Я вновь нарисую любовь.

      — На что я надеюсь? — едва слышимые слова растворились в воздухе. — Нет, эта идея невероятно глупа… Он даже слушать не станет. Хотя… — я остановилась напротив железной двери, ведущей на крышу, и, ещё раз обдумав все свои последующие действия, дёрнула за ручку.       Холодный воздух, точно сталь, ударил в грудь, а по коже пробежали мурашки. Я невольно поежилась, но, пересилив себя, всё же вышла наружу. Казалось, вокруг царило абсолютное безмолвие, ни единой души нет поблизости… И всё непременно было бы именно так, однако металлический взгляд, направленный на меня, абсолютно противоречил этому предположению. Я сделала ещё пару шагов и остановилась — Кас смотрел слишком требовательно, изучающе, словно пытался что-то найти во мне, словно я смогла бы ответить на мучающие (а мучающие ли?) его вопросы. В тот единственный раз, когда я видела его таким же, он причинил мне невероятную боль, но сейчас то бояться нечего… во всяком случае, я на это надеюсь.       — Кастиэль… — слова застряли где-то внутри, упорно не желая вырваться наружу, его завораживающий взгляд приковывал к себе, и я, сама того не замечая, неотрывно наблюдала за каждым его малейшим движением, за каждым вдохом и выдохом, за каждым едва меняющемся выражением лица.       — Что ты так уставилась? — с грустным равнодушием спросил парень. — На мне нет узоров, прекрати.       — Да что ты говоришь! — возмутилась я. — А не наоборот ли всё? Хотя нет, не отвечай. Не для этого сюда пришла… — глубоко вдохнув, я, не откладывая в дальний ящик, рассказала патлатому всё, что случилось.       — Нет, — равнодушно отрезал он. — Ваши проблемы — вы и разбирайтесь.       — Но, Кас, пожалуйста! — не унималась я. — Чего тебе стоит, а? Если из-за меня…       — Не слишком ли много на себя берёшь? — усмехнулся красноволосый. — Ты не центр Вселенной, расслабься, мне наплевать.       — Я знаю… — патлатый удивлённо посмотрел на меня. — Я знаю, что ты сказал Лизандру! Я знаю, что одна виновата в том, что он остался без друга, без напарника, что у нас нет гитариста, что все усердия ребят были напрасны! Я знаю, что во всём всегда виновата… — я бросала слова с беспощадной точностью, вынуждая его лицо превращаться в бледную маску. Перед глазами всё плыло, но останавливаться я даже не думала. — Хоть раз забудь о себе и своей гордости, хоть раз! Помоги Лизу, ведь он всегда терпел твои выходки, не отказывал в просьбе, он до сих пор готов прийти к тебе на помощь!       — Замолчи! Не надо меня терпеть, мне это не нужно, — несчастное расположение духа овладевало им вполне. — Почему ты всегда суёшь свой нос, куда не надо? Почему до сих пор не ненавидишь меня? Когда же я смогу смотреть на тебя с таким же равнодушием, с каким смотрю на других?       Сквозь пелену слёз я видела, как он стремительно приближался ко мне. Его глаза горели, а движения были грубы и резки, но при всём этом в них не чувствовалось гнева… Несомненно, он был зол, но на меня ли?       Мгновенье и красноволосый уже стоял подле меня. Я неосознанно отшатнулась назад, но парень, цепко схватив мою руку, потянул на себя, и мне не оставалось ничего другого, кроме как упасть прямо на него, подобно безвольной кукле. Тепло его дыхания и знакомый запах одеколона постепенно обволакивали всю меня, отправляли в полуобморочное состояние. Как же невыносимо чувствовать его так близко к себе…       — Я думаю о тебе с тех пор, как встретил… — практически беззвучно прошептал патлатый. — Но так продолжаться больше не должно.       Сероглазый еда коснулся горящими губами до подбородка, но тут же отстранился и, проведя большим пальцем по щеке, продолжил начатое. Медленно, выжидающе красноволосый оставлял нежные поцелуи практически на всём лице. Моя кожа горела, каждая мышца тела была напряжена, за исключением коленей — которые предательски подгибались. Думаю, я оставалась стоять только потому, что Кас держал меня. Тело плавилось… я тонула в никому не известном омуте и едва слышала шепот:       — Я не тот, о ком ты мечтала всю жизнь… Это не любовь, ты обманываешь себя…       Поцелуи, снова и снова, горячие, страстные, мягкие, везде, но только не в губы. Парень дразнил меня. А мои губы, они тосковали по нему, по его поцелуям, они молча умоляли хотя бы об малейшем прикосновении, но он отказывал каждый раз, когда оказывался около них. Он целовал уголки, и снова возвращался к щекам, шее… ко всему, но только не к ним.       Кас все продолжал что-то шептать между поцелуями, но я уже не пыталась разобраться в его словах, я желала одного… Он опять дотянулся до моих губ, дыша в них, едва задевая своими — столь мягкими и желанными, поцеловал в уголок рта. Желание получить его поцелуй разрывало меня на тысячу крошечных разноцветных осколков… Теперь я понимаю, почему мне было так больно потерять его, почему простила его, почему всё ещё хочу быть с ним.        Ещё пара секунд — и он не выдержал: его губы наконец-то накрыли мои. В этом поцелуе было всё — страсть, желание, тоска. Кастиэль прижал меня к себе, совершенно не оставляя места между нами; я положила руки ему на шею, играя с красными кончиками волос и притягивая его еще ближе. Жар, желание… Но стук каблуков о кафель лестницы вернул нас обоих в реальность.       — Твою же… Эрина, сиди здесь и не выходи, — с нескрываемой тревогой в голове скомандовал юноша, отведя меня за угол.       — Стой, — я схватила его за руку. — А как же…       — Я буду участвовать, — выдохнул патлатый. — А теперь, если тебе дорога твоя жизнь, делай то, что я говорю.       Не дождавшись моего ответа, он вышел из укрытия. И только потом я поняла, что здесь у него была назначена встреча… с Деброй.

