Привет, Чайна

Маленькая, тусклая комнатка отеля сразу же не понравилась Сого. Здесь было душно и немного пахло сыростью. «В какое же паршивое место я её притащил», — подумал парень, но сразу же откинул эти мысли, ему было не до них. Толкнув Кагуру на кровать, Окита принялся освобождать её от одежды и себя заодно. Ято мешала ему: протягивала руки, без конца пытаясь прижаться к груди Сого, закидывала худые ножки ему за спину, сокращая расстояние между ними, а с её губ по-прежнему срывалось: «Гин-тян… Гин-тян». Это, наконец, вывело Окиту из себя — он обхватил её руки одной рукой, а другой принялся обматывать их поясом от кимоно, привязывая намертво к спинке кровати. Полностью разобравшись с одеждой, Сого остановился: «Как же она красива…» Осторожно касаясь белоснежной, мягкой кожи, Окита провёл рукой по груди, спустился по животу и наконец достиг нужного места — Кагура застонала, подаваясь вперёд. — Гин-тян, прошу, не останавливайся. Я так люблю тебя, так люблю! — шептала Кагура, закрыв глаза, в уголках которых выступили слёзы. — Да будь он проклят, — выругался Сого. Грубо раздвинув белоснежные ножки, Окита пристроился между ними и начал медленно входить. Но Кагура не могла терпеть. Прижавшись к парню настолько, насколько это было возможно, она закричала, и слёзы побежали по раскрасневшимся щекам. Она насадила себя на него: мягкую плоть на твёрдую сталь. Но девушка не была готова к этому и, широко распахнув глаза от боли, Кагура попыталась отстраниться, но не смогла — её руки были крепко связаны. — Мне больно! Не надо… Гин-тян! Сого будто бы подменили. Он уже ненавидел это имя, а его носителя особенно. Жестоко вдалбливаясь в хрупкое, нежное тело, слушая громкие и жалобные крики Кагуры, Окита думал лишь об одном: «Пусть она лучше кричит от боли, чем произносит это имя в наслаждении». Он ещё несколько минут властвовал над телом девушки и наконец закончил, обмяк и упал на её грудь, тяжело дыша. Кагура ещё секунду смотрела куда-то вверх, а потом закрыла глаза и тихо засопела. Опёршись на локти, Сого посмотрел на её лицо: небольшой локон рыжих волос прилип к мокрой от слёз щеке, розовые губы были искусаны чуть ли не до крови. «Она будет ненавидеть тебя», — пронеслось в его голове. «Пусть, — ответил он сам себе. — Я всё исправлю. Она полюбит меня, я заставлю её… Заставлю», — крупная слеза упала на лоб Кагуры и разбилась на миллионы частичек. Сого поднялся и подошёл к окну, его гордость была задета, сердце трещало по швам и, не зная, чем занять себя, он чиркнул зажигалкой и поднёс тлеющую сигарету к губам, перед этим вынув её из пачки, аккуратно лежавшей на подоконнике. Это была его первая выкуренная сигарета…

***

Кагура проснулась рано утром. Запястья ныли от боли и внизу живота неприятно тянуло. Она повернула голову — на соседней подушке лежал Сого. «Что вчера произошло? — спросила Ято сама у себя и мгновенно залилась краской. — Да как он мог воспользоваться моей беспомощностью?! Отвратительный, мерзкий, ненавижу его!» — злилась Кагура, роняя слёзы и натягивая свою помятую одежду. «Сама виновата, глупая Чайна», — непроизвольно голос Сого прозвучал в её голове. Кагура замерла. «Никто не должен узнать об этом!» Она поспешила выйти из комнаты и большими, быстрыми шагами направилась к дому Ёродзуи. «Гин-тян ещё должен выполнять задание, вряд ли бы он вернулся прошлой ночью», — подумала Кагура. Это успокаивало её, но она по-прежнему боялась, что это могло оказаться не так. Поднявшись по ступенькам, девушка увидела Садахару. Видимо, он спал на улице, значит в Ёродзуи никого не было. Кагура вздохнула с облегчением и впустила питомца в дом.

***

— Не знал, что ты куришь, — Ямазаки вернул Сого в реальность. — Что ты сказал? — не расслышал парень. — Сигареты. От тебя пахнет сигаретами, — пояснил Сагару. — Курит? Хах, забавное, наверно, зрелище, — начал смеяться Хиджиката, но Окита перебил его. — Раз уж на то пошло, одолжи сигарету. Он вышел на воздух, получив то, что просил от непонимающего, что вообще происходит, зам. командующего, и закурил. — Кхе кхе, — закашлялся Сого. — Как это вообще можно тащить в рот? — Он бросил сигарету на землю, растоптал её ногой. Прошлая не казалась ему такой противной, как эта. Сегодня Окита не мог сосредоточиться на работе, а в связи с его прошлой промашкой её было хоть отбавляй. «О чём же она подумала утром, когда проснулась и осознала всё?» — эта мысль не давала ему покоя. «А что она сказала Сакате? Как оправдывалась о том, где она была?» — Этого он не знал, но одну вещь знал точно. «Она никому и ни за что не позволит узнать о событиях прошлой ночи, тем более любимому Гин-тяну».