Без ответа

Дома все в курсе, я твой каприз. Нам не остыть, разливай антифриз.

      Вы когда-нибудь задумывались об убийстве? Если нет, то я вас поздравляю — вы по-настоящему счастливый человек. Потому что если у вас не возникает желания подстроить для кого-то несчастный случай, значит, в вашей жизни нет людей, которых вы по-настоящему ненавидите.       Я наблюдала за тем, как Питер подавал руку своей подружке, помогая ей выбраться из самолета. Как она улыбается, смотрит на него с благодарностью. И как он улыбается в ответ.       Такие милые, что меня сейчас стошнит.       Затушив сигарету о поручень, я, не глядя, бросила окурок точно в металлическую урну. Покопавшись в карманах, я извлекла на свет пачку и зажигалку. Закурила снова, напряженно выдыхая клубы дыма и не сводя глаз с подростков. — Ненавижу, когда женщины курят. — Ну и катись отсюда, — не отвлекаясь от созерцания картины чужой идиллии, буркнула я. Локи подошел ближе и расположился рядом со мной, облокотившись на поручни: — И из-за этого сопляка ты страдаешь? — Я же сказала тебе — пошел на хер, Локи, — откровенничать с богом лжи я не собиралась. Затянулась, правда, тут же закашлялась — Стив радостно помахал ребятам, и кудрявая девица, ахнув, схватила Паркера за руку. Молодые люди рассмеялись, и, так и держась за руки, побежали к нескольким Мстителям, вышедшим встречать их. Нэд, с трудом спустившийся с трапа, кинулся за ними, забавно размахивая руками.       Они бы еще херов парад устроили для них. — А я думал, что у меняя более достойный соперник, — задумчиво тянет Локи, и я хмурюсь. О каком соперничестве он там говорит? Бог Лжи, между тем, продолжил, — И что же? Оказывается, ты предпочитаешь отдать свое сердце этому юному герою? Хм, а парень-то неплох. Смотри, какая у него привлекательная подружка.       Испытывая непреодолимую потребность столкнуть брюнета с балкона, я выдохнула клуб дыма. Как бы я не противились, Локи, чтоб его, был прав. Паркер привез свою одноклассницу вместе с Нэдом на Базу, а это значило только одно — она в курсе, кем он является. А свой секрет парень бы раскрыл только тому, кому доверяет. — Будешь наблюдать за развитием их отношений и кусать локти от досады? — Ты решил меня довести уже с утра?! — Взвилась я, со злостью смотря на ухмыляющегося мужчину. Его явно забавляла моя реакция, — Напомни, что ты сам мне сказал совсем недавно? — Это другое, Ева. — «Сомнительные чувства с представителем вашего рода», — изображая голос трикстера, проговорила я. Горько улыбнулась, посмотрев на мужчину — красивого, в темном костюме и с гладко убранными волосами. Такой идеальный, что аж челюсть сводит. От него пахло дорогим парфюмом, он носил дорогие украшения. Он растягивал слова и скупо улыбался, а еще имел отвратительную привычку запускать пальцы в мои волосы ночью так, чтобы на утро их было невозможно распутать.       С чего все началось? Я не знаю, само как-то вышло. На очередных посиделках, сразу же после того, как асгардцы прибыли на Базу — вот, когда это началось. Я мало пила и много танцевала вместе с Нат, громко подпевая очередному поп-исполнителю. В какой-то момент я поняла, что устала удерживать Питера в сознании — и захотела отвлечься. Переключиться, сменить пластинку.       А богу лжи хватило одной улыбки для того, чтобы ускорить мое сердцебиение.       Диагноз «Питер Паркер» со мной уже давно, но отвлечься (хотя бы ненадолго) у меня все же получилось. Локи был таким красивым в тот вечер, таким обаятельным и обходительным. Уверенный в себе и своих действиях, он подавал мне бокал и едва ощутимо, как бы случайно задевал своими пальцами мои.       Он был таким не таким.       От тембра его голоса по спине бежали мурашки, когда он отметил, что мои волосы так похожи на только выпавший снег в Йотунхейме. После третьего бокала он сказал, что мои глаза напоминают ему золото короны Суртура. Я ни черт не понимала из половины сказанного, но все равно улыбалась и смущенно опускала ресницы после каждого комплимента.       Давайте будем честными — Локи чертовски хорош.       Не знаю, что тогда на меня нашло. Какой механизм сработал в моей голове, что повлияло на меня. Но я приняла его руку и сомнительное приглашение разделить с ним «одиночество дежурства».       