Угроза, мать твою!..

...

      Илья закатывает рукава рубашки по локоть и быстрым шагом идет к кабинету начальника по широкому и длинному коридору здания ФБР. Тот вырвал его с законного обеденного перерыва, который Курякин хотел потратить на то, чтобы выпить побольше кофе без сахара и, собственно, опять вернуться к работе, но, видимо, не судьба, потому что голос начальника был каким-то жутко нервным.       Он коротко стучится в прозрачную дверь, замечая, что в кабинете начальник не один. Взрослый мужчина кивает ему рукой, и Илья толкает прозрачную дверь, входя внутрь. Его взгляд сразу привлекает незнакомый мужчина, который тоже в свою очередь поворачивает голову к нему. Тот опирается бедром на стол, за которым сидит его начальник, и медленно, почти лениво, осматривает его с ног до головы.       На его в меру полных губах появляется слабая непонятная улыбка, но сразу исчезает, и он отворачивается обратно к взрослому мужчине-альфе, который выглядит жутко напряженным.       — Вызывали? — Илья закрывает за собой дверь, но остается возле нее, скрещивая руки на груди. Незнакомый мужчина тем временем поглядывает на свои дорогие часы, и начальник начинает суетиться.       — Да, для начала вам стоит познакомиться, — говорит он и коротко указывает рукой в сторону незнакомого мужчины, отчего они с Ильей переглядываются. — Наполеон Соло, агент ЦРУ, — Илья просто кивает, не показывая своего удивления именем, а начальник продолжает, уже глядя на Наполеона. — Илья Курякин, один из наших лучших агентов, — добавляет он, вместе с этим доставая пухлую папку, видимо, с делом, которое ему сейчас поручат.       — Хм… русский? — слышит Илья низкий тембр голоса мужчины и начинает хмуриться еще сильнее. Он смотрит на Наполеона, который уже более откровенно обводит его оценивающим взглядом. И Илье этот мужчина уже определенно не нравится. Особенно ему не нравится эта странная полуулыбка на его губах. — В любом случае, — на выдохе произносит Наполеон, — введите агента в курс дела, у нас самолет через два часа, думаю ему надо будет собрать некоторые вещи с собой. — Курякин начинает уже откровенно зло смотреть на Соло, но тот лишь усмехается его взгляду.       Пока начальник коротко вводит его в суть дела, Илья полностью осматривает мужчину, с которым ему, видимо, придется работать, иначе бы их вряд ли знакомили.       И единственный вывод, который Илья может сделать за эти десять минут, что они стоят в одном кабинете, так это то, что мужчина — типичный американец. Причем в самом плохом смысле этого клише.        Выглядит как какой-то чертов «Кен»: идеально сидящая черная тройка, идеально уложенные черные волосы и идеально выбритое красивое, что уж скрывать, лицо.       Дослушав начальника, Илья обдумывает дело. В штате Техас, на границе с Мексикой, был замечен Эрик Леферв, достаточно известная личность среди ФБР, мужчина, которого не могут поймать с поличным уже на протяжении нескольких лет и который каждый раз умудряется не попадаться в руки ФБР, когда, казалось бы, выйти сухим из воды варианта в принципе нет. Судя по информации из достоверных, как говорит начальник, источников, очень скоро планирует ввезти в Штаты немалую контрабанду запрещенного оружия.       Контрабанду перехватить, Леферва арестовать, это все ясно. Неясно другое.       — И причем тут ЦРУ?       — Агент Соло был тесно связан с объектом два года назад во Франции, — Илья переводит взгляд на Соло, который наблюдает за начальником. — И любезно согласился помочь ФБР.       — Что значит тесно?       — Под прикрытием, если тебе это что-то говорит, — Соло отталкивается от стола, подхватывает пухлую папку и подходит к Курякину, протягивая ее. Илья сразу же раскрывает глаза, улавливая от Наполеона запах.       Омега?       Он резко поворачивает голову к Соло, когда тот обходит его, чтобы пройти к двери, а сам Соло оборачивается к начальнику Курякина и слабо улыбается ему.       — Рад был видеть. Агент, — он переводит взгляд обратно на Илью, — жду в коридоре, не задерживайся, — говорит он и выходит из кабинета, закрывая за собой дверь.       Илья тут же поворачивается к начальнику, а тот, вздыхая, поднимается со своего стула и обходит свой широкий деревянный стол.       — Что это за выпендрежник, и почему я не могу работать без него? У меня уже были спецзадания, я с ними справлялся и без напарника. И почему нельзя просто поручить это ФБР, я мог бы собрать агентов и отправиться с ними, — на одном дыхании говорит Курякин, стараясь не выглядеть слишком недовольным в глазах начальника, хотя уверен, выходит это определенно плохо.       — У нас мало времени, Курякин, такую возможность поймать Леферва упускать будет сущей глупостью. И Соло лучше, чем кто-либо другой знает о его людях, о связях и прочих аспектах. Лишней его помощь точно не будет, — отвечает начальник, глядя в глаза Ильи. Он замечает взгляд Курякина и хмурится. — Курякин, это не обсуждается, у меня лишь одна личная к тебе просьба… — Илья приподнимает бровь. — Агенты ФБР уже работали с Соло… и он, мягко сказать…       — Заноза в заднице?       — Именно.       — Я не собираюсь выяснять отношения с омегой, — начальник немного напряженно смотрит на него, но потом медленно кивает, а Курякин, попрощавшись, выходит из кабинета, крутя в руках папку, что дал ему Соло перед тем, как выйти из кабинета.       Мда, ему предстоят веселые деньки.       Наполеон стоит возле противоположной стены и выжидающе смотрит на него. Он выглядит совершенно незаинтересованным ни делом, ни им самим, а еще он совсем не похож на омегу, Илья, конечно, знает много мужчин-омег, те часто не выглядят совсем уж женственными, но чаще всего Илья и без запаха может определить их пол. Почувствовав запах Наполеона, Илья все же удивился.       Соло ненамного ниже него самого, у него широкие плечи и грудная клетка, узкие бедра, а еще взгляд у него совсем не такой, какой обычно бывает у омег, хотя возможно, что это последствия его работы. А еще Илья не мог не обратить внимание на то, что запах у Соло совсем не сладкий. Не сказать, что неприятный, нет, просто не приторный, как у большинства.       — Сколько тебе нужно времени на сборы? — спрашивает Соло, подходя к нему. — Кстати, побочную работу придется оставить на потом. Но ты не волнуйся, очень скоро вернешься к чтению твиттов и шмону порнухи в браузерах подростков. Или, чем вы там в ФБР занимаетесь… — и Илья уверен, что это чистой воды провокация, хотя взгляд у Наполеона такой невинный, будто ведет светскую беседу.       — Что? — переспрашивает Илья, приподнимая брови. Наполеон начинает широко улыбаться, глядя в его глаза, и Илья не понимает, тот что, реально пытается его довести?       — Ты, судя по всему, не слишком хорошо знаешь английский, — с притворным сожалением говорит Соло, чуть вздыхая, а потом начинает улыбаться. — Подумать только, лучший в ФБР и русский. У тебя хоть гражданство американское есть или тебе матрешками платят?       Илья честно не выдерживает.       Он резко толкает Соло к стене и прижимает предплечье к его горлу, не давая сдвинуться. Тот задирает подбородок наверх, глядя в глаза Ильи.       — Остынь, Угроза, — чуть хрипло говорит Соло от давящего на горло предплечья. Он смотрит в злое лицо альфы, в его злые светлые глаза и поджатые губы. — У нас нет времени на драки, — Илья глубоко вздыхает. От того, что он прижимается к Наполеону, его терпкий приятный запах чувствуется еще сильнее, и Илья отходит назад.       — Я не дерусь с омегами, — тихо говорит он, а Наполеон кидает тихий смешок. По его лицу можно даже сказать, что ему это неприятно. — По крайней мере, если того не требует работа.       — Замечательно, значит работать нам будет легче, — Наполеон встает перед ним и протягивает билет, который достал из внутреннего кармана черного пиджака. Илья выхватывает его из рук омеги и идет к лестнице быстрым шагом. — О, Угроза, кстати!.. — этот придурок постоянно будет называть его угрозой теперь?       — Что?       — У тебя отвратительный акцент, — Соло широко улыбается, говоря это, а Илья закатывает глаза.       — Пошел ты нахуй, — отвечает он, хоть и знает, что "выпендрежник" Соло все равно ничего не поймет.

