Дотронешься - убью

«Пик-пик-пик-пик». Что это за звук? «Пик-пик-пик-пик». Какой противный звон, кто-нибудь избавьте меня от него. «Пик-пик-пик-пик». А, точно. Это будильник. Я чутка приоткрыл левый глаз, чтобы понять где я вообще нахожусь. Приподнявшись с подушки, я ощутил адскую боль в моей голове. «Бля, сколько я вчера выжрал?» — промелькнуло в моей голове. Я находился в кровати своей подруги. Но ее самой рядом не было. В окно поступали весенние лучи утреннего солнца и безжалостно светили мне в глаза. Я подставил ладонь ко лбу как козырек, спрятав глаза от света, и попытался вылезть из-под тоненького летнего одеяла, чтобы найти свой телефон и выключить долбанный будильник. Внезапно моя похмельная вялость сменилась тревогой — я почувствовал, что под предметом постельного белья на мне нет ни клочка одежды. Я слегка приподнял одеяло, дабы убедиться в своих догадках и тут же, резким движением, вернул его обратно. Я был абсолютно голый. Я беглым взглядом окинул комнату в поисках своих трусов, но безуспешно. В дверном проеме комнаты появилась фигура человека. — Выключи уже свой сраный будильник, — с недовольством произнесла она, — И так голова болит, а тут еще звук такой противный. Я резко прикрыл все свое тело одеялом, как пристыженная монашка. От моих действий Ленка рассмеялась. — Это, — со смущением начал я, — Ты не знаешь где мои трусы? — Мы же их закинули в стиральную машину. Ты не помнишь? Сейчас принесу, — сказав это, блондинка скрылась с поля зрения. Через минуту она вернулась с дурацкой улыбкой на лице, — Кажись, ночью мы забыли достать и развесить белье. Всё до сих пор сырое. «Пик-пик-пик-пик» — повторно затрезвонил будильник. От его звука я слегка вздрогнул. Закатив глаза, Ленка подошла к валявшимся на полу брюкам, достала из них мой гаджет и отключила этот гребанный мудильник. — В смысле всё сырое? Зачем вообще надо было их стирать? — я начал заворачиваться полностью в одеяло, чтобы встать с постели. — В смысле зачем? Сам же сказал, что кровь нужно отстирывать сразу, — ответила мне подруга и стала собирать разбросанные по комнате вещи, — Ты на учебу собираешься вообще? Пиздуй уже умываться, выглядишь как бомж с вокзала. С этими словами она вытолкнула меня из комнаты. «Какая кровь? Что, мать вашу, произошло?» Я попытался хоть что-то вспомнить, но не вышло. От сильных раздумий голова начинала трещать еще сильнее. Я зашел в ванную комнату и закрыл за собой дверь. Посмотрев в зеркало, я поморщился. Торчащие во все стороны волосы, как иголки у ежа, огромные мешки под глазами и засохшая слюна у уголков рта. «Ммм. Какой привлекательный молодой человек, — с сарказмом сказал я сам себе, — Хм. Интересно, я слюни пускал или же блевал?» Вытирая полотенцем лицо я краем глаза заметил мусорную урну, а в ней что-то алого-цвета. Заглянув нее, по моей спине прошел неприятный холодок. Скомканные, заляпанные чем-то красным, салфетки почти полностью наполнили собой небольшую тару. «Это точно кровь. Может у Ленки эти самые дни начались? А причем тут тогда мои трусы? — я заглянул в барабан стиральной машины и посмотрел содержимое, — И простынь?» И тут я мгновенно вспомнил, как стою на балконе, рукой, через брюки, сжимая свой член, и заявляю подруге о том, что у меня стояк. Пазл стал складываться в четкую картинку. «Боже, мы переспали?! Кровь, вероятнее всего, как следствие разрыва девственной плевы. А ее бывает так много? А разве Ленка все еще девственна? Ну или была таковой до меня… Мне казалось, что у нее был уже опыт в этом деле, — бормотал себе под нос я, навалившись спиной к стене, попутно судорожно шлепая себя ладонями по щекам, — Это так низко даже для такого мерзавца, как я. Как я мог такое сделать с этой наивной девчонкой?». Раздался стук в дверь. «Ты скоро там?» — донеслось с той стороны двери. Я быстро ответил положительно и постарался привести себя в хоть какое-то спокойствие. Но меня поражало хладнокровное спокойствие Ленки. Поэтому я решил пока не задавать вопросов, а подождать, авось что-то и вспомню. Я сидел на кухне, завернувшись в одеяло как какой-нибудь римский мыслитель, и попивал чай. Ленка сидела напротив меня и, как обычно, что-то читала в ленте социальных сетей. — Лена, познакомься, это интернет. Интернет, это Лена.