Привет, Чайна

Неделю спустя. Утро. Кагура проснулась с ужасной головной болью. Вчерашняя ссора с Гин-тяном всплыла в её памяти. Он искал её, он определённо искал её вчера! Кагура сжала кулаки до хруста пальцев. Злость и ощущение собственной беспомощности переполняли её. Всё, что произошло за эту короткую неделю, оставило на хрупкой девушке не просто отпечаток, а клеймо, которое выжгло всю её смелость, дерзость и детский задор. Кагура стала женщиной, принадлежащей нелюбимому мужчине. Она не могла сопротивляться Сого по двум причинам. Первая заключалась в том, что он знал о её глупой влюблённости в Сакату, а узнай Гинтоки об этом, ей пришлось бы оставить Ёродзую и вернуться к отцу. И Кагура совершенно не могла представить, как Гин-тян отреагирует на её чувства, но в его скрытом неодобрительном взгляде, натянутой улыбке и холодной отрешённости в дальнейших их отношениях она не сомневалась и знала, что не сможет вынести этого. И вторая причина в том, что Сого располагал неоспоримыми доказательствами её грязного и недостойного поведения. В их вторую встречу в злосчастном отеле, в который Кагура пришла на следущий день, наивно полагая, что Сого искренне извинится, что будет вымаливать её прощение, произошло нечто странное. Окита пожелал совершить сделку. — Привет, Чайна. Как самочувствие? — спросил Сого, и его губы изогнулись в злорадственную улыбку. — Хватит ухмыляться, садист. Разрешаю тебе уже падать наконец на колени и просить о прощении, — Кагура приняла величественный вид, сложив руки на груди. — О, конечно, Ваше Превосходительство, — саркастически произнёс парень, — только есть одно условие, совсем пустяк, который не займёт и тридцати минут Вашего драгоценного времени. — Ну и чего тебе нужно? — спросила Ято, раздражаясь. — Хм… Как насчёт минета в плату за молчание? Соглашайся, чего ты теряешь, Чайна? — Сого рассмеялся. — Придурок, мерзкий извращенец! — завопила Кагура, набрасываясь на него с кулаками. После нанесения нескольких достаточно сильных ударов по лицу, груди и бокам парня девушка направилась к выходу. — Уже уходишь? — поинтересовался Сого, стирая рукавом выступившую на губе кровь. — Тогда передай привет своему папочке, ведь я уверен, что ты скоро с ним увидишься где-нибудь на другом конце галактики. Кагура обернулась, её глаза округлились от ужаса. — Что, испугалась? — снова засмеялся Окита своим привычным садистским смехом. — Саката точно отправит тебя к отцу, если узнает, что «перестарался» со своим воспитанием, да настолько, что малолетка в него влюбилась. Ах, а что скажет сам Умибозу? «Какая у меня распущенная дочь!» — передразнивая его голос, сказал Сого. — Вот и всё. Прощай навсегда, любимый Гин-тян. Кагура поняла, что её загнали в тупик: — Я не буду делать тебе… Этот… Ну, ты понял, проси что-нибудь другое, — произнесла Ято, скрипя зубами от злости. — Это не ты здесь ставишь условия, а я, — шёпотом сказал Сого в самые губы девушки, подойдя так близко, что касался её носа своим. Кагура отвернула голову, чтобы не встретиться взглядом с этим отвратительным шантажистом, чтобы он не увидел предательских слёз, засверкавших в уголках её голубых глаз. В её голове быстро проносились мысли, спутываясь и перескакивая одна через другую, не давая девушке времени, чтобы разобрать их и понять самой, о чём же она думает в этот момент. Парень положил свою руку ей на плечо, делая усилие, чтобы она опустилась на колени. И она поддалась. Когда её колени соприкоснулись с холодным полом комнаты, Кагура наконец поняла, что происходит. Попытавшись встать, девушка замотала головой, но сильная рука уже схватила её за подбородок. Железная пряжка ремня ударилась об пол, чиркнула молния брюк, Кагура зажмурила глаза, и в её нежные розовые губы толкнулось что-то большое и твёрдое. Рука Сого переместилась с подбородка на затылок девушки, и теперь она находилась в его полной власти. Все попытки отстраниться или оттолкнуть его от себя оказались тщетны, и Кагура лишь сжала пальцами рук худые мужские бёдра, оставляя на них следы ногтей. Темп ускорялся, движения становились резче, а Кагура, привыкшая наконец к странному предмету у себя во рту, сама начала двигаться вперёд-назад, чтобы быстрее закончить и забыть всё как страшный сон. Но вдруг Сого отстранился, а Кагура открыла глаза, подняла их на лицо парня и… Окаменела. — Иии последний снимок, улыбочку, Чайна, — простонал Окита и кончил прямо на лицо девушке, размазывая горячую жидкость по её щекам и губам. — Хотя… Нет, давай сделаем ещё парочку. Но Кагура не слышала его. Она сидела неподвижно, будто статуя, и смотрела ему в глаза. Лишь немой вопрос сорвался с губ: «За что?» — Извини, милая, я тебя испачкал, — наигранно заботливым тоном произнёс Сого, убирая телефон в карман и доставая из него салфетку, которую протянул Кагуре. Оттолкнув его руку, девушка медленно поднялась и, подойдя к двери, выбежала так быстро, как только могла. — Кагура, стой! — спохватился Сого, но так и не смог сдвинуться с места. Что бы он сказал ей? Извини? Он, правда, хотел всё закончить на этом, получить то, о чём грезил ночами, и уйти из её жизни. Но не смог. Когда коснулся собой её губ, как и Кагура наконец понял, что происходит. Он не хочет её отпускать. Она нужна ему. Теперь эти снимки связали его с ней прочной нитью, которую Кагура не сможет разорвать. А маленькая Ято бежала по улице, слёзы смешивались с остывшей жидкостью на щеках, а она всё вытирала и вытирала их красной тканью рукавов.