...

      — Габи? — Илья оставляет телефон на громкоговорителе, пока собирает вещи в маленький черный чемодан, что раскрытым лежит на широкой застеленной кровати. — Габи!       — Да я поняла, ЦРУшник — выпендрежник, и бесит тебя, — звучит явно скучающий голос девушки из его трубки, а Илья поднимает взгляд с чемодана на телефон и недовольно на него смотрит, будто бы там действительно стоит Габи. — Господи, Илья, будто бы ты впервые работаешь с тем, кто тебе не нравится.       — Уверен, этого никто не переплюнет! — возражает Илья, доставая из шкафа несколько водолазок темных цветов. Он смотрит на них, а потом откладывает. Из-за чертового Соло совсем думать забыл, что в Эль-Пасо жарко. — Мало того, что он просто невыносимый, так еще и омега. Я его даже избить без угрызений совести не смогу! Сегодня еле сдержался, он меня в открытую провоцировал, — Илья зло выдыхает, укладывая легкие рубашки, затем форму ФБР, обувь, а потом закрывает чемодан, думая, забыл ли он что-то или нет.       — Звучит, как начало неплохого служебного романчика, а? — девушка начинает громко смеяться, а Илья закатывает глаза.       — Лучше сдохнуть, чем связать свою жизнь с таким, как он.       — Да шучу я, — со смехом отвечает ему немка. — Это не продлится долго, Илья, ты справишься.       Илья лишь вздыхает и качает головой. Будто бы у него есть возможность не справиться.

...

      К пребольшому счастью Курякина в самолете Соло почти не контактирует с ним, только перекидывается короткими ничего не значащими фразами, пока сам Илья просматривает информацию по делу в папке.       Когда они выходят из аэропорта, Наполеон задерживается и подходит к пожилой женщине, что стоит в небольшой палатке сувениров. Он покупает у нее коричневую ковбойскую шляпу и желает хорошего дня, а Илья недоуменно на него смотрит, когда тот подходит к нему, надевая шляпу поверх своих уложенных волос.       — Зачем? — недоуменно спрашивает Илья, оглядывая его, а тот, улыбаясь, пожимает плечами.       — С каждого города по сувениру, Угроза, — отвечает он, и, замечая черную машину, кивает в ее сторону. — За нами приехали.       Он проходит мимо Ильи, таща за собой, пожалуй, слишком большой чемодан, и Илья закатывает глаза.       — Тебе идет, Ковбой, — и Илья не понимает, почему это звучит как комплимент, потому что это определенно не должно было так звучать. Он слышит смешок Соло, и ему хочется уткнуться лбом в руку.       Когда их привозят к отелю, Соло скептично оглядывает его, чуть поджав губы, а Курякин идет к стойке регистрации. Он забирает две карточки от их номера, а потом поворачивается к Наполеону. На лице того выражено явное недовольство и даже брезгливость, а Илья лишь приподнимает брови и качает головой.       Вот же сноб.       Да, отель явно не пятизвездочный, стойка регистрации не выглядит роскошно, а в зале обычные кресла и диваны, но, черт возьми, они же не отдыхать сюда приехали.       — Да уж, твое начальство не особо щедрое, — со вздохом говорит Соло, открывая дверь в небольшой номер. Он сразу несет свой чемодан к одной из двух узких кроватей. Сам Илья оставляет чемодан возле закрытой двери в номер и идет к мини-бару, доставая оттуда бутылку воды. И когда он поворачивается обратно к Соло, то широко раскрывает глаза, когда понимает, что тот снимает с себя пиджак и рубашку, а потом принимается стягивать и ремень.       — Ты что делаешь? — недоуменно спрашивает Курякин, а Соло поворачивается всем корпусом к нему и непонимающе смотрит.       — Переодеваюсь, а на что это похоже? — Илья замечает несколько шрамов на его коже, порез на боку, ожог возле ребра, а что самое интересное, пулевое на груди.       — Ты собираешься переодеваться при мне? — неуверенно спрашивает Илья, чуть приподнимая бровь и поднимая взгляд к глазам омеги, а тот начинает улыбаться.       — А ты раньше не видел голого мужчину? — Соло откровенно смеется над ним, а потом отворачивается от него. Он снимает с себя брюки, оставаясь в черных обтягивающих боксерах, а Илья, приоткрыв губы, отводит взгляд.       — Ты омега.       — А тебе больше альфы нравятся?       — Во-первых, мне вообще мужчины не нравятся, а во-вторых, если хочешь переодеться, иди в другую комнату, или хотя бы, блядь, предупреди, чтобы я вышел! — раздраженно отвечает ему Илья, а потом слышит тихий вздох и хлопок двери в ванную.       Илья закатывает глаза и начинает разбирать вещи.       Надо было родиться слишком везучим, чтобы получить в напарники самого странного омегу на всем чертовом свете.       Наполеон выходит из ванной только через тридцать минут, и сам Илья устал его звать, потому что ему тоже после самолета хочется в душ. И он искренне не понимает, что, черт возьми, мужчина может делать тридцать минут в душе. В любом случае, Илья за это время успел разобрать вещи и переодеться.       Сейчас он сидит на кровати, в который раз просматривая папку, а потом поднимает взгляд на омегу.       На Соло махровый халат с логотипом отеля, его волосы еще влажные и закручиваются в кольца на лбу и возле ушей. Тот указывает на дверь в ванную.       — Там был только один халат. Но могу отдать этот, если хочешь, — Илья отрицательно качает головой, подхватывает спальные штаны и подходит к ванной. После душа запах Наполеона кажется еще резче, и Илья, делая короткий вздох, берет его за локоть и отодвигает от двери. Тот провожает его возмущенным взглядом, а Илья захлопывает за ним дверь. В запотевшем зеркале он видит маленький рисунок кошачьей мордочки. Покачав головой, он фыркает и начинает снимать с себя одежду.       — Нужно решить, как действовать, — говорит ему Илья, когда выходит из душа. На его плечах белое полотенце, а сам он в широких пижамных штанах. Наполеон поднимает на него взгляд, он сидит на диване и скучающе читает газету, а потом закрывает ее. Илья садится рядом. От Соло пахнет еще и цитрусовым гелем для душа, и тот совсем не перебивает его собственный запах. И Илья чуть напрягается, стараясь уловить, что именно чувствует. Одним словом запах Наполеона вряд ли можно описать, хотя больше всего остального Илья улавливает лаванду, хотя это лишь один из оттенков его аромата. — И я хочу знать, как ты работал с Лефервом. — Наполеон кивает ему. Сейчас Илья может видеть, что его волосы полностью высохли. Теперь понятно, почему на волосах Соло столько геля. Вряд ли маленькое количество справится с его кудрями.       — Я собирал на него компромат в течение девяти месяцев, ЦРУ было заинтересованно, он вывозил огромные деньги из США и вкладывал их в разработку запрещенного оружия, но делал все чисто. Не подкопаться было.       — И почему вы его не взяли еще тогда? — спрашивает Илья, а Наполеон прикусывает нижнюю губу, а потом немного раскрывает халат, показывая шрам на груди. Илья хмурится, глядя в его, кажется, впервые серьезные глаза, замечая, что на левой радужке голубого глаза есть коричневое пятнышко.       Частичная гетерохромия глаз. Все с этим Соло не так.       — Раскрыли в последний момент, — Илья наклоняется к нему, чтобы рассмотреть некрасивый шрам. Вблизи тот выглядит более внушительным. Удивительно, что Соло вообще дышит, после подобного ранения.       — И ничего не осталось?       — Леферв стер все записи и думает, что я мертв, так что нет, но это не будет проблемой для нас, за последние два года он в край обнаглел, уверен в своей безнаказанности, перестал соблюдать осторожность, — тихо говорит Наполеон, а Илья хмыкает.       — Пока что, кроме его фотографий на границе и кучи бесполезной информации у нас ничего нет, так что у него неплохо это выходит.       — Это у ФБР нет ничего, кроме его фотографии и бесполезной информации, Угроза, — Наполеон поднимается с дивана и потягивается. — Если не возражаешь, я введу тебя в курс дела завтра, потому что безумно хочу спать. Илья не останавливает его, но провожает взглядом, а Соло, замечая его, начинает ухмыляться. — Кстати, Угроза, если что, я сплю голым, — насмешливым голосом говорит Наполеон, а Илья закатывает глаза и отводит взгляд, все же надеясь, что омега шутит.

...

      Когда Илья просыпается, то сразу протирает себе глаза, чтобы согнать сонливость, а дверь в ванную открывается.       — Проснулся, соня? Вставай, у меня есть кое-кто, кого я хочу тебе показать, — Соло проходит мимо его кровати, и в ноздри Ильи сразу же ударяет его запах. Легкий, терпкий, словно какой-то дорогой одеколон. Почему-то необычный запах Соло не вызывает удивления. Сладкий запах и не пошел бы ему.       И, черт возьми, его раздражает то, что у Наполеона такой приятный аромат.       Наполеон скидывает с плеч халат и надевает белую рубашку, застегивая пуговицу за пуговицей. Неуложенные кудрявые волосы молодят его на несколько лет.       — Насмотрелся? — Илья резко переводит взгляд на его насмешливые глаза, а потом фыркает и встает с кровати.       — Чего я там не видел, — отвечает Илья и захлопывает за собой дверь в ванной.       Стоя под горячими струями воды, Илья пытается не думать о том, что у него действительно слишком неравнодушная реакция на Наполеона. Да, чаще в отрицательном плане, но все-таки спокойно находиться рядом с мужчиной он не может.       То ли то, что тот омега играет свою роль, то ли то, что его вечно насмешливая рожа не может не раздражать. И, скорее всего, второе, потому что ему и раньше приходилось тесно работать с омегами. Дело в Наполеоне и только.       Они сидят в каком-то небольшом кафе на веранде. Илье достаточно жарко, даже учитывая то, что он надел самую легкую рубашку, что у него была с собой. Он машет на себя тонким картонным меню и не понимает, зачем Соло сюда его привел. Они тут уже час сидят, Наполеон успел выпить уже три американо.       — Соло, сколько можно тут сидеть?       — О, вот и она, — тихо перебивает его Наполеон, а Илья хмурится, но незаметно переводит взгляд туда, куда кивает головой омега.       В кафе заходит молодая красивая девушка, омега, разумеется, судя по внешнему виду. Ее светлые прямые волосы заплетены в высокий хвост, она достаточно высокая, а на каблуках, возможно, даже ростом, как и сам Илья.       Ее глаза ярко обведены черной подводкой, а губы красной помадой. Наполеон смотрит на нее с любопытством и, что уж таить, с явной симпатией. Что крайне странно для самого Ильи. Омегу, смотрящую на омегу подобным взглядом, он еще не встречал.       — Это наша цель, — тихо говорит Соло, когда та скрывается в здании кафе, предпочитая сидеть внутри, а не на веранде. — Наша великолепная исполнительница экзотических танцев.       — Стриптизерша что ли? — переспрашивает Илья, приподнимая бровь. — Имеет связь с Лефервом?       — С его правой рукой. Доберемся до него, доберемся и до Эрика, он не такой скрытный, как Леферв, уверен, он нам поможет в поисках, — Наполеон подзывает к себе официанта, а Илья кивает. — Тем более, я почти уверен, что связи в этом городе налаживал именно Александр. Эрик никогда не рискует делать это самостоятельно. Только через своих людей.       Илья вновь кивает. В этом есть смысл. Невозможно прогнать контрабанду, пока не будешь знать все уголки города, каждого мало-мальски важного человека, каждое вышестоящее лицо. На это нужно время, так что неудивительно, что у него появилась здесь омега.       — Ты не хочешь пойти и допросить ее? — спрашивает он, а Наполеон долго смотрит на него, а потом чуть приоткрывает губы и вздыхает.       — Угроза, допрашивать стриптизершу, которая замешана в связи с преступником? Ты серьезно? Чему вас в вашем ФБР учат? Отпугивать преступников? — Наполеон улыбается и смотрит в его глаза. — Оставь это мне.       Когда Илья хочет возразить, к ним подходит официант. Омега. Вот этот парень уже больше походит на омегу, чем рядом сидящий с ним Соло. Ноздри сразу щекочет сладкий запах, но его перебивает аромат Наполеона. И Илья почему-то не сомневался ни секунды в том, что терпкий аромат Соло полностью перебьет его сладкий.       Илья опирается щекой на кулак и начинает наблюдать за Наполеоном. За его повадками, за его мимикой. Слушает низкий тембр голоса, дикцию. И если с первого взгляда Илья думал, что Наполеон не похож на омегу, сейчас он понимает, как сильно тогда ошибся.       