Дотронешься - убью

- Хм, правда что ли? - брюнет оттолкнул меня к стенке и навис надо мной, - А что ты тогда будешь делать, если я останусь? - он склонил свою голову к моему уху и прошептал, - А, Лёшик? Моё сердце забилось, как птица в клетке, тело начал охватывать жар. Он был слишком близко. Я не мог выдавить из себя и писка. Удаленным желанием я хотел, что бы он остался, но я не мог придумать не одного предлога. Поэтому я просто ожидал, что же будет дальше. Прозвенел звонок. - Молчишь? - продолжал мурлыкать Кирилл, еле касаясь своими губами моего уха - А где же твои злобные фразочки? Они мне так нравятся. Я не видел, но чувствовал как он улыбается. Его рука скользнула мне под рубашку со стороны спины и парень притянул меня к себе. - Перестань, - спокойно произнес я, стараясь не смотреть ему в лицо, - Это бесит. Брюнет на мгновение замер, а затем выпрямился и прижал к своему телу еще сильнее, оставив одну руку на спине, а вторую положив мне на затылок. - Я хоть и дурак, но не на столько. Я прекрасно вижу, что тебе это нравится. Почему ты не хочешь в этом признаться? - теребя мои волосы пальцами, тихо говорил парень. - Ты дебил или прикидываешься, - рявкнул я и попытался вырваться из объятий, - Никому не нравится, когда над ними посмеиваются! Я это прекрасно знаю, потому что я так поступаю со всеми. Я дергался и пыхтел, как майский жук в спичечном коробке, но мои усилия были напрасны. Сильные руки Кирилла и с места не сдвинулись, только сильнее сжали меня. Я тяжело выдохнул воздух, собрал в себе всю храбрость и продолжил, - Я слышал, как одна особа хвасталась свиданием с тобой. Мне как-то фиолетово, но сам факт того, что человек играет на два фронта мне не приятен. Так что лучше перестань меня донимать. Пока я говорил, мой голос дрожал. Я сбивался и делал длинные паузы. "Я сказал, теперь он отстанет от меня", - думал я, но не испытывал никакого облегчения. - Ясно, - задумчиво произнес парень и перевел свои руки на мои плечи. "ЯСНО? И ЭТО ВСЁ, ЧТО ТЫ МОГ СКАЗАТЬ? ВЕСЬ ТВОЙ СЛОВАРНЫЙ ЗАПАС?" Я подставил руку ко лбу, и выражением лица показал весь самый пиздец данной ситуации. Я хотел уже было уйти из лап этого парня и посетить уже начавшиеся занятия, но он неожиданно продолжил свою речь. - Я никому не назначал свидания. Она не так всё поняла. Она мне абсолютно безразлична. Единственный человек, который мне интересен - это ты. Я люблю тебя, Лёша. Понимаешь? "Люблю тебя" - эхом отскакивало в моей голове раз за разом и не собиралось прекращать. Мне стало тяжело стоять и думать о чем либо другом. Больше пяти минут я не мог ничего ответить, не мог пошевелиться и не мог элементарно перевести взгляд с пола на атлета. - Ха, не смеши! - ухмыльнулся я, "догадавшись" в происходящем, - Небось со своими дружками на всю школу хочешь меня опозорить, выдав меня за педераста! Отвали, скала, - произнес я и резким движением скинул его руки со своих плеч. Кинув презрительный взгляд, я собирался отчаливать. - Хочешь докажу? - спокойно спросил Кирилл. Я рассмеялся и сквозь смех проговорил: "Ну попробуй", а брюнет, взяв меня под локоть, зашагал в направлении неприметной двери. Открыв её я увидел маленькую комнатушку, в которой умещалась старая обшарпанная парта, пару ведер, швабры и несколько стопок бумаг. Первая мысль, которая пришла в голову, это та, в которой моё белое личико раскрасят в ярко-фиолетовый цвет. Цвет синяков. Я легонько вздрогнул, но остался смиренно ждать расправы за все мои издёвки. Дверь закрыли изнутри и комната погрузилась в полумрак - через маленькое окошко на улицу просачивался свет. Я зажмурился. И в то же мгновение я почувствовал как руки Кирилла ложатся мне талию, а его тёплые губы не спеша целуют мои щеки сверху вниз, спускаясь всё ниже к шеи. Его губы нежно касались моей кожи, затем отстранялись и снова примыкали ко мне, постепенно опускаясь вдоль моего тела всё ниже и ниже. Сначала меня легонько ласкали по щекам, совсем слабо затрагивая меня. Перейдя на шею мягкие прикосновения превратились в более интенсивные поцелуи, с ощущаемым теплом переменного дыхания. Его руки плавно перебрались мне под рубашку и гладили мне спину , иногда останавливались, слабо сжимая мою кожу, плечи. Маленькая