено, но взгляд был острым, как скальпель. Он не реагировал на обманные движения. Он просто читал. Читал намерения, предугадывал следующий шаг. И когда игрок Мейо, наконец решившись, сделал последний рывок, Сейджуро не стал его ломать. Он сделал нечто иное, гораздо более сокрушительное. Одним плавным, почти ленивым, но невероятно быстрым движением он шагнул не назад, а вперёд, и его ладонь, как у фокусника, просто выбила мяч из рук соперника. Чисто. Элегантно. Без контакта. Это не было унижением. Это была лекция. Демонстрация того, что грубой силе и отчаянным трюкам можно противопоставить нечто большее — абсолютное понимание игры. После этого момента команда Мейо сломалась. Окончательно, психологически. Они доигрывали матч на автомате, уже не веря в возможность что-либо изменить. Финальный свисток Рео прозвучал почти милосердно. Люси посмотрела на табло, на цифры, которые она сама выставляла на протяжении всей игры. Разница в счёте была разгромной. И это — без их главного бомбардира на площадке. В этот момент она в полной мере осознала, насколько сильной была команда, частью которой она стала. С трепетом она нажала последнюю кнопку, фиксируя на табло их безоговорочную победу.🏀 🏀 🏀
Двери небольшого, спрятанного в тихом переулке кафе-окономияки распахнулись, впуская внутрь шумную, голодную и довольную команду Ракузан. Воздух здесь был густым и вкусным, пропитанным шипением раскалённых плит-тэппанов, сладковатым ароматом жареной капусты и насыщенным запахом соуса. Зал был небольшим, уютным, с низкими деревянными столами и мягким, тёплым светом бумажных фонарей. Это было не пафосное заведение, а место «для своих», и именно эта простота мгновенно смывала остатки послематчевого напряжения. Тренеры, с довольным видом, заняли столик у окна, предоставив команде возможность расслабиться. Игроки же, сбросив с себя груз дисциплины, с гомоном заняли самый большой стол в центре зала, превратив тихое кафе в свой личный штаб. Хаяма и Эйкичи тут же вступили в ожесточённый спор, заказывая по три порции окономияки каждый и споря, кто из них съест больше. Ито, всё ещё сияющий после успешной игры, с азартом рассказывал первогодкам, как именно он «прочитал» тот самый финт капитана Мейо. Люси, немного ошеломлённая этим взрывом энергии, нашла себе место между Рео и Мориске. — Поздравляю с дебютом, судья-сан, — с тёплой улыбкой сказала она Рео. — Ты был очень строг. Рео, с элегантностью аристократа орудуя двумя лопаточками, отрезал себе идеальный кусок окономияки, посыпанный стружкой тунца. — Искусство требует жертв, Лю-чан, — ответил он с лёгким драматизмом. — Даже если в роли жертвы выступают ноги бедного Ко-чана, который сегодня, кажется, установил школьный рекорд по пробежкам. Люси хихикнула. Мориске, сидевший с другой стороны, молча поглощал свою порцию, но она заметила, как уголок его губ дёрнулся в кривой усмешке. Он не участвовал в общем веселье, но впитывал его, как губка, с присущим ему циничным любопытством. Сейджуро сидел во главе стола. Он не принимал участия в шумных спорах, но его спокойное присутствие действовало на всех как якорь, не давая хаосу перерасти в анархию. Он ел медленно, время от времени отвечая на вопросы тренера или бросая короткие, одобряющие реплики в сторону игроков. В какой-то момент, когда Хаяма чуть не опрокинул на себя соусник, и все, смеясь, пытались его спасти, их взгляды встретились. Через весь стол, поверх гудящей, смеющейся толпы. Его взгляд был спокойным, лишённым всякой напряжённости. В нём не было ни капитана, ни того Императора. Лишь тень тихой, общей усталости и чистое, незамутнённое удовлетворение от хорошо сделанной работы. Он едва заметно кивнул ей — не как менеджеру, а как партнёру. Как человеку, который был там, видел всё и понял. Люси ответила ему такой же