Дневники Мохини Саммерс

      «Несколько дней я лежала в больнице, медленно приходя в себя. Каждый раз я просыпалась с головными болями, которые постепенно становились всё более слабыми, пока не исчезли совсем. Мне немного больно было стоять на ногах; и всё тело сплошь покрывали синяки. На лице, на скуле, была царапина, которая к моменту выписки из больницы тоже потихоньку зажила.       Я до сих пор остаюсь в неведении. Стив не говорит мне о том, что случилось тогда, во время выступления. В его глазах тёмным огоньком горит чувство вины. Неужели, он считает себя виноватым в том, что произошло? Почему? Потому что не смог кого-то уберечь? Эти мысли роились в голове, создавая неприятный звон в ушах. Видимо, я ушиблась головой при падении на сцене…       А вскоре, через неделю, — а может и чуть больше, поскольку я не знала счёта дням, просто замечала, что наступил новый день, только тогда, когда Стив в очередной раз навещал меня в палате, справляясь о моём здоровье, и делал это иногда и вместе со Старком, — меня выписали. Я была безумна рада, что, наконец, выберусь из места, пропахшего запахом хлорки, лекарств и полной безнадёжности на чьё-то выздоровление. Это медленно угнетало меня, и, возможно, пробудь я там чуть дольше, вскоре я зачахла бы там, как и многие люди, что попадают сюда. А этого совсем не хотелось. В особенности, когда знаешь или даже просто думаешь о том, что кому-то окажется выгодна твоя смерть. Не хотелось бы облегчать этому „кому-то“ задачу, такой уж характер. Либо принимайте, либо уходите… Впрочем, над этим мы все ещё успеем подумать…»       Запах свободы, несравнимый ни с чем, разве что с полётом птицы, заполнял лёгкие, даруя ощущение некой невесомости. Всё вдруг показалось мне в этом мире таким прекрасным и, в то же время, пугающим и таящим зло. Эту ощущение улетучилось, как только, прихрамывая, я вошла в гостиную Башни Старка, где уже ждал меня мой отец. Я была на него слишком зла, потому что мне в одиночку предстояло пройти трудное испытание: корчась от боли, взобраться по лестнице, ибо лифт, видите ли, не останавливается на этом этаже. В общем, испытание, можно сказать, было пройдено успешно, если учесть, что дважды я едва ли не скатилась кубарем с этого злосчастного лестничного пролёта.       Лицо Старка выражало некоторую напряжённость, что никак не вязалась с весёлостью в словах, с которой он встретил меня, стоило мне только показаться ему на глаза. Похоже, что вид рассерженного хомяка его ничуть не встревожил. Даже наоборот — позабавил, ибо, завидев моё лицо, его взгляд, тёмный и прожигающий на сквозь, пусть и не такой как у Фьюри, заискрился ещё больше. Этот задорный огонёк в его глазах, проявляющийся неожиданно, пугал меня и в то же время чётко говорил — Старк что-то задумал. А если он приобретал такой взгляд, становилось ясно — такую задумку вряд ли можно одобрить.        — Ну, что, больная? Подлечилась?       Я надула щёки, всё ещё сердито глядя на Старка. Хотя слабость всё же уговорила меня присесть в близстоящее кресло.        — Ладно. Прости, я был занят.        — Чем же таким важным ты был занят, что заставил дочь чуть ли не умирать на лестнице в собственной Башне?        — Мы кое-что считали с Джарвисом…       Я закатила глаза.        — А где твой сопровождающий, который вечно ходит за тобой, как верный пёс? — С некой долей заинтересованности и сарказма спросил мой папаша. Да, именно папаша.        — Не понимаю, о ком идёт речь… — Сказала я, что отнюдь не являлось ложью.        — Как это? Разве Роджерса не следует отнести к списку собачек, привязавшихся к хозяевам?        — Прекрати, Стива вряд ли вообще собакой назвать можно…        — Вы с ним что, сговорились? Странно, что ты защищаешь его, когда он не смог сделать этого же тебе в ответ… — Поначалу Старк говорил уверенно, а затем его голос становился тише, будто он не хотел говорить, просто сорвалось с языка.        — О чём ты? — Я нахмурила брови. Не нравится мне всё это… Хотя, о чём это я? У меня вся жизнь такая странная…        — О, так он тебе не сказал. — Гений говорил с некоторым азартом, будто он — великий детектив, переигравший великого преступника в их непонятной никому игре. — Всем известный нам Капитан Роджерс отвлёкся на что-то, что, по сути, сулит жестокое наказание, и даже не заметил, что поблизости от него вот-вот взорвут бомбу. К счастью, никто не пострадал… Кроме тебя…       Меня передёрнуло.        — Послушай, Старк, — начала я. Мне было жаль, что человек, который является моим отцом, так относится к моему другу. В конце концов, они команда, так почему же они никак не поладят, наконец? — Человек не способен предотвратить все катастрофы. Ведь он всего лишь человек.        — Не-е-ет, дорогуша. Он — суперсолдат. И предотвращать такие проблемы он просто обязан. А вообще, знаешь, что закроем эту тему. Должен тебя предупредить, что теперь тебя будут контролировать, ибо что-то подсказывает мне, что, кто бы это ни был, гонится он за твоей жизнью.       Я раскрыла рот. Суперсолдат, контроль. Я будто попала в нехороший боевик современности. Почему-то осознание того, что тебя хотят убить воздействует не на мозг, как в фильмах, а тупо переворачивается все внутренности, вызывая дискомфорт. Никому такого не пожелаешь, даже самому злейшему врагу. Я вздохнула, понимая, что с моей участью мне придётся смириться…