Он был настолько не похож на Чупачупса, что я потеряла голову. — Чувства — это обуза, Ева, — он протянул руку, чтобы коснуться моих волос, но я отпрянула. Очередная ухмылка, вызывающая непреодолимое желание врезать ему, — Нужно стремиться превзойти других, тянуться к власти. А чувства сломают тебя, лишат рассудка и подчинят. — Про первую любовь тебя спрашивать бесполезно, да? — Фыркнула я. — Ты не дура. Я бы даже сказал, что ты не такая, как другие человеческие женщины, — от его голоса внутри все сжимается. Сосредотачиваться на том, что он говорит, сложно, — Но ты иногда бываешь невероятно глупа и безрассудна. — А ты иногда жутко занудный, — пожав плечами, я повернулась к мужчине и посмотрела на него, — Смотри-ка, мы с тобой даже в чем-то похожи. Мы оба неидеальны. — Ты ищешь любви, — покачал головой Локи, и в зеленых глазах мелькнула жалость, — Будь сильнее этого, Ева. Тебе не нужна любовь, не нужны чувства. Не поддавайся этому. Зачем ты проводишь время с ними? К чему весь этот цирк? Думаешь, что они примут тебя, и ты станешь частью их «семьи»? — Говоришь так, будто сам проходил подобное, — наверное, зря я это озвучила. По лицу Мужчины сложно что-то прочесть, но губы сжаты в тонкую прямую линию — значит, он все же злится. — Ты не сможешь долго играть роль хорошей девочки. Потому что ты другая, как ни старайся, — надо было сразу уходить, как только он появился на балконе. На моем, блять, балконе, — Сама убедись.       Широкий жест в сторону Мстителей. Я отвернулась от него, направилась к выходу с балкона. Признать, что он задел меня — ни за что. Прав ли он? Возможно, но уже ничего не изменить. Я такая, как есть, и уже не стану другой. — Убегаешь от меня так же, как бежишь от правды? — Мне не нужна твоя правда, — не оборачиваясь бросила я, — И я сама по себе.

***

      Общие обеды — идея Старка. Плохая идея Старка. Очень плохая идея. Настолько плохая, что сам Старк на такие обеды никогда не ходил.       На огромном столе, за которым постепенно рассаживались Мстители, можно было проводить парады. Наташа рядом со мной негромко ворчала, сетуя на сбитый из-за дежурств режим. Муравей ее горячо поддерживал, кивая после каждого (не всегда цензурного) слова. Я же скромно сидела рядом, предпочитая умалчивать тот факт, что я игнорировала сон уже не первый день. Это почти никак не сказывалось на моем самочувствии — просто иногда я выпадала из реальности и по минуте-две смотрела в одну точку, не моргая. А так все было совершенно нормально. — Ева, ты можешь хоть иногда подавать признаки жизни? А то я всерьёз начинаю переживать, — рыжеволосая женщина ткнула мне в плечо длинным ногтем, как бы убеждаясь в моей реальности. Я в ответ скорчила гримасу: — Могу наговорить тебе гадостей или ударить один разочек. Достаточно для признака жизни? — Девочки, не ссорьтесь, — миролюбиво сказал Скотт, протягивая свои загребущие руки к огромной салатнице. Зная мужчину, с блюдом можно было смело прощаться — он имел привычку поглощать самое вкусное в неограниченных количествах.       Я хотела было так же заявить о своих правах на прекрасный салат с креветками, как внезапно рядом с моим стулом возник высокий силуэт, следом — ещё один. Двое асгардцев негромко переговаривались и удивительно неплохо сливались с общей обстановкой, одетые в обычную человеческую одежду. Я скривилась, когда Локи как ни в чем не бывало сел рядом. — Другого места не нашёл? — Едко прошипела я, пытаясь как можно теснее вжаться в Романофф. — Не нашёл, — пожал плечами брюнет и, ухватив край моего стула, без особых усилий придвинул меня к себе. Сердце в груди замерло, а на щеках выступил совершенно неуместный румянец.       Заинтересованная Вдова облокотилась на стол, чтобы лучше нас видеть. Ее глаза лукаво поблёскивали, и когда я покосилась на неё, то она одними губами прошептала одно единственные слово «обалдеть». Я показала ей язык, она в ответ засмеялась. — Хватит. Лучше толкни Скотта, а то он себе одни креветки ковыряет, — буркнула я, кивая на мужчину. Тот сделал вид, что не виноват, одновременно с этим пытаясь листом салата прикрыть горстку морепродуктов. — Мы рады сегодня приветствовать на нашей Базе гостей, — громко проговорил Стив, когда за стол уселись трое подростков — кудрявая ЭмДжей, Нэд и моя персональная головная боль, — После обеда вам, ребята, проведут экскурсию по Базе, а ближе к вечеру вас отведут к ангарам. Сейчас же отдыхайте, знакомьтесь с нашей командой. — И зачем Старку это было нужно? — Задумчиво спросила Наташа. Я ничего не ответила, полностью сосредоточившись на перекладывании салата себе в тарелку. Но овощи и креветки сыпались куда угодно, только не туда, куда надо было мне.       