Дневники Мохини Саммерс

      «С утра я решила, что было бы неплохо съездить в наш старый дом, где мы жили с мамой, и разобрать её вещи. И хотя у меня сегодня выходной, провести я решила его с пользой. Я едва поднялась с кровати, так тут же чуть не упала, запнувшись о свои же махровые тёплые тапочки. Обычно я их любила, а сейчас была готова проклинать всё на свете, ибо, запнувшись, я покачнулась, из-за чего и ударила мизинец на левой ноге о рядом стоящую злосчастную тумбочку. Чертыхнувшись, я проследовала на кухню, чтобы вкусно позавтракать, но, увы, кроме коробки с кукурузными хлопьями и половины бутылки молока, ничего путного не обнаружилось. Поставив на небольшой столик в такой же маленькой кухне чашку, я принялась за свой скудный завтрак.       Через час, я была готова выехать, но, как назло, я не могла найти ни одной подходящей обуви. Точнее, я находила, но только почему-то один ботинок из пары, второй же куда-то бесследно исчезал. Забавно, кто-то не может найти пару носков, а я не могу найти второй ботинок. Перерыв всю квартиру, превращая её в невесть что, я со спокойной, насколько это было возможно, душой вышла из дома с улыбкой на лице.       Дождь, шедший вчера, прекратился ещё ночью, поэтому сейчас ласковое солнце освещало город и капли воды вместе с ним, делая его ещё ярче, чем он есть. Да уж, вот так и бывает: с виду красиво, а внутри — пустота или, что ещё хуже, бесконечная тьма…»       Я весело вышагивала по утренней улице Нью-Йорка, улыбаясь каждому встречному, а каждый встречный улыбался мне. Каково же было моё удивление, когда одним из этих «встречных» оказался мой лучший друг — Фредди. Обрадовавшись, я окликнула его, ибо он даже внимания никакого на меня не обратил, и побежала через дорогу на другую сторону улицы, при этом чуть не упав. Дважды. И как это с моей неуклюжестью, я себе ничего ещё не сломала? Ни разу, за всю жизнь, ни одного перелома. Что ж, судьба благоволит мне. — Привет, Фредди! — радостно поприветствовала друга я. — Привет, Мо! Куда торопишься? — не менее радостный ответ от друга. — Хотела в старый дом съездить, вещи мамины разобрать… — при малейшем упоминании моей матери, все мои внутренности неприятно скручивало, а в голове густой туман застилал разум. — Помочь? Просто мне всё равно делать нечего. — Было бы здорово.       И мы направились к автобусу, который как раз остановился у остановки, так что нам пришлось немного пробежаться, чтобы успеть на него. Наш с мамой дом находился в Бруклине. После её смерти я никак не могла взять себя в руки и разобрать её вещи. Я просто не могла вернуться туда! Я словно умирала вместе с ней каждый раз, стоило мне только приблизиться к тому большому многоквартирному дому… Кэйтлин — моя соседка и подруга по совместительству — поддерживала меня после смерти моей матери и присматривала за квартирой, за что я была безмерно ей благодарна.       Мы с Фредди остановились перед большим многоэтажным домом. Я посмотрела на него, обводя глазами всю высоту, и не по моей воле взор стали застилать слёзы, скатываясь и оставляя после себя мокрые солёные дорожки. Я не была здесь полгода. Прошло уже полгода со смерти моей мамы, а я до сих пор жду, когда она придёт в гости или, что я, зайдя в этот дом, снова увижу её улыбку. Мне очень горько разбивать свои мечты о стену реальности. Но её уже ничто не вернёт.       Фредди ободряюще похлопал меня по плечу, так как сам, по опыту знаю, не умел утешать людей нужными словами. Втянув в лёгкие побольше воздуха, я заставила себя сделать первый шаг. Я словно заново училась ходить; шаги давались мне с трудом, словно неведомая тяжесть клонит меня к земле. Зайдя в здание, я осматривала знакомые до боли стены, лестницы, что вели наверх. Невольно вспоминается, как я возвращалась из школы, порой даже с фингалами и царапинами. В школе меня и недолюбливали, но я плевала на это. Я лишь хотела поскорее избавиться от непосильной ноши, вроде школы и всего, что к ней прилагается: ужасные учителя, сложные домашние задания и абсолютно недалёкие одноклассники. Хотела помочь матери, ведь уже тогда она была больна, хоть она и старалась не отчаиваться. Мама говорила, что меня ждёт хорошее будущее, вот только правда ли это?       Поднявшись на второй этаж, я прошла к двери с прикреплённым к ней железным позолоченным номером «12». Дрожащими руками я открыла дверь, и мы вошли внутрь. Всё как и прежде: длинный коридор, вешалки и тусклый свет; справа — просторная светлая гостиная, а слева — небольшая кухня; далее по коридору — маленькая ванная комната; а ход в две уютные спальни лежит через гостиную. Все вещи лежали на своих местах, словно к ним никто так и не притронулся с того момента… Но пыли нет, значит Кэйтлин действительно присматривает за домом… За моим прошлым, которое я упорно не хотела оставлять…       Я прошла в гостиную, глотая слёзы. Всё в этом доме напоминало о ней. Фредди принёс из кухни стакан воды. — Держи, — он протянул его мне. — Я знаю, как ты по ней скучаешь. Мы все по ней скучаем.       Фредди был моим единственным другом в школе. Очень часто мы шли вместе ко мне, где мама кормила нас бутербродами с индейкой, или к нему, где мы иногда играли в компьютерные игры. Мама очень хорошо относилась к Фредди, я бы даже сказала, как к сыну. А мне он словно брат.       Попив воды, я взяла себя в руки и пошла в мамину комнату, где и хранились большинство её вещей. Фредди предложил разобрать вещи в гостиной, а их было очень много, но я согласилась. Захожу в мамину спальню. Здесь всё так же, как и тогда. Все вещи остались на своих местах со дня её смерти. Решаю начать со шкафа.       Разобрав шкаф, я стала вытаскивать вещи из ящичков стола, на котором стояло большое зеркало. Среди вещей обнаруживаю связку писем, что странно — они все не подписаны. Под ними — запечатанный конверт. Он тоже не был подписан, но свёрнут он очень аккуратно, что говорило о его важности. Осторожно открываю документ ножичком, лежащим рядом на столе, и, разворачивая, начинаю читать. Это письмо предназначалось мне.       

