Дотронешься - убью

      После занятий я решил проводить Ленку до дома. Мне явно не хватало её общения все эти дни, а во время уроков я не мог себе позволить болтать с ней — раз я ни фига не видел без линз, то посчитал лучше не пересаживаться с первой парты. — Что вам директор то хоть сказала? — опомнилась Ленка. Мы сидели на лавочке перед подъездом в ожидании матери девушки. — Ой, даже не знаю, что хуже — психушка или этот ультиматум от Маринки, — я достал сигарету и закурил, — Я теперь должен натаскать этого неуча по математике, что бы он сдал экзамен. Иначе и его, и меня к хуям моржовым выпнут из школы. И ты представляешь, это нужно сделать до пробника, что в понедельник следующий. — Ууу, — понимающе протянула светловолосая, — Вляпался ты по самые не хочу! Кирилл же совсем не понимает ни алгебру, ни геометрию. — Что прям совсем? — я повернул голову в сторону подруги, та сочувствующе покивала головой, — И как ему вообще в голову взбрело остаться в одиннадцатом классе! С его-то знаниями… — Догадываюсь! — Ленка насмешливо заулыбалась. — Вот давай сейчас без этого, ладно? — смекнув к чему она клонит, проговорил я. — Ну-с, рассказывай. Что же между вами такого было, что вечно спокойный, как удав, Кирюша устроил целое представление? — улыбка девушки становилась все шире. — Ну, Лен! — застонал я и, стыдливо поморщившись, устремил взгляд в небо, — Ничего между нами нет и быть не может! Девушка рассмеялась. По-любому она уже догадывалась о распускании похотливых рук с его стороны.       Рассказывать кому-либо о сексуальных действиях, совершенных вами или с вами, считаю не приемлемым. Интим — это то, что связывает двоих между собой, некая святыня их чувств и эмоций. Поэтому трепаться о нем с третьими лицами, даже лишь намекая на его наличие, — кощунство. Свой же личный «опыт» с этим темноволосым парнем вовсе расцениваю в качестве акта изнасилования. А в таком нелегко признаваться.       Попрощавшись с подругой, я вернулся домой. Решая домашнюю работу, что нам задали, я продумывал ход действий для уворота от исключения из учебного заведения. Маринка, конечно, очень лояльно ко мне относится, даже когда спалила меня за курением возле школы ничего не сказала, только недовольно закатила глаза, и прошла мимо. Но если же она что-то обещала, то всегда держала слово. Эта её черта напрягала меня сейчас больше всего. «Это точно была не просто угроза. Это констатация факта». Ничего с этим не поделаешь — мне придётся вцепиться в этого спортсмена и контролировать его подготовку к сдаче экзамена.       Ближе к вечеру мне позвонили из оптики и сообщили, что мой заказ готов и ожидает получателя. Я направился за своими новенькими очками. По пути я набрал номер Паши. Непонятность его действий тоже мелькала в моих мыслях. — Ну, здравствуй, чертяга! — произнёс я, после того, как ответили на звонок. — Привет, у тебя что-то срочное? Просто я немного занят. — Срочное. Объясни мне: что за шутки ты устраиваешь? — Блин, Леха, давай ближе к теме. Твои заходы из далека всегда мне не понятны. — Окей. Зачем видео послал этому недалёкому? — Ааа, — голос в трубке повеселел, — Ты об этом. Ну ты же сам хотел, чтобы он отстал от тебя, разве нет? Я лишь сказал ему, что ты мой. А что? Что-то произошло? — Да совсем нихуя! — с сарказмом ответил я, — У меня теперь проблемы из-за этого. Почему сразу не сказал, что ты знаешь его? — А я сразу и не понял. Лицо знакомым показалось, поэтому спросил про страничку в «ВК», что бы убедиться. Он так изменился внешне, мышцы себе наростил, возмужал, а меня до сих пор шугается, — парень рассмеялся. — О чем ты? — Да раньше, в школе ещё, я приставал к нему. В раздевалке там зажимал, в тёмных уголках и такое прочее. Видел бы ты с какой скоростью он от меня бегал и как смотрел! — Погоди, погоди. Дак это правда? Ты — гей? — Да не. По малолетству было пару раз. Это, кстати, одна из причин почему я в больничке чалился. По большему счету я просто прикалывался над другими, строя из себя пидараса. Но с возрастом интерес пропал. Меня теперь интересуют исключительно женские формы. — Понятно, а чего раньше молчал об этом? — Ты как-то не спрашивал о моей ориентации. Значит мой план не сработал, говоришь? — Твой план сработал с точностью, да наоборот! — Ах, — парень снова посмеялся, — Ну извиняй. Это все, что ты хотел спросить? А то я, правда, очень занят сейчас. Я утвердительно ответил и попрощался с другом. «Ну, Пашка, вот спасибо тебе! Мог бы заранее поделиться своей тактикой! Я же профукал шанс отвадить его от себя, когда отрицал нашу с тобой «связь». И что прикажешь теперь с этим делать? Второй раз он не купится».       