Наполеон сильная омега, наверняка одна из сильнейших, которых Илья когда-либо встречал, это кроется во всем его поведении. Он полностью контролирует себя, контролирует каждое свое действие, каждое слово и движение, но при этом выдать себя за бету или за альфу не пытается. Наоборот, Илья уверен, что Наполеон с удовольствием пользуется всеми преимуществами омег.       И Илья также уверен, что Наполеон, наверняка, не одного альфу заставил страдать по себе.       — Может быть вам что-нибудь подсказать? — Илья отвлекается от разглядывания Наполеона и переводит взгляд на другого омегу. Тот явно младше их обоих, у него каштановые волосы и большие карие глаза, которые с неприкрытым интересом смотрят на Илью.       — Нет, спасибо, — парень лишь кивает и отходит, а Наполеон вздыхает.       — Зачем мальчику самооценку портишь? — спрашивает он, а Илья непонимающе смотрит на него.       — В смысле?       — Брось, ты понимаешь, о чем я, ты явно симпатичен омеге, у нас куча времени до вечера, пойди расслабься, Угроза, — говорит Наполеон, откидываясь на спинку стула.       — То есть ты действительно хочешь, чтобы мы вечером пошли в стриптиз? Как ты из нее информацию там добывать хочешь? Пока она будет тереться о нас голой задницей? — недовольно спрашивает Илья, игнорируя то, что сказал перед этим Наполеон. Омега начинает тихо смеяться, а потом наклоняется и пристально смотрит в светлые глаза Ильи.       — Вчера ты сказал, что тебе не нравятся мужчины, — начинает Соло, чуть щурясь. — Я подумал, ты шутишь, но сейчас понимаю, что, похоже, нет. То есть ты, альфа, реагируешь только на омег-женщин? Для тебя действительно есть разница? — Соло спрашивает это с неподдельным интересом, что заставляет Илью нахмуриться.       На самом деле, он об этом как-то не задумывался. У него в принципе не так много отношений было за все его двадцать шесть лет. Сначала в школе девчонка-омега, с которой пришлось расстаться из-за переезда в Америку, позже в университете Габи, которая, как оказалось, больше, чем подругой просто не смогла стать, потом несколько легких романов, которые заканчивались тем, что Илья просто понимал — не его, и все они были женщинами. Он просто даже не встречал мужчину-омегу, который мог привлечь его чем-то, кроме запаха, и то, Илья не мог начинать с кем-то встречаться просто из-за запаха. Это глупо.       Да и дома, в России, считается, что омеги-мужчины должны быть не с мужчинами-альфами, а с женщинами-альфами.       — Разницы, наверное, нет. Просто женщины привлекают больше, — отвечает Илья, не вдаваясь в подробности. Наполеон хмыкает, а потом начинает ухмыляться.       — То есть ты не был с мужчиной? Неужели никогда не натыкался на течную омегу-мужчину? — Соло спрашивает это с такой простотой, будто о погоде говорит, а Курякин невольно хмурится, стараясь прикрыть этим свое смущение.       — Тебе-то какая разница, Ковбой? Я смотрю, твои вкусы вообще в обе стороны направленны, — подкалывает его Илья, а Наполеон лишь фыркает. — Я жил в общежитиях до того, как накопил себе на квартиру. Столько течных омег повидал, что не сосчитать, — отвечает Илья, а Наполеон выгибает бровь. — Не смотри так, я своей подруге во время ее течки тащил лекарства.       — Ты свой член лекарством называешь?       — Очень смешно, — отвечает Илья, скрещивая руки на груди. Наполеон с любопытством смотрит на него. — Ты действительно никогда не встречал людей, которые могут себя контролировать? Уверен, ты тоже не из тех, кто во время течки прыгает на любого рядом стоящего альфу, — говорит Илья, глядя в заинтересованные глаза Наполеона. Тот не выглядит так, будто его смущают подобные разговоры. Сам Илья тоже не из тех, кого легко смутить, но все же он не привык обсуждать подобное .       — Нет, просто… — Наполеон останавливается, а потом почти пораженно смотрит на Илью, — очень редко можно встретить альфу, у которого не отключаются мозги, когда они чуют течную омегу. Все-таки омегам легче контролировать себя в каком-то смысле. Тем более взрослым. Альфы больше подвержены инстинктам.       — Мы не животные, Соло. Да, есть инстинкты, они сильные, но какими бы они ни были, мы все равно остаемся людьми, — Илья начинает стучать пальцами по столу. — И если бы люди не умели себя контролировать, то это бы привело к постоянным оргиям на улицах, по которым при этом бы бегало огромное количество беспризорных детей, — Соло начинает улыбаться, когда Курякин говорит это, и альфа продолжает, всматриваясь в синие глаза омеги. — В общем, Ковбой, если я не хочу омегу, если я к ней ничего не чувствую, мне плевать на ее запах, плевать течка у нее или нет. Я просто уйду и все, — Илья вздыхает, когда договаривает это, а официант приносит Соло очередной американо. На лице омеги опять появляется странная улыбка, но теперь она… какая-то другая. Более настоящая что ли. — Так, как ты хочешь действовать?       — Сегодня мы наведаемся в «Хастлер Клаб», ты ведь был раньше в стрип-клубе, надеюсь? — спрашивает Соло, отпивая свой американо. Его мизинец оттопырен, а сам он смотрит на Илью исподлобья. — Что? Неужели нет?       — Заткнись, Ковбой, — просто отвечает Илья, начиная улыбаться, когда слышит искренний смех Наполеона.       — Нет, Угроза, так не пойдет! — слышит Илья и поворачивается к Наполеону. Ночь наступает быстро, тем более, с Наполеоном скучать не приходится, тот много болтал ни о чем и обо всем подряд, и Илья честно признает себе, что собеседник Наполеон очень интересный. А вот то, что бесить Соло стал намного меньше, признавать он не хочет. Сейчас они находятся в своем небольшом номере и переодеваются. — Ты в стрип-клуб идешь, а не на родительское собрание! — У Наполеона крайне недовольный голос и он критично осматривает Илью, подходя ближе.       Сам Илья чуть отстраняется, чтобы запах Наполеона не так сильно бил по ноздрям, и это не скрывается от самого омеги, хотя тот никак это не комментирует.       Омега не выглядит слишком уж по-пижонски. Ну, по крайней мере, на нем нет тройки, всего лишь черные брюки, выглаженные по стрелке и белая рубашка, которая не заправлена под брюки. Его кудрявые волосы уложены гелем, а лицо начисто выбрито.       — Угроза, снимай это, — говорит Наполеон, а Илья усмехается и фыркает.       — Хочешь, чтобы я разделся, Ковбой? — спрашивает Илья, приподнимая брови, а Наполеон начинает ухмыляться, глядя в его глаза.       — Я сделаю вид, что не слышал эту ужасную попытку флирта, снимай костюм и надень что-нибудь нормальное, — отвечает ему Соло и отходит, а Илья замечает довольную улыбку на его губах. Он и сам начинает невольно улыбаться.       Впрочем, совету Соло он следует и снимает с себя костюм, вместо него надевая самые обычные свободные джинсы и темно-синюю футболку       Они едут к улице на которой находится стрип-клуб на такси, а потом приходится чуть пройти по узкой улице, на которой очень много людей, и пока они идут к клубу, Курякин в который раз замечает, сколько альф откровенно пялятся на Соло. Илья понимает, что те не пытаются подойти только из-за того, что он сам рядом. И конечно, Наполеон это тоже понимает. Они переглядываются, и Илья в который раз за день думает, что Наполеон очень красивый.       Впрочем, раздражающий он ровно настолько, насколько и красивый. И это, к слову, тоже раздражает.       — Добро пожаловать в рай, мой холодный друг, — говорит ему Соло на ухо, когда они оказываются внутри заведения.       Тут темно, играет музыка, все освещено только переливающимся мягким фиолетовым светом. Чуть ярче возле бара и возле подиума, на котором танцуют полуобнаженные омеги. В ноздри Ильи сразу ударяет смесь феромонов, исходящих от них. Мимо него проходит девушка, из одежды на которой только тонкие трусики и томно улыбается ему. Илья улыбается ей в ответ, а Наполеон начинает ухмыляться.       — Втягиваешься, хм? — Илья фыркает, и Наполеон указывает на Викторию. Та выходит из приватной комнаты, что прикрыта плотной красной занавеской, а следом за ней оттуда выходит полный альфа.       — Я пойду к ней, — говорит Илья, наблюдая за Викторией, но когда он хочет сдвинуться с места Наполеон ловит его за локоть, останавливая.       — С ума сошел? У тебя на лице написано, что ты не за танцем пришел! — говорит ему Наполеон. Им приходится стоять очень близко, чтобы они могли слышать друг друга.       Соло ниже него на сантиметров десять, и ему приходится приподнимать подбородок с глубокой ямочкой, чтобы смотреть в глаза Курякина.       — Ну, а ты омега и это уже подозрительно, не находишь? — недовольно отвечает Илья, краем глаза продолжая наблюдать за стриптизершей, а сам Наполеон закатывает глаза.       — Я же сказал, что Викторию возьму на себя. Просто доверься мне, а ты нужен здесь для того, чтобы отвлечь охрану, а я выведу ее через черный вход. Им до смены нельзя выходить из клуба, — Наполеон взглядом указывает на расположение охранников, а Илья лишь вздыхает.       — И без тебя их заметил. Как ты ее убедишь выйти отсюда? — Наполеон начинает улыбаться, а потом хмыкает.       — У меня есть опыт общения со стриптизершами, не беспокойся за это и отвлеки охрану. Как увидишь, что мы выходим, выходи следом и езжай в отель, я приду, как смогу, — отвечает ему Наполеон пристально вглядываясь в его недоверчивый взгляд. Он ухмыляется, а потом подмигивает Илье. — Ну или останься здесь и развлекись немного, может вот эта вот… — он проводит пальцами по морщинке между его бровями, а Илья отмахивается от его руки, — складочка исчезнет на пару часиков, — Наполеон усмехается и отстраняется от него, а Илья лишь цыкает.       Он все делает чисто, и Наполеон успешно выводит из стрип-клуба смеющуюся Викторию, а сам Илья решает поехать в отель.       Подумать только, омега, который привлекает другую омегу. Хотя работа Виктории обязывает ее быть с людьми любого пола, вряд ли ей приходится выбирать.       Наполеон не появляется в номере ни через час, ни через два, и только к пяти утрам чуткий сон Ильи прерывается от тихого писка входной двери, когда Наполеон вставляет в отверстие магнитную карточку. Соло старается быть тихим, но Илья сразу же садится на кровати и включает ночник, хотя в нем нет никакой необходимости. На улице уже светает.       Он рассматривает Наполеона и начинает хмуриться. Тот выглядит уставшим, помятым, его волосы взлохмачены, губы покрасневшие, а на шее красуется багровый след. Илья приоткрывает рот, а потом поднимается с кровати.       — Ты что, спал с ней? — с шоком спрашивает он, подходя к нему, а Наполеон, усмехнувшись, кивает.       — Оставь свое ханжество, я достал адрес квартиры, и…       — Ты серьезно?! Ради задания? — Илья сам того не замечая повышает тон. Его губы сжимаются в тонкую полоску, когда он замечает засосы еще и на ключицах, что не скрывает помятая рубашка. Злость вне зависимости от него начинает струиться по груди.       — Курякин, успокойся, я достал адрес квартиры, — повторяет Наполеон более раздраженно. Он закатывает глаза, а потом качает головой. — Проспись, завтра поговорим, — он хочет пройти мимо Ильи в душ, и тому в ноздри бьет запах чужой омеги, смешанный с запахом самого Наполеона. И Илья не понимает, почему это вызывает такую ярость.       — Может ты еще с Лефервом потрахаешься, чтобы он сюда оружие не провозил и сам сдался ФБР, нет, ну а что? Раз в ЦРУ все проблемы так решают, — Илья почти шипит это, а Наполеон разворачивается и удивленно смотрит на него, а потом поджимает губы.       Илья видит, что его слова задели Наполеона, но тот старается это скрыть ничего не выражающим лицом. И Илья понимает, что не должен говорить подобное, но контролировать себя уже не может. Илья опять ловит Наполеона за локоть, не давая ему уйти.       — Если понадобится, так и сделаю, — отвечает тот, стараясь вырвать руку, а Илья лишь сжимает ее сильнее.       — Так зачем же тебе ЦРУ? Пошел бы в проститутки, от клиентов отбоя бы не было.       Илья не ожидает удара. Достаточно сильного удара в челюсть с левой руки, а потом еще один в плечо. Он отшатывается, спотыкается о низкий столик и заваливается на спину, утягивая и Соло за собой. Тот валится на него, а Илья перекатывается и перехватывает его руки, прижимая их к полу.       