комната наполнилась моими тяжёлыми краткими вздохами и неравномерным дыханием Кирилла. Стало жарко. И не только на внешних частях тела, но и внутри меня разгоралось что-то ещё неизвестное для меня. Оно было приятным и отталкивающим одновременно. Я чувствовал как будто внутри меня, на территории от колен до самой груди, кто-то устроил массовое празднование с многочисленными фейерверками. Кирилл перевёл свои руки с моей спины на живот, одной рукой приподнял низ рубашки, и, присев на корточки, стал ласкать своими губами область пупка и его округу. От его действий моё тело охватила дрожь, оно загорелось ещё сильнее, а с моих губ слетел протяжный стон. Я закрыл глаза. Кирилл опустил рубашку, оставив ладонь на животе, поднялся до уровня моего лица и поцеловал. Это было ужасно. С его стороны я чувствовал горячий язык, который ловко двигался во всех направлениях, которые только возможны, я ощущал мягкость губ, когда те заключали мой язык и губы в лёгкие засосы, я постанывал от лёгких его покусов… А я… Я еле-еле ворочал язык вверх-вниз, в надежде задеть те участки, до которых дотрагивался ранее, я не мог сглатывать слюну, из-за чего она скапливалась внутри ротовой полости и хлюпала не переставая. Я даже не мог закрыть рот и чувствовал как стекает моя слюна по подбородку. Мне было жутко стыдно. Я сгорал от позора и не останавливаемого желания… Кирилла? Рука с живота резко скользнула на брюки, быстрыми движениями пальцев мой ремень, пуговица и замок были расстёгнуты. Я открыл глаза и протестующе замычал, пытаясь своими руками остановить большую ладонь Кирилла, уже скользящую вглубь моих трусов. Но после первого же прикосновения к моему детородному органу я лишь вцепился пальцами в руку брюнета, давая свободные движения. Я стонал и продолжал пытаться отвечать на поцелуи Кирилла, а тот без остановки лёгкими движениями водил своей рукой по моему вставшему члену. Сначала вверх, а затем вниз. Я не заметил в какой момент с меня слетели брюки и когда точно были сдёрнуты книзу трусы, но большой и указательный пальцы руки Кирилла уже были сомкнуты в кольцо. Двигаясь в том же направлении, что и раньше, пальцы сжимались сильнее, как только подходили к головке и ослаблялись при движении вниз. Парень оторвался от моих губ и опустился на колени , лицом ко мне. - Что … ты… - я попытался спросить «Что ты делаешь?», но горячее дыхание парня донеслось до моего пениса и я лишь смог издать очередной неравномерный выдох. Я вцепился пальцами в парту, о которую опирался. Дрожь не проходила, а наоборот нарастала. Теперь я даже не мог пошевелить ни одной конечностью. Мягкие губы поцеловали в самую верхушку моей горячей пульсирующей плоти. Я выдал совершенно непонятный звук, который был похож на крик птицы, захлёбываясь от болота, в котором тонула. Далее эти же губы обхватили «меня» вокруг и медленно захватывали всё на своём пути, затем возвращались обратно и снова наступали вперёд, уходя дальше. - Ах.. нет… я… не… хочу… я … я не буду … больше … не … надо... прошу… Ох… боже… это… что это… мне… мне так… ох… нет… - Шептал я, вперемешку со стонами. Я открыл глаза на столько, на сколько мог. Как оказалось, меньше, чем через минуту, я кончил. И сделал я это прямо в рот Кириллу – на уголке его рта поблёскивала жидкость, явно не похожая на слюну. Парень посмотрел на меня, облизнул губы и легонько улыбнулся. От его жеста к моему горлу поступил комок с привкусом рвоты, мне показалось, что я могу прямо на него вылить весь этот «супец» прямо сейчас. Однако я на ходу натянул трусы, поднял брюки, застегнул их лишь на пуговицу и вылетел вон из этой комнаты. Пробежав коридоры и лестничную площадку я остановился на крыльце школы. Сложившись пополам и засунув два пальца в рот я попытался опустошиться, но, к моему удивлению, ничего не вышло. Я принял еще несколько попыток, но все они увенчались провалом. Тогда я ушёл за угол школы и закурил сигарету. «Сука! Ненавижу его. НЕНАВИЖУ — думал я, сидя на бетонной плитке и выкуривая очередную сигарету. Я курил их друг за дружкой, как только одна заканчивалась, я сразу доставал другую. Мои руки дрожали. Я материл это ублюдка как только мог, — Ты мне всё испортил, осколок Эйфелевой башни. Всё. Ненавижу