лёгкой, почти незаметной улыбкой. В этот момент, в этом шумном, пропахшем едой кафе, окружённая этими такими разными, но уже ставшими почти родными людьми, она вновь почувствовала себя на своём месте. По-настоящему. Это был вкус победы. И он был прекрасен. После ужина, сытые и расслабленные, они вернулись в клубную комнату. Весёлый хаос кафе сменился тихой, деловой атмосферой. Настало время для финального разбора полётов. Игроки расселись, и усталость после долгого дня начала брать своё, но все внимательно слушали. Сато-сан хвалил за удачные моменты, Мориске с ехидной дотошностью указывал на статистические провалы, а Сейджуро подводил итог по каждому игроку — кратко, точно и всегда по делу. Когда анализ был завершён, слово взял тренер Широганэ. Он не стал говорить о прошедшей игре. Он смотрел в будущее. — Хорошая работа, — его голос был ровным, но в нём слышалось одобрение. — Этот матч показал, над чем нам нужно работать. И работать мы будем много. Он сделал паузу, обводя всех тяжёлым, внимательным взглядом. — Через два месяца начинаются отборочные на Межшкольные. Они пройдут в августе, во время летних каникул. Слово «каникулы» повисло в воздухе. В Японии они длились с конца июля по конец августа — целый месяц свободы. — Поэтому, — продолжил тренер, — с первого дня каникул мы переходим на усиленный режим. Ежедневные тренировки. Утром и вечером. Никаких пропусков, никаких оправданий. Присутствие обязательно для всех без исключения. Это касается и игроков, и менеджеров. Мы должны подойти к играм на пике нашей формы. По комнате пробежал одобрительный, возбуждённый гул. Для всех, кто сидел здесь, это была не жертва, а возможность. Возможность стать сильнее, лучше, посвятить всё своё время любимому делу. Для всех, кроме Люси. Слова тренера ударили по ней, как обухом по голове. Ежедневные тренировки. В Киото. На протяжении месяца. Для остальных это была простая, понятная задача. Для неё — логистический кошмар, неразрешимое уравнение. Её хрупкое перемирие с отцом держалось на одном условии: школа. Учёба была её единственным официальным предлогом для пребывания в Киото. Но каникулы… Как она объяснит необходимость остаться здесь на всё лето? Как она объяснит ежедневные поездки в Ракузан, которые нельзя будет списать на учёбу? Её мозг лихорадочно заработал, перебирая варианты, и каждый из них упирался в глухую стену. Жить в пустом школьном общежитии? Это потребует официального разрешения от школы и согласия отца. Снять квартиру? Это немыслимые расходы, которые ей не по карману. Ездить каждый день из Токио в Киото и обратно на синкансэне? Абсурд. Она сидела абсолютно неподвижно, и улыбка, не сходившая с её лица после ужина, медленно угасала. Впервые с тех пор, как она приняла решение бороться, её непоколебимая решимость столкнулась не с психологическим давлением или коварными интригами, а с чем-то гораздо более приземлённым и жестоким. С прозаичной реальностью расстояний, денег и разрешений. Она смотрела на своих товарищей по команде, которые с азартом обсуждали будущие тренировки, и чувствовала, как между ней и ними вырастает невидимая стеклянная стена. Она была частью этого мира. Но принадлежала ли она ему по-настоящему, если само её присутствие здесь зависело от таких хрупких, внешних обстоятельств? Отступать она не собиралась. Но впервые она не знала, какой шаг сделать дальше. На следующий день школа гудела, как растревоженный улей, но на удивление, гул этот был не враждебным, а возбуждённо-радостным. Слухи о Рине и Люси отошли на второй план, вытесненные новостью, которая касалась всех. Близился ежегодный спортивный фестиваль Ракузан — день, когда учёба отступала, уступая место азартным соревнованиям между классами и клубами. И в преддверии этого события, по традиции, объявлялся день отдыха — один свободный день для клубов, чтобы они могли подготовить свои стратегии, нарисовать плакаты и просто набраться сил перед большой битвой. Обед в столовой превратился в эпицентр этого предпраздничного безумия. Люси и Мисаки сидели за своим обычным столом, но даже сквозь гул сотен голосов было слышно, как Мисаки буквально вибрирует от нетерпения. — Ты это слышишь, Люси? Слышишь? — прошептала она, наклонившись к подруге. — Это не просто шум. Это звук приближающейся судьбы! Люси с улыбкой посмотрела на подругу. — Судьбы в виде эстафеты и перетягивания каната? — Не только! — глаза Мисаки загорелись дорамным огнём. — Ты что, совсем ничего не знаешь? Про главную легенду нашего фестиваля? Про костёр? Люси непонимающе моргнула. Мисаки картинно хлопнула себя по лбу. — Ох, ты моя потерянная душа! Слушай сюда. Вечером, когда все соревнования заканчиваются, когда все устали и счастливы, на заднем дворе зажигают огромный, просто гигантский костёр. Включают музыку, и начинаются танцы. Так вот, легенда гласит, — она понизила голос до таинственного шёпота, — что пара, которая станцует свой танец у этого огня, будет вместе навсегда. Она откинулась на спинку стула с видом человека, открывшего великую тайну. Люси смотрела на неё, и эта наивная, но невероятно красивая сказка тронула что-то внутри неё. — И ты… — начала она, уже догадываясь. — Именно! — решительно заявила Мисаки, и её щёки залил румянец. — Мы с Котаро ходили на свидания, всё прекрасно, но… это всё так, неопределённо. Пора двигаться дальше! Сделать всё по-настоящему. Официально. И это мой шанс! Я признаюсь и приглашу его на танец у костра. Она произнесла это с таким видом, словно объявляла о начале военной кампании. Затем её взгляд стал хитрым. — И это идеальный шанс и для тебя, — она игриво толкнула Люси в плечо. — Представляешь? Музыка, огонь, всеобщее веселье… Может, и твоему капитану-пингвинчику пора немного погреться у огня? Люси почувствовала, как потеплели её собственные щёки. Образ, нарисованный Мисаки — приглушённый свет костра, музыка, Сейджуро рядом, — был таким простым, таким нормальным… и таким мучительно, невозможно желанным. Она на мгновение позволила себе помечтать об этом, но тут же вернулась в реальность. — Мисаки, у нас всё сложно, ты же знаешь, — тихо ответила она, отмахиваясь от этой сладкой, но несбыточной фантазии. Их разговор прервал громкий шум ребят, которые уселись за их стол. Они тоже обсуждали фестиваль, а точнее, его главное событие — эстафету. — Главное, чтобы мне выпал спринтерский этап! — с азартом заявил Хаяма, размахивая палочками для еды. — Я их всех просто в пыль сотру! — Пыль? — пробасил Эйкичи, закидывая в рот огромный кусок риса. — Вот если там будет этап, где нужно что-то тяжёлое тащить, вот это будет дело! Отдайте его мне! — Вы не о том думаете, — раздался спокойный голос Сейджуро. Он сидел во главе стола, невозмутимо попивая чай. — Участников на каждый этап определяет жеребьёвка прямо перед стартом. Это полный рандом. Дело не в том, какой этап тебе выпадет. А в том, как быстро ты сможешь адаптироваться к задаче, которую тебе не выбирали. Вот в этом и есть настоящий тест. Люси слушала их разговор, и слова Сейджуро неприятно кольнули её. «Адаптироваться к задаче, которую тебе не выбирали». Это было точным описанием всей её жизни в последнее время. Она посмотрела на карту эстафеты, висевшую на информационном стенде. Десятки этапов, десятки испытаний. И в глубине души она возносила тихую молитву всем богам: «Пожалуйста, пусть жребий, который определит участников, минует меня. Пожалуйста, только не ещё одно испытание, которое я не выбирала». Новая битва была уже на горизонте. И на этот раз она обещала быть не только напряжённой, но и, возможно, самой романтичной за всё время её пребывания в Ракузан.
