Привет, Чайна

Очередной дождливый вечер. Кагура взяла свой зонтик. — Куда это ты? Она промолчала. — Купи ещё клубничного молока, — пробубнил Гинтоки, громко зевнул и перевернулся на другой бок. Кагура закрыла за собой дверь и тихо спустилась по ступенькам. Сегодня ей не здоровилось, и она отчаянно пыталась не показывать этого Гинтоки. «Что же мне делать?!» — раз за разом повторяла девочка Ято в своей голове. «Убежать! Нет. Я не могу оставить Гин-тяна, но я не могу больше встречаться с ним. Не могу…» Прошла неделя с тех пор, как он узнал о Кагуре больше, чем кто-либо. Она боялась его. Боялась смотреть ему в глаза, слушать его голос, ощущать его прикосновения. Она ненавидела. Ненавидела его. И каждая встреча приносила ужасную боль, которая не давала ей спать по ночам. — Привет, Чайна, — Сого улыбнулся и немного приобнял Кагуру, положив свою руку на её плечо. — Прекрати, нас может кто-нибудь увидеть, — она попыталась вырваться из его объятий. — Сегодня ты такая тихая. Очевидно, что вчерашний урок пошёл тебе на пользу, — Сого лишь сильнее сдавил её плечо. По спине Кагуры пробежали мурашки. Перед глазами снова всплыли образы, которые она так хотела бы забыть. Всю эту неделю, каждую ночь он брал её, брал жёстко и нахально, смеясь своим садистским смехом и сжимая руки на её шее. Но как Кагура могла позволить ему всё это? Она из клана Ято и намного сильнее любого человека. Да, это так. Но с ним она была слабой, и причину всего происходящего знала прекрасно.

***

— Заходи, располагайся… Нет… Ближе к делу, раздевайся. У меня полно работы, и на тебя мало времени, — сказал Сого безучастным голосом и сел в кресло у дальней стены. — Да. — Да, господин, — поправил он, ухмыляясь и расстёгивая штаны. — Да, господин… Комната отеля была чрезвычайно маленькой. Тёмные стены и мебель освещались тусклым светом прикроватной лампы. Трудно было что-то разглядеть, но, кажется, на стене над креслом висела небольшая картина в потрёпанной раме. За окном давно стемнело, и Кагура беспокоилась, как бы Гин-тян не пошёл искать её. Нет, она хотела быть найденной. «Гин-тян, спаси меня, умоляю!» Скрип кровати, тихие покрикивания Кагуры, хриплое дыхание Сого, шум с улицы, доносящийся из открытого окна — все звуки смешались. — Мне больно, придурок! Удар. Боль. Разбитая губа. — Закрой свой рот, — прошипел Сого, — иначе я заткну его. Кагура лежала тихо, сжимая зубы. Плевать на губу, рана заживает на Ято быстро. Но скоро он вновь начнёт душить её. Умереть от удушья действительно страшно и не важно как: утонуть, повеситься, быть задушенным чьими-то руками. Собирался ли Сого убить, она не знала, но знала, что он не шутит — ему это действительно приносит удовольствие. Громкий стук в дверь. Сого прекратил двигаться и посмотрел в лицо Кагуры. В её глазах, наполнившихся слезами, застыл ужас. — Не бойся, это за мной. Жаль, что так мало поиграли, так ведь, Чайна? Он скатился с неё, быстро оделся и подошёл к двери. В воздухе повисла тишина. — Люблю тебя, — не поворачиваясь сказал он и вышел, хлопнув дверью. Небольшая нотка грусти прозвучала в этих словах. А Кагура лежала и смотрела в потолок. Боль прошла, но слёзы всё ещё душили её, предательски текли по щекам. — Ложь, — крикнула она, зная, что Сого не услышит.