тебя с того момента, как ты перевёлся в эту школу. Из-за тебя я теперь вынужден жить так…» — Лёшик? Что ты тут делаешь? — неожиданно для меня, на горизонте появилась знакомая блондинка. — Сижу, — буркнул я, — Ты же сказала, что к врачу пойдешь, дк что ты тут забыла? — А я уже сходила. Оказалось, это всего лишь прыщик. Несу вот справку от врача, что бы не придрались на счёт прогула, — оживлённо протараторила Ленка, но потом её воодушевленный рассказ прекратился, — Что с тобой? — А что не так? Сижу, наслаждаюсь ядовитым дымком сигарет. — Ты какой-то не такой. И портфель твой где? Ты же его нигде не оставляешь. Или уже не боишься, что залезут и увидят твою недопушку? Погоди. А почему ты не на уроке? — закидывала меня вопросами подруга. Я был в самом ужаснейшем настроение. Всем нутром желал кому-нибудь пиздануть в морду. И я не сдержался. — Что за допрос, блять? Сижу нахуй и сижу. Никого не трогаю, — крикнул я, попутно жестикулируя руками. Брови девчонки вскинулись вверх, губы сжались. Я обидел её. Но мне было всё равно. Я сорвался и меня уже было не остановить. — Как же вы меня все заебали, вашу ж мать, а. А особенно это хуйло длинноногое! Хули он до меня докопался? У него план по уничтожению меня, зуб даю! — Выкрикивал я. — Ты про Кирилла, — тихонько начала подруга, — Если да, то ты ошибаешься, он… — Да что ты вообще знаешь? — перебил я её. — Много чего! — обиженно заявили мне в ответ, — Когда я с ним разговаривала, Кирилл сказал, что… — я снова перебил. — В смысле, блять? В смысле «разговаривала»? Когда ты с ним успела поболтать? И какого хуя вообще?! — Ну… — начала блондинка, — На той неделе ты внезапно пропал. И я решила… — Решила сменить друга? — Я уже не хотел слушать. Мне было не по себе от того, что от меня скрывал что-то человек, которому я больше всего доверял, — Похуй мне. Вали, предатель! Я толкнул Ленку в сторону и пошёл прочь. Я кипел изнутри. Я готов был застрелиться от таких поворотов за один день. — Лёша, стой, — донёсся крик. — Отъебись. Я тебя знать не хочу, — не поворачиваясь кинул я. — Нуу. Лёша.*всхлип* Всё не так! — Кричала предательница, запинаясь и всхлипывая. Было ясно, что она ревела. Но я не собирался останавливаться. Она для меня больше никто.       Звонки от неё поступали на мой мобильный всё время, куча сообщений от неё же висели в соцсетях, не смотря на то, что прошёл лишь час. Я не отвечал. Не хотел с ней разговаривать. Я лишь распластался на своём диване и уткнулся лицом в стену. Я не знал, что мне делать.       Внезапно звонки прекратились. Я взглянул на циферблат часов — два часа дня. В голове промелькнула мысль и я соскочил со своего лежака. Быстро оделся, выбежал из дома и направился на автобусную остановку. Заехав в школу и забрав свой рюкзак с вахты — там находятся все утери нашей школы — я продолжил путь. Пройдя несколько домов я вышел на трамвайные пути, дождался нужный номер и уехал.       Сойдя на станции я снова глянул на часы. Уже было без пяти три. Успокоившись, что я не опоздал, я облегченно выдохнул и зашагал в большое здание белого цвета с золотыми узорами на стенах.       Частная школа имени Святой Ольги. Здесь учатся отпрыски богатеньких родителей, невероятные гении для своих лет и моя младшая родня сестра. Да, по факту, она лишь на половину мне родная, так как мать её родила от этого упыря — отчима. Родного отца я никогда не знал и не видел, а когда мне было шесть мать познакомилась с «Серёженькой». Тьфу, блять! Но девочка нисколько не походила характером на своего папашу, пока росла она много времени проводила со мной. Я же как-то не отторгал этого лягушонка и даже иногда учил её чему-то своему. В общем, с отчимом отношения у нас не складывались. И в 16 лет меня выкинули на квартиру, в которой я теперь живу. Выкинули, как надоевшее домашнее животное. Но почему-то деньги высылают…       «Подумать только: я не виделся с ней пол года, с её дня рождения. Вроде ей исполнилось девять. Или восемь? , — размышлял я, сидя в фойе первого этажа на скамейке, — Ай, не важно. Главное, что бы она не изменилась. А то я её не узнаю и пропущу мимо». Не прошло и минуты, как я подумал об этом, и со стороны послышался детский голос. — Что этот «белый» забыл в чертогах гетто? — скрестив руки на груди, в стойке рэпера стояла маленькая девочка с двумя хвостиками из чёрных волос на голове, в клетчатом сарафане красного цвета и в беленьких балетках. — Хочу вашу грёбанную обитель стереть с лица земли, — приближаясь к девочке, улыбаясь сказал я. Как я подошел, она окинула меня взглядом, не двигаясь с места, а после прижалась ко мне, обняв обеими руками. — Братишка, — произнесла мелкая. — Привет, пиявка, — Я улыбнулся, погладил её по голове и обнял в ответ.       