* Искра, буря, безумие! — с наигранным голосом произнес я. Блондинка подняла на меня взгляд, легонько усмехнулась и сделала глоток из кружки. А я спохватился, — Ты дашь мне свои трусы на сегодня? Девушка чуть не подавилась. Быстро прокашляв она ответила: «И не надейся, извращуга. Сам виноват, что остался без трусов». «Что значит сам виноват? Только не говори, что я принудил тебя к сексу и теперь ты будешь ненавидеть меня. Потому что при таком раскладе я себя тоже буду презирать». Никакие мои мольбы не дали должного результата. Я был согласен даже на самые ужасные трусы в мире, но, главное, чтобы они были чистые и сухие. Но моя верная подруга осталась непреклонной. Она лишь истерически смеялась надо мной и подшучивала. Деваться было некуда, пришлось топать в школу без нижнего белья. Как это вульгарно и не гигиенично! К моему удивлению, без трусов мне было очень комфортно. Слабое ощущение свободы и легкий ветерок, освежающий мои яйца, придавали моей походке больше уверенности. Пока мы шли я все думал, как бы помягче расспросить Ленку о произошедшем ночью, чтобы не задеть ее чувства и не подать виду, что моя дурная голова все забыла. А также думал, что делать с этим долговязым. Ведь все началось с него. Это из-за него мой член теперь меня не слушается, встает где и когда попало, а не как раньше — только с утра. Из-за него теперь в моей голове, помимо привычных мыслей об учебе и садизме, проскакивают эротические фантазии и пробуждают во мне необъяснимые для меня жар и очень сильный, словно животный, голод. Чуть ли не постоянное состояние непонимания выбивает меня из привычного ритма жизни. Я стал плохо концентрироваться на поставленных задачах, более раздражим, хотя раньше мог вообще не реагировать на окружающие меня вещи, внимательность к деталям и вовсе куда-то пропала. После того как он меня поцеловал во мне поселилось чувство неудовлетворенности и стало пожирать меня изнутри. И что бы я не делал, как бы я не пытался заглушить это ощущение, оно не оставляло меня. Занятия тянулись невыносимо долго. Мой мозг отказывался думать в рамках учебных предметов и я постоянно отвлекался. Я поглядывал в экран телефона, листал вправо-влево рабочий стол, откидывался на спинку стула, вздыхал и смотрел по сторонам. Пару раз я встречался взглядом с Катькой. Интересно, чего это она на меня пялится вообще? После третьего урока я стал было собираться выйти на улицу на перекур, как к моей парте подошла эта рыжая прохвостка. Мы с Ленкой удивленно переглянулись, а потом вдвоем уставились на нее. — Алексей, давай поговорим, — Катька стояла ровно, держа руки за спиной. Но ее взгляд падал не на меня, а косился куда-то на стену. Что-то тут не так. — Алексей Ничеевич, попрошу, — съязвил я, — Ну, говори, что хотела. У меня нет секретов от моей подруги. — Так уж и нет? — рыжая вскинула одну бровь к верху, натянула слабую коварную улыбку, слегка наклонила голову на правый бок и уставилась на меня. Ну, как бы то секретов нет. Но, пока я не разберусь что к чему, я не собираюсь рассказывать Ленке о моих лобызаниях с баскетболистом. Хрен его знает, что вообще будет. Резко выйдя из-за стола я так же молниеносно зашагал в коридор. Катька поспешила за мной. Дойдя до более тихого уголка, я остановился и испытующе уставился на девушку. Немного помявшись и оглядевшись по сторонам, она вплотную приблизилась ко мне и прошептала: «Что у вас с Остапенко?» — Ничего, — резко ответил я, как будто ожидал этого вопроса, и отстранился от Катьки. — Да уж прям ничего! — девушка продолжала наступать, — В прошлый раз он тебя через весь коридор тащил, а