Тяжелый вздох рядом. Локи отобрал у меня огромную салатницу и вывалил мне на тарелку зеленую кучу. Все за столом разом стихли и теперь смотрели на нас. — Ох, брат… Ты такой заботливый! — Неумело похвалил Тор брюнета, похлопав того по плечу. Я подавилась соком, а некоторые из Мстителей подозрительно начали отворачиваться и странно вздрагивать. Локи же вел себя совершенно спокойно и естественно, будто процесс кормления меня зеленью входил в его ежедневные обязанности.       Вскоре все перестали давиться смехом и обращать на нас внимания. Любопытный Нэд, чей энтузиазм я успела оценить еще во время своей работы в школе, задавал вопросы всем и каждому, нисколько не волнуясь о тактичности этих вопросов. — Постойте! Вы! — Пухлый перст подростка указал прямо на меня. Я подняла голову и тут же пожалела об этом, столкнувшись взглядом с Паркером, — Вы же замещали у нас уроки! — Да-а, Нэд. Это Ева, и она тоже одна из Мстителей, — ответил ему Питер, при этом смотря на меня и сидящего рядом Локи. Желваки на его лице ходили ходуном, он хмурился. С каких пор он начал так красиво злиться? — Круто!       Одна из Мстителей. И все? Больше ничего не можешь обо мне сказать? А я то, наивная, надеялась на то, что смогла оставить приличный след в твоей памяти. — Я вас тоже помню, — улыбнулась ЭмДжей, окидывая меня дерзким взглядом. Может, взгляд был обычным, но я его восприняла именно как дерзкий. Худоба девушки была подчеркнута мешковатой толстовкой и рваными джинсами, пышные волосы она забрала в высокий пучок, тем самым выделив скулы и длинную шею. Красивая она…       Очередной приступ раздражения вызвал нестерпимый зуд в руках — до того мне хотелось придушить ее и тем самым избавить себя от проблем. Я прищурилась и хотела было ответить ей, как внезапно почувствовала чужую ладонь, скользнувшую по колену. От неожиданности я дёрнула ногой так, что больно ударилась об стол. Грохот и звон посуды прерывают общую беседу, снова повисает неловкое молчание. Да сколько, блин, можно уже пялиться?!       Моментально забывая про взбесившую меня девицу, я опускаю глаза в тарелку и замираю, стараясь не привлекать к себе ещё больше внимания. — Ты что делаешь? — Я кошусь на трикстера. Холод прикосновения чувствовался даже сквозь ткань джинс, и поэтому я невольно ежусь. — Не унижайся до ненужных ссор, — Локи молчит. Его голос — тихий, томный — звучит прямо в моей голове. Длинные пальцы рисуют на моей ноге узоры, а затем скользят вверх по бедру. — Прекрати, — шиплю, но он лишь улыбается. Едва заметно, одними уголками губ. — Нет. Возьмёшь себя в руки, и тогда, возможно, я подумаю над твоей просьбой.       Кашлянув, я откладываю столовые приборы в сторону и опускаю руки под стол. Вцепившись в жёсткую ладонь асгардца, я пытаюсь убрать его граблю от себя, но безуспешно. Злюсь, поворачиваю к нему лицо и пытаюсь прожечь дыру ровно в середине его виска. Но Локи до неприличия глух и слеп к моим знакам. Он небрежно орудует вилкой и жуёт, даже не дёрнувшись. — Я тебя убью, — угроза из моих уст должна была звучать серьезно, ведь я и правда могла это сделать. Но трикстер то ли об этом не знал, то ли не верил. — Не сомневаюсь, — совершенно серьезно сказал он, полыхнув лукавой зеленью из глаз. Моя и без того страдающая самооценка заплакала где-то в районе пола.       Продолжая сжимать его ладонь, я оглянулась, чтобы проверить — не смотрит ли на нас кто-то. И снова столкнулась с темными глазами, неотрывно смотрящие на меня через весь стол. Кровь начала медленно приливать к щекам, пока я смотрела на него. Нахмурившийся, Чупачупс дернул щекой и… Демонстративно уронил вилку на пол.       Блять.       