Wherever I Go

      Они остановились, и ЛедиБаг почувствовала, что ещё щёки загорелись; они шли к месту встречи перед патрулированием.       Солнце садилось, отбрасывая красивый золотисто-оранжевый свет на волосы и лицо Кота. Божья Коровка проклинала себя за то, что не замечала его привлекательности раньше.       И как я этого не замечала?       Их талисманы запищали, и девушка уже развернулась, готовая уйти. Привычка. Нуар коснулся её руки, заставив остаться.       Останься.       Она смотрела, как исчезает его трансформация. Маска растаяла, а белая куртка сменила костюм. Он улыбнулся. Эта улыбка отличалась от поддельной улыбки модели. Его глаза скользили по её телу, возможно потому, что её трансформация тоже закончилась. Она надеялась, что это было так. Она оттолкнула от себя эти мысли и увидела Плагга, который вылетел из кольца Адриана.       — Плагг! — хихикнула Тикки с широкой улыбкой.       — Это самое радостное, что я когда-либо слышал в адрес Плагга, — фыркнул Адриан, сложив руки.       Чёрный котёнок высунул язык и отошёл от парочки. Квами отлетели подальше и несколько минут что-то обсуждали. Наверное, о том, как им было трудно с подростками, которые всё драматизируют.       — Итак… — начала Маринетт, не зная, что сказать.       И что ты должна сказать, когда изменяла своему бывшему с ним же?       Подождите, а был ли Адриан сейчас моим бывшим?       Девушка скатилась на пол по стене.       — Я знаю, — сказал Агрест младший, читая её взгляд. — Это… сбивает с толку.       — Это ещё мягко сказано, — она прерывисто рассмеялась.       Он тоже рассмеялся.       Это напомнило ей о том моменте, когда она случайно закрыла над собой зонтик, а Адриан засмеялся.       Когда она впервые влюбилась в него.       Маринетт встала, подошла к любви всей её жизни, встала на цыпочки и…       И поцеловала его.       Поцелуй Адриана отличался от поцелуя Кота. Его губы были мягкие и тёплые. Она почувствовала его улыбку, когда тот оторвался, чтобы сделать вдох. Она тоже улыбнулась. Её пальцы перебирали волосы парня, наклонив его голову немного ниже. Его руки обняли девушку за талию.       Бабочек в животе становилось слишком много.       Слишком много.       Она отстранилась и распахнула глаза, когда поняла, что перед ней стоит самый лучший парень в Париже.       Фиолетовые, синие и розовые цвета плыли по небу, будто Художница кинула на него кисти с красками. Ярко-оранжевое солнце медленно опускалось за горизонт. И в завершение, Эйфелева Башня, на которой стояла пара, загорелась разными огнями.       — Воу, — выдохнул Адриан.       — Я знаю, — вздохнула Маринетт. — Мне нравится такая Эйфелева Башня.       Он рассмеялся и помотал головой.       — Я имел ввиду тебя, — тихо сказал он, а щёки девушки мигом покраснели. Хорошо, что было темно, и он не мог это увидеть.       — Я должен был догадаться, что это ты, — мечтательно продолжил Адриан. — Как я мог забыть такую, как ты? Куда бы я ни пошёл…       — Что? — спросила Маринетт. Но ему не нужно было заканчивать. Она всё поняла.       Ты очень сильно на меня повлияла. Так сильно, что куда бы я ни шёл, ты была везде. Мне нужно было знать, чем думать, что я смогу заполучить тебя.       Она услышала эти слова. В горле образовался ком. Девушка молча кивнула.       — Только знай, тебе лучше не каламбурить, когда ты Адриан, — предупредила она его, тихо смеясь.       Она услышала его усмешку.       — Но, Багабу, как я смяугу не каламбурить? Мои шутки замурчательные!       — Аргх, — простонала Маринетт. В его словах было слишком много каламбуров, — Замурчательные? Скорее мяужасные!       Он усмехнулся.       Следующий час прошёл быстро, они так и продолжали шутить друг над другом. Но сейчас пара уже зевала. Голубоглазая неохотно предложила разойтись по домам. Ещё один поцелуй, но его разорвал Плагг, снова требуя сыр.       — Пока, — сказала она, кусая губы. Она не хотела сейчас уходить.       Адриан снова её обнял, а она почти растаяла в его объятьях.       — Ты всегда со мной, — прошептал он ей на ухо.       — Всегда, — Маринетт крепче его обняла.       — Куда бы я ни пошёл, — ответил он. Объятья ослабли, и пара пошла по домам.