«Моя дорогая Мо,       Ты знаешь, что рано или поздно мне придётся оставить тебя… Я знаю, как тебе тяжело, моя малышка, но также знаю, что ты со всем справишься. Как я однажды уже говорила: тебя ждёт хорошее будущее.       Милая, мне придётся рассказать тебе правду. Правду о твоём отце. Я хотела защитить тебя от этого мира и от него, потому что боялась того, что может произойти, если он узнает, что у него есть дочь. Для него всё было несерьёзно, наши отношения зашли в тупик. Я надеюсь, что однажды ты поймёшь меня… И его тоже.       Я люблю тебя, моя маленькая девочка.       С любовью, Клэр Саммерс.»

      Слёзы лились из глаз; я прикрывала рот рукой, чтобы Фредди не услышал, что я снова плачу. Замечаю прикреплённый к письму листок, из-за слёз я даже и не поняла поначалу, что это такое. Минуточку, результат ДНК-теста? «Энтони Эдвард Старк. Вероятность отцовства 99.9%.» — Фредди!       Вырвалось криком у меня, я даже и сообразить не успела. Парень, услышав мой зов, вбежал в комнату, с исказившемся от ужаса лицом. Видимо, мой крик его хорошенько напугал. — Что случилось? — обеспокоено спросил он, подходя ко мне. — Смотри, — я подала ему листок с тестом.       В последующие две минуты я наблюдала, как: его глаза расширяются, становясь размером с мячи для гольфа, брови поползли вверх, а рот открылся от удивления. — Я всё, конечно, понимаю… — начал он. — Хотя, нет. Я ничего уже не понимаю, — закончил он, отдавая мне листок. — Я тоже… Знаешь, а ведь он меня на вечеринку пригласить хотел… — Вот там ему это и отдашь, — настойчиво произнёс Фред. — Что? Нет! Ещё чего! Да ни за что! — упорно пыталась возражать я, но по взгляду моего друга было ясно, что мне не отвертеться. — Ты покажешь ему этот листок на вечеринке, — с расстановкой произнёс он. — Ясно? — Да, ясно, ясно… Вот только, ты всерьёз думаешь, что он станет слушать? Да он выгонит меня! Кому нужны бастарды?       Я знала, что его этим не отговорить, но попытаться всё равно ведь стоило. Обречённо вздохнув, я уселась на мамину постель, обдумывая возможные варианты исхода. Мне представлялось и то, как он кричит на меня, выгоняет; или как смотрит с самым безразличным выражением лица; или как принимает меня, как дочь, что на данный момент казалось просто нереальным. Меня больше никто и никогда не сможет принять. Фредди привык ко мне, а вот остальные ещё не знают, какой я могу оказаться. Вечный нытик со своими проблемами, девушка, играющая на гитаре и поющая для клиентов, и, пожалуй, ходячая неуклюжая катастрофа. Если Фредди и мог как-то со мной справиться и пережить моё нытьё, то, зная, Старка, даже по информации из прессы, он помашет мне ручкой на прощание.       Я закрыла глаза и взвыла от отчаяния. И почему именно я оказываюсь в таких безвыходных ситуациях? Почему нет такого варианта, при котором все бы остались счастливы и довольны? Даже если я не послушаюсь друга и не покажу Старку этот конверт, то меня будет мучить совесть, а когда это происходит я, обычно, не ем и даже не сплю.       Говоря короче, у ситуации один выход, он же и выглядит самым правильным, как ни тяжело это признавать.       После трёх часов долгих сборов вещей и разложения их по коробкам, мы, наконец, со спокойно душой могли идти домой. Время было обеденное, поэтому, спускаясь по лестнице, мы договаривались, куда стоит зайти и перекусить. Медленно я ходить не люблю, поэтому, едва я открыла дверь, я на немаленькой скорости на какого-то налетела. — Извините, пожалуйста, я вас не заметила… — начала мямлить, как, впрочем, и всегда я, на что Фредди наверняка усмехнулся, а потом я подняла голову и посмотрела на того, в кого врезалась. — Стив? — Мохини? — он, казалось, удивлён не меньше меня. — Что ты тут делаешь? — Вы знакомы? — у Фреда второй раз за день появилось глупое выражение удивления на лице. — Да… Эм, я тут в старую квартиру заскочила… А ты? — ответила я. — Я здесь живу.       Хорошо. У меня удивление. — О, здорово!.. Наверное… — добавила я уже тише. — Ладно. Фредди, нам пора. Пока, Стив!       Я ушла, оставив парня в полном недоумении и, судя по всему, Фреда тоже.