Я с остервенением начала дёргать Локи за руку, впиваясь ногтями в кожу. Но было поздно — Питер быстро опустился вниз и, судя по тому, как он замер в согнутом положении, парень все увидел. — Ненавижу тебя, — обреченно шепчу, смотря на абсолютно непроницаемое лицо Паркера, вернувшегося в нормальное положение. Его эмоции выдавали лишь слегка покрасневшие уши и напряжённая челюсть.       Локи как ни в чем не бывало убирает руку с моей ноги. И, подхватив недалеко стоящий графин, заботливо подливает мне гранатовый сок в стакан. Какой же он — чтоб его — заботливый.       После этого мы еще какое-то время сидели, и прием пищи проходил относительно спокойно. Наташа иногда о чем-то спрашивала меня, подшучивала над Скоттом. Локи с самым интеллигентным видом трапезничал и явно не чувствовал за собой никакой вины. В сторону подростков я старалась не смотреть — хватило, достаточно.       Я сбежала почти сразу. Молча встала из-за стола и, сославшись на плохое самочувствие, быстро покинула обеденный зал. Надо было срочно сменить обстановку, отвлечься.       Надо было сделать хоть что-то для того, чтобы не натыкаться на этот взгляд снова и снова.       Злиться на Локи было бесполезно, ведь виновата в произошедшем только я сама. Неужели он был прав? В том, что я не создана для всего этого. Сама закрутила все это, создала себе проблемы. Хотя казалось бы, так даже лучше. Ведь теперь Паркер не то что общаться, он теперь ко мне даже на километр не приблизиться после того, что он увидел под столом.       С чего ему вообще подходить ко мне? У него же подружка. Такая милая, начитанная, обычная. Такая типичная девочка-подросток с тягой к неуместному сарказму и отрицанию всего и вся. Такая не такая, как я.       Я уже говорила, что меня может стошнить? — Ева!       О, нет. Нет-нет, только не это.       Я ускорила шаг, чуть ли не бегом бросившись к лифту. Всего-то надо было добежать до заветной кнопки и как можно быстрее ее нажать. — Ева, подожди! — Отстань, — малодушно пробормотала я, уже протягивая вперёд руку.       С силой ударила по кнопке. Секунда, две, на седьмой серебристые двери плавно разъезжаются. Я заскакиваю в небольшое помещение и поспешно жму на все этажи подряд, лишь бы только двери закрылись.       Конечно, они не закрылись.       Чупачупс успел просунуть руку прежде, чем двери схлопнулись перед его носом. — Я не хочу разговаривать!       Он быстро проскользнул в лифт вслед за мной. Двери закрылись, и мы с ним остались один на один. Я вжалась в угол, широко раскрытыми глазами смотря на Паука. Отвратительное чувство сковало грудь и мешало нормально сделать вдох. Боже, да что со мной такое? Неужели мне стыдно? — Но нам нужно поговорить, — качнул головой парень, делая шаг ко мне. Сегодня на нем была простая футболка с изображением из комиксов и потертые джинсы, кеды. Все такое простое, а сам он — такой милый и уютный, такой «как всегда». Я с трудом подавила в себе волну умиления, взяла себя в руки и изобразила на лице холодность: — Зачем? — Ева, да что с тобой происходит? — Недоуменно спрашивает он, а я почти взрываюсь от его вопроса. Я тут буквально умираю от сомнений и терзаний, а он еще спрашивает! — Зачем я тебе? Скажи мне, Питер Паркер, для чего нам разговаривать? — Мне хочется подойти к нему. Взять его за плечи и хорошенько так потрясти, чтобы вытрясти из него жуткий недуг с именем «Мишель». — Я не понимаю тебя, Ева, — он хмурится, вновь пытается приблизиться. В то время как я почти врастаю в холодную стену лифта, — Все же было нормально, а потом ты внезапно стала такой холодной и отстраненной. — Даже не знаю, почему так вышло, — цежу, щуря глаза от злости, — Я тебе не игрушка. Нельзя брать меня на время и играть, а потом выбрасывать. — Я никогда не играл в тебя! — Протестующие вскрикивает Питер. Раздается звук, извещающий о скором прибытие лифта на нужный этаж. Прежде чем машина останавливается, Паркер резко ударяет по панели кнопок — и мы, слегка качнувшись, замираем в воздухе. — Ты что творишь?! — Я буквально задыхаюсь от возмущения, — Быстро нажми на кнопку, я хочу выйти! — Никто отсюда не выйдет, пока мы не поговорим, — уверенно произносит он. И с каких пор таким крутым стал? Я резко бросаюсь вперед, надеясь оглушить парня, но он с легкостью перехватывает занесенную для удара руку и сбивает меня с нужной траектории. Я больно ударяюсь об стену и шиплю, досадливо потирая плечо. Эмоции всегда негативно сказывались на моей реакции, но чтобы так?       