***

      Стивен сидел в полной задумчивости. Он до сих пор не мог найти себе места. Как же так он упустил того, кто установил бомбу? Он, Капитан Америка, не заметил опасность прямо у себя под носом. Эта девушка… Мохини… Ей удалось каким-то образом привлечь его внимание. Казалось бы, обычная девушка, официантка в ресторане, играет на гитаре и поёт… Таких много… Но почему же она?.. Ванда тихо наблюдала за поведением напарника и друга. Романофф что-то шептала Бартону насчёт этого, после чего начинала улыбаться, а у лучника появлялось недоумение на лице. Размышления Капитана прервал всё же Пьетро, которому всё никак не сиделось на месте. Хотя, его можно понять.        — Почему мы молчим? Кажется, мы собрались здесь, чтобы составить план.        — Какой план? Если что, мы так и не в курсе, кто уже дважды покушался на дочь Старка, братец… — возразила Ванда.        — Тогда зачем мы здесь? — недоумевал бегун.        — Видишь ли, Пьетро… — начала Романофф, — остальным тоже советую послушать… — мельком глянула она на Стива, — я думаю, что разгадка заключается в самой Мохини. Во-первых, надо понять, что она видела в той комнате, пока была взаперти…        — Ты же в курсе, что мы всё там обыскали? Ничего так и не нашли. Никакого камня и никаких надписей. — Из ниоткуда вдруг появилась Мария Хилл. — Когда вчера я попробовала снова открыть тот проход, знаете что? Его там не было! Я попросила одного своего друга разобраться в чём дело, и, представьте себе — кто-то заделал бетоном помещение так, будто его вообще никогда не было!        — И ты говоришь это только сейчас?! — воскликнул Соколиный глаз.        — Если ты помнишь, мне всё ещё приходиться пудрить глаза Фьюри. — Огрызнулась Хилл.        — Пудрить глаза? Это как? — расхохотался Пьетро.        — Так, хватит. Что мы можем выяснить? С чего нам можно начать? — спросил у присутствующих Роджерс.        — Не смотри на меня так, ты здесь капитан! — занервничала Максимофф под пристальным взглядом товарища.       На несколько минут воцарилась тишина. Все замолчали. Действительно, с чего начать? Допросить эту Аллен снова? Но что если она найдёт способ сообщить Фьюри? Директора лучше не злить, иначе он полностью оправдает свою фамилию, и тогда всем мало не покажется. Расследовать дело со взрывом? Этим занимается полиция и вообще это не в юрисдикции Щ.И.Т.а и, соответственно, всех его агентов. Тогда что же делать?       К счастью, ответ или хотя бы намёк на него тут же возник сам собой. В комнату расслабленным, вальяжным шагом впорхнул сам Старк. Причина его настроения была не совсем понятна: может он просто был рад, что Мохини жива и почти невредима… А может, он нашёл ответы на некоторые вопросы или хотя бы источник, где их можно отыскать. Впрочем, никто не стал задавать глупых вопросов ни вслух, ни мысленно — все просто с особым вниманием уставились на Железного Человека, готовясь к тому, что они могут от него услышать.        — В общем, дело такое. У меня тут в полиции знакомый есть. Он сказал, что бомба была особого образца, и, судя по тому, что было в тех материалах, которые он мне отправил, эта одна из взрывчаток, принадлежащих «Старк Индастрис».        — Чего?! — тут же среагировал эмоциональный Пьетро, пока остальные хлопали глазами.        — Отлично! — саркастически воскликнул Бартон. — Они используют бомбу Старков, чтобы убить Старков!        — И данные Щ.И.Т.а, чтобы уничтожить Щ.И.Т…. — задумчиво протянула Романофф.        — Но ведь после того не было никаких атак на базу. Даже информационных. — Недоумевал лучник.        — Может, кто-то просто пытается это скрыть? Вспомните: устройство, которым взломали базу, было внеземного происхождения, и это явно не технология Асгарда или какие-либо ещё из тех, что известны Тору. Может, мы просто ищем не там?        — Пожалуйста, не говори мне, что ты хочешь спросить у него… — взмолилась Ванда, явно понимая, к чему клонит рыжая.        — Увы, возможно, что он единственный, кто знает ответ.       Остальные присутствующие — Тони, Стив, Пьетро, Клинт, Мария — удивлённо вскинули брови, так как невербальный диалог между Чёрной Вдовой и Алой Ведьмой, к сожалению, был понятен лишь им двоим. И объект их спора так и остался неизвестным.