вчера вы с ним обнимались. Хорош гнать уже! — она прищурила свои маленькие глазенки и смотрела на меня не моргая. Когда это мы с ним обнимались? Этот упырь меня насильно сжимал в своих тисках! — Не мели чепухи, — рявкнул я и легонько оттолкнул Катьку от себя. Я хотел было уйти и сделал уже шаг в сторону, как заметил вдали коридора приближающуюся знакомую фигуру. Слегка беспорядочно лежащие пряди коротких волос на голове, гладко выбритое лицо, легкая улыбка и мягкий спокойный взгляд зеленых глаз. На теле красовалась легкая тенниска, слегка обтягивая мышцы при движении, и до ужаса короткие шорты, да еще и с разрезами по бокам, которые абсолютно не прикрывали все, что ниже середины бедра и бесстыже оголяли небольшие участки еще выше. Это был ОН. Я встал как вкопанный и, на несколько секунд, запамятовал как дышать и моргать, сердце снова начало ускорять ритм. Нужно было что-то делать, что бы он не смог заговорить со мной или что еще похуже. Решения, которые вы приняли наспех, в девяноста пяти процентах случаев оказываются неверными и влекут за собой неприятности. Не придумав плана по лучше, я приблизился к Катьке, притянул ее к себе, приобнял одной рукой и прислонил свои губы к ее. Простое касание с вытягиванием губ трубочкой, без обмена слюны и прочими ласками. Ничего больше. Слегка прикрытыми глазами я смотрел на Кирилла. Он резко остановился, развернулся на сто восемьдесят градусов и быстро, чуть ли не бегом, покинул коридор. Убедившись, что он точно ушел, я оторвал свою моську от Катькиной, отодвинул девушку от себя и тоже поспешил удалиться. Я ожидал, что в спину мне будут что-нибудь кричать, проклинать меня или обзывать. Но этого я не услышал. Интересно, что это вдруг? Ведь мы всегда с ней соревнуемся кто-кого сильнее оскорбит. Неужели я перегнул палку? «Ну и что это было? — спрашивал я сам себя, стоя в школьном туалете над раковиной и усердно натирая свои губы мыльной пеной, дабы смыть с них этот позор, — Всю жизнь ни с кем не целовался, а тут за неделю аж с тремя нежишься. Что вообще с тобой происходит? Ведешь себя как малолетняя проститутка… Ну хотя бы теперь он наверняка отстанет от меня». Смыв с себя пену и выйдя из туалета, я вернулся в кабинет, сел на стул и, положив руки перед собой, улегся на них, как на подушку. Голова все еще не переставала болеть. Ленка уставилась на меня, как бык на красную тряпку, и молча ждала моего хоть единого слова. Прошептав «Давай потом», я посильнее спрятал свое лицо руками и тяжело вздохнул. «Мне бы для начала перед собой объясниться, дорогая моя». — Ковалёв, — чей-то резкий голос донесся до меня. Я поднял голову и увидел перед собой гневное лицо Александры Петровны. Кажись, я уснул и не заметил, как начался урок, — Давай-ка, отправляйся к директору сейчас же! Серьезный вид Дирижабля дал мне понять, что это не просто угроза, а прямая наводка к действию. Ну конечно, экзамены уже совсем скоро, а я стал пропускать занятия, да еще и сплю на них. Мне вряд ли это простят. Приемная директора — как отдельный мир. Здесь всегда намного лучше, чем в любом другом уголке школы. Большие окна украшают не какие-то сраные занавески, а полноценные шторы и тюль, на подоконниках располагаются изящные вазы с цветами всех мастей, вместо привычных горшечных цветов. Сама комната светлая и просторная, по ее середине располагается большой стол с тульями, предназначенный для совещаний, а за ним стоит письменный стол и шикарное кожаное кресло. На полу был выстелен мягкий ковер. И почему нельзя по всей школе разместить ковры? По ним так приятно передвигаться и можно незаметно подкрасться к жертве сзади. Наш директор — это добрая, но строгая женщина лет 55ти. Она совершенно не выглядит на свой возраст, на вид я бы дал ей лет 40, не более. Очень энергичная мадам, но горячо чтит дисциплину и собранность. — Ну, что, Алексей. Снова ты меня разочаровываешь, — начала разговор Марина Георгиевна. Я лишь