Утро следующего дня задалось не очень — я проспал и опаздывал на целых двадцать минут. Вместо новых пластиковых очков, по привычке схватил с собой линзы. Первым по расписанию у нас стоял классный час. Класснуха — она же руссичка, она же Дирижабль — испепелила меня взглядом своим, когда я открыл дверь кабинета. Я попытался виновато улыбнуться, быстренько, вдоль стенки, добрался до задней парты и уселся рядом с Ленкой. — У нас тут речь шла о мероприятии, приуроченному к последнему звонку. Специально для тебя повторять не буду, — сидя за своим столом и глядя на меня произнесла толстая женщина. — Да я на него и не собирался, можете не волноваться, — я широко улыбнулся и замахал рукой. — А как бы не так! Твоё присутствие в обязательном порядке, — уже заулыбалась Дирижабль, а мое лицо стало серьёзнее. — Это ещё за чем? Я же снова испорчу всем праздник! — недоумевая поинтересовался я. — Ты у нас же отличник и призёр олимпиад — грамоту за твои старания вручать будут и благодарность. Хотя я бы тебе подзатыльников надавала, вместо благодарности. От её слов я закатил глаза и состряпал недовольную мину. Ну и нафига, ради одной минуты на сцене, мне тащиться туда? — А что бы ты не сбежал и ничего не устроил эдаково, — учитель продолжил, — Тебе охрану предоставят. Я попросила самых крупных мальчиков из «А» класса стоять с тобой. От них точно не убежишь. — Конечно, — засмеялась тихо Ленка, — От Кирилла уж точно не сможет убежать! — Лена! — я раскрыл широко глаза и уставился на подругу. — Прости, прости, — затороторила она, но продолжала смеяться, — Я не удержалась. Её первую фразу слышал только я, поэтому не стал не довольствоваться её словам и оставил её дальше давиться со смеху. — И, к стати, — Дирижабль вновь обратилась ко мне, — Завтра фотографироваться идёшь для доски почёта. — Но я же уже в начале года фотографировался! — я возмутился. — Да знаю я. Потерялась твоя фотография, новую сделаешь. Я недовольно цокнул и повалил голову на парту. «Наверняка кто-то из учителей сделал куклу вуду с моим изображением! А может и все сразу. И стоит она по среди учительской, в качестве развлечения».       На этом мои неудачи не закончились. Следом за классным часом шли два занятия физ-ры — последние в стенах этой школы. Я радовался, что больше не нужно будет выполнять различные бредовые упражнения и носиться по спорт залу в поте лица, но зайдя в зал снова приуныл — предстоящие два урока были совмещены у двух выпускных классов. Мой класс и класс, в котором учился Кирилл. Я оглядел количество присутствующих в спортивном помещении и тяжело выдохнул. — А, Ковалев, — ко мне подошел Васильич, — Чего стоишь? Иди давай, готовься. — К чему готовиться? — непонимающе спросил я и сдвинул брови на лбу. — Долги свои сдавать, к чему еще. «Точно, я же свалил тогда, так и не закрыв ни один пробел». — Шорты можешь оставить, — учитель подергал за мою одежду, — А вот рубашку свою снимай. Я снова непонимающе уставился на мужика. — Это еще зачем? — спросил я и, оглядев присутствующих, указал пальцем на одного, — Он же тоже в рубашке! Кирилл расслабленно сидел на лавке вдоль стены и смотрел на меня. На нем была выглаженная рубашка с коротким рукавом и джинсовые шорты. Волосы аккуратно уложены и растительности на лице не было. Полная противоположность вчерашнему виду. — Да помню я, как ты однажды порвал одну! Месяц потом требовал с меня материальное возмещение. А у Остапенко автомат за то, что он честь школы на спортивных соревнованиях защищал! — Я тоже хочу автомат! — заумолял я, — У меня по всем предметам отлично и честь школы я тоже «защищал»! — Ну не в спорте же, — ухмыльнулся Борис Васильевич и стал уходить в свою коморку, — Давай, раздевайся. «Шахматы тоже спорт! Неотесанный ты болван!»       Недовольно бурча себе под нос, я стал нервно расстегивать пуговицы. После трех я остановился, так как почувствовал чей-то неотрывный взгляд. Подняв голову, я огляделся. Кирилл продолжал пялиться на меня. Заметив, что я смотрю на него, он улыбнулся, но взгляд не отвел. Его довольная физиономия смутила меня. — А может я приду в другой раз? — крикнул я в след физруку, в надежде избежать стриптиза. — Потом ты меня не найдешь, — услышал я в ответ. — Ладно, ладно, — кривляясь, тихо проворчал я и снова тяжело вздохнул.       Я расстегнул все остальные пуговицы и быстро стянул с себя предмет гардероба. Брюнет же продолжал не отводить от меня взгляда, что меня очень смущало и заставляло чувствовать себя нелепо. Я понимал, что лицо и кончики ушей начинали краснеть. «Ну что ты так нагло и похотливо смотришь на меня, а? Спрячься лучше где-нибудь!»       Сгорая от стыда и украдкой, время от времени, поглядывая на зеленоглазого брюнета, я наконец расправился со своими задолженностями. По окончанию урока я выудил наблюдателя из его компашки и отвел в сторону. — После уроков жду тебя в триста втором кабинете, — пытаясь избегать зрительного контакта, проговорил я.       Все еще было не по себе: совестно было от того, что обошелся с ним несправедливо и гнобил все эти годы и одновременно смущался от того, что он так откровенно разглядывал меня на физкультуре. Парень сначала удивился, а потом на лице появилась широкая улыбка и глаза загорелись. Он наклонил голову на уровень моей и приблизился губами, к моему уху, но не коснулся. — Как скажешь, зайка. К тебе хоть на край света по среди ночи, — прошептали мне на ухо. Я ощутил теплый легкий воздух от дыхания парня и отвернулся, сжав рукой свое плечо. Этими действиями я хотел остановить появившиеся мурашки на моем теле. — Ты не о том думаешь, — буркнул я, все также не смотря на парня, и зашагал подальше от него. Внутри меня снова что-то трепетало, и я хотел избавиться от этого неуправляемого чувства.