Её забирает из школы отчим. Всегда в одно и тоже время — в пол четвертого. Заканчивает сестра в три, и, пока её не встретят, она должна ждать тут. Я бы хотел с ней остаться дольше, чем десять минут. Но мне категорически запрещено с ней видеться наедине. — Ну, ты не скучай, — присев перед малышкой на корточки начал я, — Ты же знаешь правило. Мне пора идти. — Давай сбежим, — взяв за рубашку сказала она шёпотом, — Пожалуйста, я очень соскучилась.       «Сбежать»? Это так по-бунтарски. Собственно, это в моем стиле и удивляться тут нечему, этой мелкотне я много чего разрешал, пока в одиночку присматривал за ней. В любой другой ситуации я бы так и поступил — плюнул бы на все и делал что захочу. Но, в таком случае, мои отношения с родственничками станут ещё хуже. Что станет со мной — насрать, я живучий и выкручусь из любой ситуации. Но моя маленькая сестричка лишится последней возможности видеть свою любимую «игрушку» — меня. — Любаш, — начал я, — я бы тоже хотел тебя забрать к себе хотя бы на несколько часов. Но ты же знаешь, твоя мама будет волноваться. -Я не Любаша тебе! — заявила сестра с наигранно-невозмутимым выражением лица, — Ты что забыл? Я — индеец по имени Чи-ананг! * А ты — мой пленник Гачи-Вобозо! ** Я рассмеялся. Когда-то давно мы смотрели какой-то фильм про индейцев и решили дать друг другу имена по их обычаям. — Хорошо, моя госпожа, — начал подыгрывать я, — Я только сделаю небольшой звоночек. Я подмигнул сестрёнке и достал свой телефон. Открыв телефонную книгу, я выбрал контакт и нажал кнопку «вызов». Молчание, а затем длинные гудки. Я начал немного нервничать. Я редко созваниваюсь с матерью, в основном только по вопросам моей самостоятельности или же каким-то бытовым делам. — Ало, — донеслось из динамика телефона. — Хм, привет, мам, — все ещё немного нервничая я стал тороторить — Как дела? Слушай, можно мы с Любой погуляем немного вдвоём? Я обязательно приведу её домой лично. — Лёша, ты же знаешь как к этому отнесется Сергей, — спокойно ответили мне. — Да срать я на него хотел! Он мне вообще никто. Я лишь хочу повидаться со своей сестрой, — раздражённо буркнул я. — Я все понимаю, зайчик мой, но может тогда ты придёшь к нам в гости. Я позвоню Сергею и предупрежу, он заберёт вас вдвоём. Только давай без твоих выходок. — Это что мне ехать в одной машине с НИМ? И я же просил, не называй меня так! Аж тошнить начинает. На другом конце провода расмеялись. Ну серьёзно, сколько можно меня так называть? Те зубы-лопаты, что были у меня в начальных классах уже давно сменились на красивые и ровные. Почему бы не называть меня пираньей за мои постоянные шуточки, высасывающие кровь или же на худой конец грозной акулой, за частную улыбку, как у маньяка? Почему, ебанаврот, заяц? Гребанный заяц! Ушастая и пушистая тварь земная. Я же не ушастый, упаси Аллах!       Ещё немного выслушав нотации о моем должном поведении в присутствии отчима я закончил разговаривать по телефону и сообщил радостную новость для мелюзги. Та стала скакать вокруг меня и громко радоваться. Пока мы ждали её отца она поведала мне все свои наполеоновские планы на меня, касаемые этого вечера. Я решил, что это отличный вариант развеяться от мыслей о действиях мистера жирафа и в тоже время доставить удовольствие лягушонку. Убить сразу двух зайцев одним выстрелом. Черт, и тут эти пушистые! Тьфу!       По дороге до дома матери я старался как можно больше молчать. Малышка же разместилась головой на моих коленях и играла с моим лицом: то шлепала по щекам, то тянула их, то пыталась свой палец засунуть мне в ноздрю, то этим же пальцем теребила мою губу. И каждый раз, когда я отдергивал свое лицо и корчил недовольные рожи, громко смеялась.