повел плечами и присел на стул, — Что же мне с тобой делать. Ты всегда был таким славным мальчиком, примером поведения. А сейчас? Все твои преподаватели так тебя нахваливают, если дело касается твоих знаний и достижений. Но абсолютно каждый регулярно жалуется мне на твое поведение. Вдобавок стал пропускать занятия без уважительной причины. Ты что же, больше не хочешь поступить в медицинский ВУЗ? Да, хотел. Мое безразличие ко всему и умение держать себя в руках в любых ситуациях очень помогли бы мне в хирургии. Но сейчас я не твердо стою на ногах. Я бы даже сказал, что я почти не чувствую никакой опоры. Я как будто падаю вниз. Я даже уже не уверен смогу ли я сдать ЕГЭ. — Конечно, я все еще планирую поступить туда, — ответил я, — Пропуски я все отработаю, вы же меня знаете. Наверное, я все же немного волнуюсь из-за экзаменов. Я перестал высыпаться и нормально питаться, это сказывается на моей активности. Уверяю, я скоро приду в норму. Как говорится, язык и до Парижа доведет. Если ты умеешь грамотно ставить свою речь, то это всегда будет тебе на руку. — Ну конечно же, — улыбнулась директриса, — С завтрашнего дня как раз начинаются майские праздники, хорошенько отдохнешь, развеешься. Ну всё, ступай. Чего мне тебя еще держать, — она помахала рукой, в знак того, что я свободен. Так, так, так, стоять. Какие еще майские праздники? Неужели я совсем потерялся во времени? Это значит, что до экзаменов останется всего-то ничего? Это пиздец, господа. Шагая по коридору и размышляя о том, как я мог упустить такую важную деталь, я остановился и покосил взгляд влево, на дверь с табличкой «Психолог». Чутка приоткрыв дверь и заглянув в комнату, я увидел молодую девушку, сидящую за столом и читающую книгу. — Заходите, — Протяжно и спокойно произнесла девушка. Она заметила, что кто-то наблюдает за ней, но не оторвала взгляд от книги. Я немного помялся, но, все-таки, зашел и плотно прикрыл за собой дверь. — Здрасте, — произнес я, подходя к столу. Мадмуазель подняла голову, осмотрела меня сверху вниз, закрыла книгу и отложила ее в сторону. — Ну-с, рассказывай, с чем пожаловал, — вытянув руки на стол, она начала диалог. — А вы можете выписать рецепт на какое-нибудь жесткое успокоительное? Какой-нибудь «Адаптол» или же «Феназепам». — Нет, — помотала головой девушка и навалилась на спинку стула, — Зачем тебе такие сильные лекарства? Ты наркотиками балуешься? — Не, не, как вы могли подумать, — быстро стал отрицать я, — Просто в последнее время я совсем не держу себя в руках. Мне кажется, что я волнуюсь из-за экзаменов. Это плохо сказывается на моем состоянии и учебе. "Ага, конечно из-за экзаменов! Да хера лысого! Это все из-за этого черта с глазами ведьмы!" — Вот оно что, — закивала моя собеседница, — Для таких вещей существует валерьянка или пустырник. А эти транквилизаторы для более буйных оставь. Да я и так самый буйный на всю школу, а последние две недели еще того тошнее. — Ну, в принципе, ожидаемый ответ, — подметил я, проведя взглядом от стены до стены и развернулся лицом к выходу, — Я, пожалуй, пойду. — Ты уверен, что больше ни о чем не хочешь побеседовать? — Нет, спасибо, — замотал головой я, но тут же остановился, — Разве что… С точки зрения биологии, у мужских особей спонтанная эрекция бывает только ночная. Остальные же дают о себе знать после сексуального стимула. Если рассматривать с психологической стороны, могут ли неприятные человеку вещи вызывать этот самый стимул? — Нет. Сексуальное возбуждение — это ответ организма на сексуальное желание. Второе же имеет исключительно психологические причины. На первый взгляд тебе может показаться, что тебе что-то не нравится. Но, если, от этого ты получаешь то самое желание, это означает, что где-то, может в глубине себя, тебе на самом деле это нравится, а ты тщательно это пытаешься скрыть, даже от самого себя. По тем или иным причинам. — Ясно, — все еще не поворачиваясь произнес я и, не