Новая попытка оканчивается новым толчком и несильным ударом по спине. — Ева! Я не хочу драться, — он явно прикладывает усилия, чтобы голос звучал ровно, и ожидающе смотрит на меня, но я снова и снова кидаюсь на него. Злость застилает глаза, соображать становиться труднее. В какой-то момент он перехватывает меня и прижимает к стене, схватившись за мои плечи. — Да что ты пристал ко мне? — Тяжело дышу, злясь на возникший в груди жар. Он стоял слишком близко, он сжимал мои плечи слишком сильно. Не смотри, блин, на напрягшиеся мышцы под тканью футболки. — Этот асгардец, — он пытливо смотрит мне в глаза, — Он обижает тебя? Ты пыталась убрать его руку, он угрожал тебе? — Чего? — Я хлопаю ресницами, разом теряя весь свой боевой настрой, — Нет! Он просто кретин. С чего ты это взял вообще? — Вижн сказал, что вы с ним часто ссорились. Ева, если он доставляет тебе проблемы — скажи мне, — я начинаю смеяться. Он от удивления ослабляет хватку, чем я сразу же воспользовалась — откинув его руки, я отошла на безопасное расстояние. — С чего ты взял, что я буду тебе что-то рассказывать? — Спрашиваю, и, не дожидаясь ответа, жму на кнопку. Лифт возобновляет движение, а Питер смотрит на меня своими темными-темными глазами, — Тебя это вообще не касается. — Ева, я думал, что между нами что-то… — Что у тебя с этой Мэри Сью с кудряшками? — Вопрос в лоб. Он сбивается и в точности копирует мое недавнее поведение — пугается невесть чего, делает шаг к стене. Потому что ему стыдно. — Не называй ее так! — Вот что между нами, Чупачупс, — я выхожу из лифта и, даже не взглянув на номер этажа, быстро ухожу как можно дальше по коридору.       POV Автор       Надо поговорить. Он был прав, нам и вправду надо все обсудить. Так больше не может продолжаться, а не то я рискую загреметь прямиком в психиатрическое отделение с мягкими стенами и бесшовными рубашками.       Примерно в таком ключе рассуждала Ева, пока кралась в тени длинного коридора. Белые волосы и круги под глазами делали ее похожим на призрака, выбравшегося из своей могилы с целью попугать случайных прохожих. Хотя, если бы кто-то в этот момент встретил девушку, то точно бы испугался.       Она устала.       Сама не поняла, как своими же руками затянула эту петлю на своей шее. Случайная встреча, глупое желание «развлечься» и безалаберное поведение. И каков результат — она влюбляется в мальчишку, не может спать по ночам. Просматривает социальные сети, следит за его передвижением. Постоянно думает о нем, не может выкинуть из головы.       Из ее головы вообще много чего надо было выкинуть.       Его поселили на другом этаже, видимо, чтобы была возможность соседствовать с друзьями. Ева на мгновение останавливается, оглядывается. И поочередно подходит к каждой двери, прислушивается. В первых двух тишина, во второй же справа она слышит какие-то звуки.       Девушка нервно кусает губы. Прижимается щекой к деревянной поверхности и вслушивается в происходящее за дверью. Кажется, она слышит смех. Питер? Секунды тянуться слишком медленно, пока, наконец, она не услышала того, от чего внутри все рухнуло и, кажется, разбилось.       Девичий стон.       Может, показалось? Нет, не может быть. Надо проверить, постучаться и убедиться во всем лично. Но новый стон не оставляет никаких сомнений, и Ева, как ошпаренная, отскакивает от двери. — Чупачупс, — шепчет она, отступая обратно в тень. Разворачивается и быстро-быстро уходит прочь.       Однажды один хороший знакомый сказал ей: — Мозги — это херня. Сколько раз мне их вышибали, и хоть бы что. Я тебе даже скажу, что мне это на пользу шло. Неплохо очищает мысли, понимаешь? Хех. А вот с сердцем все сложнее. Помню, это был четверг. Прямо после дождичка, когда я решил развлечь себя увеселительной прогулкой в тюрьму строгого режима. Кому-то очень срочно понадобилось завалить одного опасного парня. Так вот, я ошибся камерой и попал к местному головорезу, он сидел в одиночке. Сердце мне вырвал из груди, прикинь? «Чувак, некрасиво вышло» — говорю ему. И ноги ломаю, но это уже отдельная история. О чем я вообще? А, точно, не дерись только. Сердце это, значит, я потом отращивал. Долго и мучительно. Не поверишь, но до сих пор иногда ноет.