***

— Знаешь, Старк, я думала, что запас твоего безумного идиотизма исчерпан! — Ванда была такая же красная, как и её магия, от злости. — Какого идиотизма? Вполне себе нормальная идея! — продолжал Старк свои словесные баталии с сестрой Максимофф. — И что тебе не нравится? — Что ты впутал в это моего брата. Пьетро, как тебе в голову пришло согласиться? — Ну знаешь, я бы не отказался ещё разок побыть в компании очаровательных дам, — съязвил он с самым спокойным выражением лица, крутясь при этом на стуле с мягкой спинкой, обтянутой кожей.       Ванда закатила глаза, закрыв потом их рукой. Романофф и Поттс не менее спокойно, чем Пьетро, выслушивали Ванду. Бартон же, сидящий рядом с Ртутью спокойно уплетал кусок пиццы пепперони, что была заказана совсем недавно и ещё даже не остыла. — Ты безумец, — отрезала Алая Ведьма, массируя виски пальцами. — Я гений! — отозвался Старк. — Две стороны одной медали… — сказала Романофф, сложив ногу на ногу, с самым безразличным взглядом рассматривая маникюр.       Старк хотел что-то ещё сказать, но тут встряла Пеппер: — Тебе принципиально нужно, чтобы последнее слово оставалось за тобой? — съехидничала она.       Общение со Старком несколько плохо на неё влияет. — Поверьте, это сработает, — наконец прервал своё молчание Бартон. — То есть, ваш план заключается в том, чтобы пригласить трёх, выбранных вами, девушек на вечеринку и каждую из них познакомить с Капитаном? — спросила Наташа. — Вот именно! — воскликнул Пьетро. — Вы спятили, — сказала Пеппер, поднимаясь со своего места. — А я больше не в силах выслушивать этот бред.       Дверь хлопнула, а Старк взял графин с золотистой жидкостью со стола и плеснул немного этой жидкости в стакан. — Пеппер умеет мастерски раздувать из мухи слона, — сказал, наконец, он. — Я бы так это не называла, — отстранёно сказала Романофф. — И вообще, Бартон, тебя не пугает, что Тони слишком уж заинтересован личной жизнью Капитана Америки?       Пьетро рассмеялся во весь голос, Клинт подавился куском пиццы, а Ванда тихонько хихикнула. — Очень смешно, — обиделся гений.       Это последнее, что было сказано кем-либо, затем повисла зловещая тишина. Каждый думал о своём; Тони думал, что может выйти из его идеи, Ванда бросала самые красноречивые взгляды в сторону брата, а тот только строил удивлённые рожицы, мол «Ну что?!», Наташа думала о том, что будет если Стив ненароком узнает о задумке гения и по совместительству его друга, а Бартон… А Бартон лишь думал о том, какую вкусную пиццу им посчастливилось заказать, тем более, за счёт Старка.