попрощавшись, вышел из кабинета. «И дернул же меня черт такое спрашивать! Нравится — не нравится, она сама не запуталась во всем этом? Околесица какая-то». Раздался звонок на перемену. Из кабинетов стали выходить ученики. Я поспешил обратно в свой кабинет. Пока я поднимался по лестнице, какой-то спускавшийся парень толкнул меня рукой в плечо. Я оступился, но удержался на ногах, схватившись за перила. Мои очки слетели с меня и приземлились на первых ступенях. Я громко крикнул «Эй!» и посмотрел сквозь лестничный пролет. Парень шустро спускался по ступеням, поэтому я так и не разобрал кто это был. Громко цокнув я спустился ниже, к очкам. Одно стекло треснуло, а второе вовсе вылетело из оправы неведомо куда. Искать его я не стал. Подходя к кабинету, я увидел Ленку. Она сидела на скамейке напротив входа и смотрела в окно. — Ах, мой верный Хатико, — произнес я, подходя к девушке. Блондинка повернула голову в мою сторону и протянула мой рюкзак. — А где твои очки? — уставилась она на меня. Я поднял верх остатки от очков, которые держал в руке за одну дужку, и второй рукой указал на них, скорчив при этом недовольную гримасу, — Боже! Она что, тебя била? — Никто меня не бил, успокойся, — я взял из рук Ленки рюкзак и повесил на одно свое плечо, — Они просто упали неудачно. Лучше скажи-ка мне, почему ты меня не разбудила? — Сначала, я пыталась тебя разбудить, но ты не реагировал. Потом я решила, что от удара у тебя все еще болит голова и не стала тревожить. Я правда, пыталась объяснить все Дирижаблю, но она не хотела меня слушать и… — Погоди, погоди, — перебил я, — Какого удара? — Да что с тобой такое? Ты совсем ничего не помнишь о прошлой ночи? От последнего словосочетания меня всего скривило. Я уже начал представлять, как я пристаю к своей подруге, а она, отбиваясь от меня, тюкает по моей черепушке чем-то тяжеленьким. — После того как ты сказал, что у тебя стояк, ты начал нести лютую дичь о каких-то горячих звездочках в твоем теле. Ты тыкал себя пальцами по телу и постоянно твердил «Вот тут, тут и тут». А когда ты выходил с балкона ты запнулся и упал. Ты сильно ударился носом о пол и еле встал. — А-а-а, — воодушевленно протянул я, — Значит я просто упал и разбил нос? — Ну, да. А разве он у тебя не болит? — Ленка тыкнула своим пальцем мне по переносице. Я сморщился от боли и отдернулся. Нос все еще болел. И как я этого не замечал? — Значит, я все еще девственник, — задумчиво произнес я, улыбнулся и зашагал к выходу из школы. — Что-что? Что ты там себе навыдумывал? — догнала меня подруга и легонько толкнула в бок, — С тобой? Да никогда в жизни! Ты вообще не в моем вкусе! — Да? И какие же в твоем вкусе? — ехидно спросил я. — Как минимум, он должен быть выше меня, — Ленка посмеялась и, дразня, показала мне язык. Подходя к дому Ленки, она вдруг спохватилась. — Раз уж ты не помнишь, что ударился, то и о своем обещании тоже позабыл? — О каком еще обещании, — насторожился я. — Ты дал слово, что завтра ты составишь мне компанию на вечеринке. — Не припомню. Что еще за вечеринка? Ты же знаешь, я не очень люблю большое скопление людей. Тем более незнакомых. — Там будет только наш класс и наша параллель, — открыв дверь ответила подруга, — Считай, незнакомых нет. Кто-то оплатил весь банкет, поэтому даже скидываться по копейке не нужно будет. — Да-уж, на халяву только сыр в мышеловке, — недовольно протянул я, — Если ты не врешь, и я действительно дал слово, то так тому и быть. Но имей ввиду, если я испорчу всем праздник, то в этом будешь виновата ты. Подруга лишь расхохоталась. Забрав свои, уже сухие, трусы и надев их, я поехал домой. По пути зашел в оптику на своем районе, но готовых подходящих очков там не было и мне пришлось купить линзы. Дома я распластался на полу в прихожей, размышляя о том, какими тяжелыми для моей психики оказались эти два дня. Незаметно для самого себя я так и уснул — в одежде и обуви, лежа на грязном линолиуме.