***

      Когда Локи открыл дверь, то увидел перед собой Еву.       Она стояла, подпирая косяк, и, судя по всему, до появления бога лжи дремала стоя. Растрепанная, босая и явно нетрезвая — принесла же нелёгкая. — Добрый вечер, — протянул мужчина, складывая руки на груди и оценивающе оглядывая девушку. Короткое платье помято, белые волосы спутаны. В одной руке она держала снятые каблуки, в другой — стеклянную бутылку. — Привет, — она улыбнулась ему, и эту улыбку он видел не раз. Разбитую, искусственную, вымученную. Он видел эту улыбку в зеркале почти каждый день. Забавно, но у смертной без труда получалось скопировать его ежедневную гримасу, демонстрируемую окружающим. Без помады ее губы были совсем бледными, будто девушка только что вернулась с мороза. Оглядев мужчину с ног до головы, она спросила, — Позволишь? — Что такое? Твой очаровательный мальчик дал тебе заднюю? — Голос трикстера сочился сарказмом. Он хотел сказать совершенно другое, но вопрос вырвался сам, против его воли. Знали бы боги, как он сейчас злился — на глупую смертную, на ее не менее глупую влюбленность. Немыслимо, что она посмела не то что сказать, заикнуться о том, что испытывает чувства к дураку в трико, тем самым поставив мальчишку выше него. И как только осмелилась? — Значит, позволишь, — кивнула она и толкнула брюнета в грудь. Он невольно сделал несколько шагов назад, скорее от неожиданности, нежели чем от силы удара.       Тем временем Ева зашла в комнату, закрыла за собой дверь и при этом не забыла провернуть замок. Звук щелчка механизма прозвучал слишком многообещающе в повисшей тишине. Она бросила туфли в одну сторону, бутылку — в другую, на кресло неподалёку. В полумраке мелькнули желтые глаза, когда она двинулась в сторону мужчины. Ее походка напоминала движения брошенной куклы, чьи шарниры были поломаны.       Локи облокотился на комод, расположив руки по обе стороны от себя и наблюдая за приближением беловолосой девушки. Где-то в коридоре слышались голоса Мстителей, они о чём-то спорили. Жалюзи на открытом окне покачивались в такт ветру, рядом со зданием проехал автомобиль. Глупые людишки вечно куда-то спешили, даже ночью они не могли угомониться и отвлечься от своей суеты.       Иногда отвлекаться было просто необходимо. — Ты пьяна, — недовольно кривит губы трикстер, когда Ева подходит к нему вплотную. Она корчит лицо и недовольно откидывает мешающиеся волосы назад, обнажая худые плечи. Открытые, беззащитные. Пошатнувшись, она цепляется за одежду стоявшего как статуя мужчины и тянется к нему, но тот отворачивается. Ее это нисколько не смущает, она фыркает где-то в районе его шеи и внезапно опускается на колени. От этого простого движения внутри все вспыхивает, загорается пожаром. — Боги, Ева, тебе надо прийти в себя, — он старается оставаться спокойным, но голос предательски понижается на несколько тонов. Холодные тонкие пальцы уверенно расправляются с ремнём брюк, ширинкой, — Ты хоть понимаешь, что делаешь? Может, перепу… Один Всемогущий…       Локи всегда отличился выдержанностью и хладнокровием, старательно поддерживая созданный вокруг себя образ. Он с презрением смотрел на веселье асгардцев и то, как они придаются эйфории на пирах. Не понимал, как можно было допиваться до такого состояния, чтобы без разбору лезть ко всему, что движется. С не меньшим презрением он смотрел на женщин, так же присутствующих на торжествах. На то, как они легко ведутся на неуместные комплименты и позволяют делать с собой все, что вздумается.       Он без труда мог бы влиться в это все, принять правила игры и позволить себе расслабиться. Пару раз он так и делал — девушки, избранные богом, сдавались сразу же. И потом еще долго преследовали его, то и дело ловя в коридорах и прося о новой встрече.       Ева не стала какой-то особенной. Сначала. Его привлек яркий образ, белоснежные длинные волосы и ярко-желтые глаза. То, как она поддалась его обаянию, как не испугалась довольно частых проявлений скверного характера. Юная и красивая, она наивным мотыльком полетела на пламя.       