***

      — Котёнок, неужели ты так соскучился? — довольно ухмыльнулась голубоглазая. — Кстати, я узнала у блондина-заучки, что мы выступаем четвертыми.       — Сначала я сыграю с Лизом, — девушка перегородила мне путь, не давая уйти с крыши. — Отойди, я замерз — ты слишком долго ходишь.       — А по твоему лицу и не скажешь, что тебе холодно, — она скрестила руки на груди и выжидающе посмотрела на меня. — С чего вдруг такие перемены?       — Решил другу помочь…       — Ты? Помочь? — Дебра засмеялась. — Хорошая шутка, котёнок, я оценила.       — Как знаешь, — я обошёл шатенку и зашёл в здание. Когда девушка поравнялась со мной, я добавил, — и да, ты никак не сможешь повлиять на моё решение, даже не пытайся.

***

      Как только шаги стихли, я сползла по стене на холодный бетон и тяжело вздохнула. Рывками перед глазами начали всплывать картины произошедшего, сливаясь в одно пятнистое нечто. Мысли запутались в необъятный, по крайней мере, на тот момент клубок. Я чувствовала себя беспомощным, растерянным котёнком, которого вроде и приласкали, но забирать к себе не стали, оставив погибать на улице.       Оглушающая мелодия мобильного телефона только усугубила ситуацию: голова заболела ещё сильнее. Но, не смотря на нежелание с кем-либо сейчас говорить, мне пришлось взять трубку.       — Да, — прохрипела я.       — «Куда ты так внезапно убежала?», — раздался на другом конце встревоженный голос Розалии.       — Сейчас приду… — я сглотнула. — Кстати, у нас есть гитарист.       — «Что? — девушка взвизгнула. — Так это же прекрасно! Лиз, она нашла гитариста! Но… что за утопия в твоём голосе?».       — Всё в порядке, я всего-навсего устала.       — «А, — замялась подруга. — Ну хорошо… Тогда ждём тебя во дворе».       Сбросив вызов, я упрямо мотнула головой, чтобы хоть немного походить на человека и, поднявшись на ноги, вошла в школу. Остаётся только придумать, как сообщить ребятам, что с нами будет играть Кастиэль…