Это должно было стать простым развлечением, не более.       У него была привычка — залезать в головы людей. Считывать эмоции, ловить обрывки мыслей. Делать для себя выводы и вынуждать человека делать то, что ему нужно. При дворе это было необходимостью, на Земле же — незаурядным развлечением. Он понял, что с девчонкой что-то не так в первую же их ночь, проведенную вместе.       Множество переливов, таких несвойственных кукольному образу. Злость, гнев, ненависть. Боль. Отдаваясь ему в хранилище, она будто бы отвлекалась от всего этого, насильно прятала в глубину сознания.       И тогда он, Локи, осознал — им воспользовались. Поимели, при чем буквально. И прямо сейчас делали это снова.       Терпкое возбуждение стекает вниз по животу. Глаза застилает дымка, когда он чувствует ее прикосновение, ее руки и губы. Возбуждение, вспыхивающие под ее пальцами. Он не противится, позволяя ей взять инициативу на себя.       Хотя, будем честными, разрешения она и не спрашивала.       Ее умения не шли в сравнение с тем, что вытворяли наложницы во дворце. Но что-то окрашивало каждый ее жест в яркий цвет, придавало особый терпкий вкус и находило отклик в груди трикстера.       Он обреченно откидывает голову назад, впитывая в себя ощущения. То, как она оставляет поцелуй на налитой головке и медленно растягивает влажную дорожку вниз. Вновь возвращается наверх, словно дразня мужчину. И улыбается — он чувствует ее улыбку кожей — продолжая свою игру.       Жарко и влажно. На ее губах трещинки, и он так же чувствует их. Каждую, он может их сосчитать.       Несерьезная интрига со смертной обернулась ударом по божественному самолюбию. И Ева, в чьем сердце поселился другой, стала полноценным противником. А ее влюбленность — помехой, способной лишить его интересной игрушки.       Внизу живота формируется тугой узел, постепенно затягиваясь с каждым движением языка смертной. Локи опускает глаза вниз, смотрит на белую макушку напротив своего паха. Сглатывает ком, застрявший в пересохшем горле, и запускает пальцы в мягкие волосы, сжимает в кулак.       Как бы Ева не хотела продолжить выводить мужчину из себя, все равно сдаётся и не может сместиться с траектории, заданной асгардцем. Под напором выпадов его руки она послушно скользит вверх-вниз, слыша сбитое дыхание Локи и чувствуя дрожь в его ногах. Как же глупо и нелепо, что он поддаётся простой девчонке с Земли, позволяет ей все это. Каприз бога, обернувшийся для него проблемой.       Желтоглазый бес.       Она замирает, словно подслушав его мысли. Вскидывает на него свои глаза, лихорадочно блестящие в полумраке комнаты. Смотрит, ожидая чего-то. — Что? — Невнятно спрашивает Локи, испытывая физическую потребность вновь ощутить ее горячий рот на себе. В этот момент он готов просить ее, умолять ее. Лишь бы не останавливалась. — Мне надо прийти в себя? — Ее шёпот щекочет подтянутый живот трикстера, по спине бегут мурашки. Скрипнув зубами, мужчина хмурится — она в ответ смеётся. Сумасшедшая. — Издеваешься? — Змеем шипит Локи и, сжав белые пряди, вынуждает девушку подняться с пола. Резко разворачивает и, подхватив ее, усаживает на комод. Хватает колени и широко разводит в стороны, задирая ткань платья. — Да, — выдыхает она, откидывая голову назад. Он с жадностью припадает к ее шее, оставляет красные пятна на коже.       Сдирает платье вниз, плотно прижимая тканью локти девушки к телу. Вдох-выдох, обжигающе злой взгляд — ей больно. Игнорируя недовольство девушки, он спускается к ее груди. Вновь целует, кусает, зализывает укусы. Она не недовольна, стонет и царапает его.       Прижимает к себе, делает несколько шагов к противоположной стене и кидает ее на кровать. Бросается следом, нависает над ней. А она вытягивается на животе и смотрит на него, слегка повернув голову. Тяжело дышит и закусывает губу.       Локи рычит. Подстегиваемый почти животным возбуждением, он ещё больше задирает юбку — треск ткани — и прижимается к ней бёдрами. Нижнее белье постигает такая же незавидная участь, как и платье. — Мм-м! — Она кусает его ладонь, когда он входит. Прогнувшись в спине, Ева стонет и жмурится как кошка, раскачиваясь в такт рваных толчков.       Учащенное дыхание обоих, то и дело срывающиеся стоны, скрип совсем не старой кровати. Перекатывающиеся мышцы на его спине и ее стиснутые до белизны костяшек пальцы. В окно смотрит стыдливая луна, и казалось, что даже стены покраснели от услышанных звуков.       Случайный свидетель, застав пару за подобным, поспешно отвёл бы глаза в сторону и поспешил скрыться с места преступления. За таким нельзя было наблюдать долго — слишком жарко, интимно. Белое с чёрным, два тела в полумраке комнаты. Вижн, парящий снаружи вдоль стен Базы, услышал странные звуки из ближайшего окна. Обычно, он не позволял себе подглядывать за Мстителями, особенно после того, как застал мистера Старка и мисс Потс. Но в этот раз неведомые силы сами подтолкнули его к окну, вынуждая заглянуть.       Нечеловеческие глаза расширились от удивления. Прикрыв рот рукой, Вижн какое-то время смотрел на происходящее в спальне асгардца. А затем быстро взлетел вверх и растворился в каменной поверхности.       Двое даже не заметили его, полностью поглощенные друг другом. Пальцы трикстера оставляли красные следы на ее бёдрах и талии, когда он притягивал девушку к себе все ближе и ближе. Ева совершенно потеряна, кажется, что она вот-вот потеряет сознание. Опухшие и искусанные губы, полуприкрытые глаза и пульсация во всем теле, бьющая волнами.       Даже не подозревает о негласной войне. Не догадывается, что если бы не глупое задание и артефакт, то она была бы обречена. Чуть больше времени, и трикстер не оставил бы ее так легко.       Время в комнате будто остановилось. И пока стрелка часов снова и снова описывала круги на циферблате, они отдавались друг другу без остатки. Сгорали в своей страсти, пока не рухнули на кровать, изможденные. — Ты просто невыносима, — мужчина поднимает голову и смотрит на девушку. Несложное заклинание иллюзии в комнате Паука, имитирующие стоны молодых людей — и вот она здесь, его желтоглазая проблема. Лежит на боку, все ещё тяжело дышит, и ее белые волосы змеями вьются по плечам и спине. Не удержавшись, он притягивает Еву и укладывает себе на грудь, запустив руку в спутанную шевелюру. — Но ты же терпишь, — она скользит пальцами по поджарому телу, очерчивая кубики пресса и впадину пупка. От простой ласки брюнет ёжится, его бледная кожа покрывается мурашками.       Какое-то время они молчат, каждый думает о своём. Снова становится слышен ход часов. Бросив взгляд на стену, откуда исходил звук, Локи отмечает, что близится рассвет. — Скоро взойдёт солнце, — негромко говорит он, оглаживая худую спину. Чувствует каждую выступающую косточку, может пересчитать все позвонки, — У нас есть пара часов, чтобы поспать. В полдень мы с Тором заберём артефакт и вернёмся домой.       Ответом ему служит тишина. Он вслушивается в тихое дыхание, чувствует грудью ее сердцебиение. — Ева? — Да? — Я могу забрать тебя с собой. В Асгард, — это поражение. Самое громкое его падение, головокружительный проигрыш. Он насмехался над собственным братом, высмеивая его слабость к смертной. И что же в итоге?       Это азарт, не более. Ему нужно чуть больше времени. Выжечь ее привязанность к мальчишке, испепелить эту слабость. И завладеть ее полностью, всей без остатка. О, как бы она пожалела о том дне, когда улыбнулась ему. — Ну и дурак, — беззлобно шепчет она ему в грудь, не подозревая о коварных планах, — Не нужна я тебе там со своими «сомнительными чувствами», помнишь? — Помню, — он усмехается. И считает минуты, проведенные с ней в кровати. Считает до того момента, пока не проваливается в сон.