Курякин прижимает его к полу и усаживается на его бедра, не давая двигаться под собой, а потом наклоняется сильнее, чтобы крепче держать руки Наполеона за запястья. От этого он лишь сильнее чувствует исходящий от Наполеона аромат и непроизвольно втягивает его в себя, замечая насколько Соло зол. Его синие глаза горят, а желваки играют, он старается вырваться, но против Ильи в подобном положении у него нет никаких шансов.       — Удар у тебя не как у омеги, — говорит ему Илья, двигая челюстью, а Наполеон фыркает и опять старается вырвать руки. Они не прекращают смотреть в злые глаза друг друга. — Но недостаточно сильный против меня.       Злость потихоньку отступает, уступая здравому смыслу, хотя неприятный осадок остается в груди. Он понимает, что переборщил с оскорблениями. Да, Соло иногда раздражает, Наполеон сам его задевает по несколько раз на дню, но Курякин понимает, что перегнул.       — Я мужчина, — говорит ему Наполеон, упрямо глядя в его глаза. — И я не уступаю по силе ни тебе, ни другим альфам. И если ты сейчас же не слезешь с меня, придется это доказать, — Илья чувствует, как Наполеон начинает выкручивать свои руки, но сам их отпускает и поднимается с его бедер.       Драться с омегой нет никакого желания. Драться с Наполеоном тем более.       — Больно надо на тебе сидеть, — ответа он не слышит, зато чувствует, как Наполеон пихает его плечом, проходя в ванную. Тот громко захлопывает дверь, а Илья садится на своей кровати и тяжело вздыхает. Он дотрагивается до своей челюсти, где завтра наверняка уже будет заметный синяк.       Черт возьми. Что вообще на него нашло? Это ненормальная реакция. Его не должно волновать, как Наполеон делает свою работу, Илья это отлично понимает.       Когда Наполеон выходит из душа, на нем уже нет одежды, только махровый халат. Он не смотрит в сторону Ильи, который все так же сидит на кровати, и выражение его лица ничего не выражает, но глаза злые. Омега сбрасывает с кровати покрывало и скидывает халат, оставаясь в одних трусах. С его мокрых завивающихся волос капают капли воды, оставляя следы на исполосанных ногтями лопатках, и Илья не хочет видеть эти царапины на спине омеги. Он отворачивается, а потом глубоко вздыхает.       — Ковбой, — тихо начинает он, а Наполеон выключает свет ночника, который Илья так и не выключил, показывая этим, что говорить он не собирается. И ему, видимо, плевать, что уже светает, и Илья может спокойно видеть его. Илья теперь чувствует только терпкий запах Наполеона, и это немного, но все же успокаивает злость в груди. — Ковбой, прости, — говорит Илья, а Наполеон все же поворачивает голову к нему. — Я перегнул.       — Все в порядке, — отвечает Соло и ложится на подушку, отворачиваясь от него. Илья цыкает и тоже ложится, хотя закрывать глаза не спешит.       Наполеон укрывается только по пояс, и Илья может видеть его крепкую спину и влажные кудри, что закрывают шею. И Илья все так же не может заснуть, когда понимает, что сам Наполеон спит.       Тот поворачивается к нему во сне, и Илья может видеть его спокойное красивое лицо, и сама мысль об этом порождает тревогу. Соло не может быть ему симпатичен. Даже несмотря на красивую, действительно красивую внешность и невероятный запах.       Илья никогда не понимал таких омег как Соло. Слишком дерзкий, нахальный, заносчивый. Ему нравятся сильные омеги, но… в конце концов, они должны быть хоть немного сдержанными и скромными. И это явно не про Наполеона.       Только, даже перечисляя все это в голове к Наполеону все равно тянет и, скорее всего, не взаимно, судя по его поведению с самого первого дня их знакомства.       Соло тихо вздыхает, чуть жмурясь от света из окна, а Курякин поднимается с кровати и закрывает шторы. Чтобы не мешали.

...

      — Виктория сказала, что Александр появляется только к вечеру, так что нам стоит поторопиться, — и это первое предложение, которое говорит ему Соло на следующий день. Тот проснулся позже него, и когда Илья после завтрака и пробежки вернулся в номер, Наполеон был уже одет.       — Она так просто тебе все рассказала? — чуть хмурясь, спрашивает Илья, присаживаясь на диван. Он наблюдает за тем, как Наполеон завязывает шнурки на обуви. На небольшом столике, который они вчера перевернули, споткнувшись об него, лежит револьвер, несколько метательных ножей и набор отмычек. — За секс? — Илья не хочет опять начинать эту тему, учитывая то, как вчера все закончилось, но сейчас ему действительно просто любопытно.       Наполеон смотрит на него исподлобья. Наблюдает за реакцией, думает Илья, но продолжает спокойно смотреть в его синие глаза.       — Я ей помог рассказать, — отвечает Наполеон, а Илья непонимающе хмурится. — А потом помог забыть, что она вообще что-то говорила.       — Напоил ее чем-то? — спрашивает Илья, а Наполеон усмехается.       — Какая разница? Опять хочешь предложить в проститутки податься? — спрашивает Соло со злой ухмылкой, а Курякин вздыхает, поднимается с дивана и подходит к нему. Наполеон с вызовом смотрит на него.       — Я уже извинился вчера.       — Да, я помню, — Соло хочет пройти мимо него, к оружию, и Курякин ловит его за локоть как вчера, закатывая глаза.       — Ковбой, ФБР так не работает, из-за этого я вспылил, — и Илья не понимает, кого он хочет убедить в этом, себя или же Наполеона. В общем, получается это в равной степени плохо.       — Знаешь, что меня больше всего раздражает в альфах? — вдруг, спрашивает Наполеон, подходя к нему вплотную. Рука Ильи до сих пор сжимает его локоть, а сам Наполеон чуть приподнимает подбородок, чтобы смотреть в светлые глаза альфы. И Курякин не отвечает, потому что это явно риторический вопрос. — То, что вы считаете, что все, что находится в радиусе пяти метров принадлежит вам, — Наполеон слабо ухмыляется, не отводя взгляда от его глаз, а Илья, смотря на него сверху-вниз, чуть приподнимает бровь.       — Если так не устраивают альфы, то будь с омегой. Я так понял, для тебя пол не имеет никакого значения, — отвечает Илья, отпуская его и скрещивая руки на груди. Ругаться с Соло кажется сейчас нецелесообразным, но тому, видимо, очень хочется.       — Угроза, как бы тебе объяснить… — он чуть прикусывает свою губу и хмурится. — Я трахаю и омег, и бет, и альф. И мужчин, и женщин, — Илья сжимает руки в кулаки, а Наполеон, замечая это, вновь поднимает на него взгляд. — И тебя должно это волновать в самую последнюю очередь, — он говорит это с такой злостью, что Илья невольно сглатывает накопившуюся слюну.       — Что ж, тогда мне искренне жаль того человека, который решит связать с тобой жизнь, — отвечает Илья Наполеону, — кем бы он ни был, — Наполеон приподнимает брови и начинает широко ухмыляться. Он отстраняется и в его глазах больше нет злости.       И Илья, черт возьми, не понимает, как это вообще работает. Он, вроде бы, не комплимент сейчас сделал. Илья, похоже, вообще не понимает Наполеона. Оно и к лучшему, наверное.       — Принесешь ему водку в знак соболезнования, Иван. Если есть с собой пистолет с глушителем — бери и пойдем. У нас много работы, — И Илья успокаивается, когда слышит, что в голосе Наполеона больше нет обиды, а потом останавливается.       — Стой, как ты меня назвал?       Квартира Александра находится совсем близко к границе. Сюда приходится долго ехать на такси. Сейчас Наполеон стоит возле двери и ковыряется в явно непростом замке отмычкой. На все про все уходит меньше двух минут, и Илья хмыкает.       — Неплохо, — он и сам, конечно, умеет вскрывать замки, но у него это занимает гораздо больше времени.       В тот момент, когда Наполеон распахивает дверь, они слышат громкий лай и видят, как на них изнутри квартиры мчится крупная немецкая овчарка. Илья моментально достает пистолет и готовится выстрелить в собаку, но Наполеон поворачивается к нему и резко выбивает его.       — Соло!.. — удивленно выдыхает Илья, его глаза раскрываются в ужасе, а Наполеон резко наклоняется ко псу, который начинает кружится вокруг него и громко лаять. — Какого?!       — Котёнок! — радостно, но тихо говорит Наполеон, не успевая поворачиваться за псом, который продолжает бегать вокруг него. Илья в шоке приоткрывает губы, а Наполеон начинает тихо смеяться, когда собака, вставая во весь рост, дотягивается лапами до его плеч. — Я этого парня во Франции нашел, — Наполеон сам опускается на колени и начинает гладить довольно лающего пса. — Ну же, тише, дружок, я тоже скучал, — Наполеон тихо смеется, когда собака начинает лизать его лицо, а Илья пораженно смотрит и на него, и на пса, а когда Наполеон ловит его взгляд, то вздыхает.       — Угроза, успокойся, это… — начинает он, но Курякин перебивает:       — Успокоиться?! — спрашивает Илья и указывает на собаку пальцем. — Эта псина могла тебя тяжело ранить! Что, если бы она тебя не узнала? Что, если бы это вообще была другая собака?! — Илья разводит руками и качает головой, а потом наклоняется, чтобы подобрать пистолет, который выбил из его рук Наполеон.       В тот момент, когда большая собака побежала на них обоих, он понимал, что нападет она на Соло, тот стоял спереди, и судя по челюстям этой псины, в больнице его временному напарнику койка точно была бы обеспеченна.       Наполеон лишь поднимает на него взгляд, на его губах появляется виноватая улыбка, а собака закидывает лапы на его плечи и лижет лицо.       — Говорю же, это я его нашел, я воспитывал, дрессировал, как бы он меня забыл? — Соло опять гладит пса по шее, а Курякин лишь глубоко вздыхает, чувствуя, как сердцебиение наконец приходит в норму. — Не знал, что Александр забрал его себе, после того, как меня раскрыли. Хотя я его так выдрессировал, ваши служебные собаки моему Котёнку в подметки не годятся.       — Ты назвал огромную немецкую овчарку Котёнком? — спрашивает Илья, недоуменно смотря на омегу, а тот пожимает плечами.       — Ну… в свое оправдание могу сказать, что, когда я его нашел, он не был таким огромным.       — Это, разумеется, все объясняет, — со вздохом отвечает Илья и заходит в квартиру, кое-как обходя Соло и собаку, которая от радости со встречей с хозяином забыла, что, в общем, должна охранять квартиру.       А охранять, Илья думает, есть что.       Сама квартира не очень большая, и они с Наполеоном тщательно осматривают каждый ее уголок за несколько часов, а с на самом деле потрясающим талантом омеги взламывать замки, все проходит быстрее, чем могло бы. И Илью это наводит на мысль, что ему действительно хочется узнать, как Наполеон всему этому научился. Почему-то он уверен, что не все в ЦРУ так виртуозно управляются со взломом, и опыта он набирался точно не для службы.       Ему вообще хочется узнать Наполеона.       — Смотри-ка, Угроза, документы на аренду грузовиков, — восклицает Наполеон, наконец открыв грузный металлический сейф. Собака все крутится у ног Соло, и Курякина начинает это раздражать.       — Пшел отсюда, — резко говорит он, а пес садится и его уши поникают, а Наполеон переводит недовольный взгляд на Илью.       — Не кричи на Котёнка.       — Абсурд какой-то, — лишь выдыхает Илья, вытаскивая все документы, что лежат в сейфе. Наполеон фыркает и заходит в ванную комнату, что отделена от всей квартиры дверью. Котёнок, конечно, идет за ним.       И, черт возьми, работа Ильи еще никогда не была такой странной.       Он изучает разложенные на единственном столе документы, и в тот момент, когда хочет подозвать Наполеона к себе, дверь в квартиру резко распахивается, и внутрь входит мужчина, судя по всему, Александр. Тот сразу же замечает его и целится из пистолета, делая несколько шагов к нему, но не успевает выстрелить, потому что Наполеон сбивает того с ног, выбегая из другой комнаты. Они оба падают на пол, и Соло несколько раз бьет мужчину в лицо, прежде чем к нему подрывается Илья, понимая, что, собственно и не нужно было. Собака громко лает, и Илья шикает на нее, а потом подает руку Наполеону, чтобы тот поднялся. Тот приподнимает бровь, но руку все-таки принимает и встает рядом, чуть приподнимая голову, чтобы смотреть в глаза Ильи.       — Неплохо, — говорит Илья, осматривая мужчину, а Наполеон хмыкает и берет его за руку, поднимаясь. — Для ковбоя.       — Тебе повезло, еще секунда и он бы выстрелил, — говорит он чуть напряженно. — На будущее, вламываясь в чужую квартиру, не забывай запереть за собой дверь. Так больше времени на то, чтобы хотя бы пистолет достать. — Илья моргает, а у Наполеона в руках каким-то образом оказывается его пистолет, который был до этого в кобуре. Он опускает взгляд вниз, а потом на Наполеона, который, смотря в его глаза, протягивает ему оружие.       — Если бы ты отвлекся на что-то, кроме Котёнка, то заметил бы, что заходил после меня. И дверь должен был закрыть именно ты, — Илья забирает оружие из его рук и точно так же смотрит в глаза Наполеона, который хмыкает и пожимает плечами.       — В любом случае, ты нашел что-нибудь, кроме документов на грузовики? — Наполеон переводит взгляд на стол, а потом обратно на альфу, а Илья отрицательно качает головой, а потом дотрагивается мыском обуви до бессознательного тела Александра.       — Думаю, он поможет нам. — Наполеон приподнимает бровь, а Илья пожимает плечами. — Ну не зря же он пришел, хм?       Альфа приходит в себя после третьего стакана ледяной воды, который Илья выплескивает ему в лицо. Тот жмурится, а когда хочет дернуть руками, понимает, что те скованны наручниками через стул, он резко поднимает взгляд на Курякина и Соло.       — Теряешь хватку, я не так сильно ударил тебя, — говорит ему Наполеон. Илья стоит позади него и наблюдает, с какой злостью на Наполеона смотрит Александр. Его губы поджаты, крылья носа широко вздымаются.       — Ты… так и знал, что ты не умер, такие как ты не умирают так просто, — тихо говорит Александр, облизывая разбитую губу. Он бросает взгляд на Илью, а потом обратно на Наполеона. — Что, теперь под копом лежишь? — Илья хмурится и хочет выйти вперед, но Наполеон не дает этого сделать. На его губах лишь слабая улыбка, хотя синие глаза буквально потемнели от злости.       — Соло… — начинает Илья, а Наполеон поворачивается к нему, и Илья хмурится еще сильнее, замечая, что его выражение лица опять стало безучастным. Александр сплевывает кровь, и Илья поворачивает голову к нему.       — Я потом все объясню, — просто говорит омега, а Александр начинает ухмыляться, когда слышит это.       — Если думаешь, что хоть что-то из меня вытащишь, то можешь смело идти нахуй, подстилка.       Илья все-таки бьет Александра. Не со всей силы, чтобы тот опять не отключился, но достаточно, чтобы он хрипло застонал от боли в челюсти. Наполеон угрюмо смотрит на то, как Илья встряхивает руку, которой только что ударил альфу, и закатывая глаза, а потом заглядывает в глаза разозлившегося альфы.       — Ты собираешься реагировать на каждое оскорбление? Если так, то тебе лучше выйти, — Наполеон говорит тихо, а Илья сжимает кулаки.       До него доходит, в чем дело. Не надо быть гением, чтобы осознать в чем, черт возьми, дело. И по взгляду Наполеона видно — он понял, что Илья догадался, под каким именно прикрытием он работал. Кем именно приходился ему Эрик Леферв два года назад.       И Илья злится, но старается этого не показывать, он знает, как работает ЦРУ, знает и о подобной работе под прикрытием, но это все равно задевает. Он опять бросает взгляд на притихшего Александра, а потом прикусывает губы и поворачивается к настороженному Наполеону.       — Он нам все расскажет, Ковбой, — говорит он, глядя в лицо Наполеона. Тот непонимающе хмурится, а потом кивает, но, когда хочет обратно развернуться к Александру, Курякин берет его под локоть и отводит ко входной двери, чтобы тот не мог их слышать. Соло непонимающе смотрит на него. — Ты выглядишь бледным. Иди подыши свежим воздухом, — говорит Илья, и Наполеон приподнимает брови, а потом возмущенно выдыхает.       — Ты охренел, Угроза? Ты думаешь, меня так легко сбить с толку парочкой оскорблений? Я, мать твою, агент ЦРУ, а не школьница, которую можно задеть обидными словами, — он не повышает тона, но говорит это очень агрессивно, и Илья лишь вздыхает.       — Я серьезно, Ковбой, — отвечает ему Илья. Он смотрит в глаза ничего не понимающей омеги. — Дай мне час, и у нас будет информация.       — Илья, — произносит его имя Соло, и Курякин думает, что тот делает его впервые. И абсолютно неправильно. — Что происходит?       — Тебе не понравится как я работаю, — «и я не хочу, чтобы ты это видел» не договаривает он. Хоть он и понимает, что Наполеон не один раз видел, как из людей в буквальном смысле выбивают информацию, понимает, что Наполеон наверняка и сам этим занимался, но он действительно не хочет, чтобы тот наблюдал за ним сейчас.       Илья опять бросает злой взгляд на насторожившегося Александра, который старается уловить, о чем они говорят, но они делают это слишком тихо, чтобы у того получилось.       — Я повторюсь, я агент и… — Илья наклоняется к омеге сильнее, заглядывая в глаза, а Наполеон задерживает дыхание. Они стоят непозволительно близко друг к другу, даже интимно. Илья может чувствовать запах Наполеона, и он немного успокаивает злость в груди. Но не настолько, чтобы она исчезла до конца. Соло вздыхает, а потом поджимает губы, он упрямо смотрит в его глаза. — Сорок минут, и я захожу обратно, — говорит Наполеон, а Илья кивает, и Наполеон чуть опускает голову и смотрит на него исподлобья.       — И Котёнка возьми. Без тебя он может напасть, — Наполеон кивает, а Илья хмыкает. — Мне нравится, когда ты такой послушный, — Соло хмыкает, а потом слабо ухмыляется.       — Не привыкай, — просто отвечает он и коротко свистит как раньше, когда звал Котёнка. Собака тут же подбегает к нему, и Соло открывает дверь и выходит, а Курякин медленно поворачивается к Александру.       Он не соврал Соло.       Он узнает все, что надо спустя тридцать восемь минут.

...

      Стоя в душе под теплыми струями воды Илья никак не может выбросить из головы удивленное лицо Наполеона, когда агенты ФБР под руку с местной полицией выносили из здания бледного, словно простынь Александра.       Наполеон провожал того взглядом, а потом посмотрел на Илью и спросил лишь, не убил ли он Александра. Илья лишь отрицательно мотнул головой.       Они не перекинулись ни словом, когда пришли в номер. Соло куда-то ушел, а Илья переоделся, а потом сразу же пошел в душ смыть с себя всю грязь этого дня.       Он закрывает вентили и надевает на мокрое тело халат, полотенцем несколько раз проводит по волосам и выходит из ванной. Илья видит, что Наполеон уже в номере. Тот до сих пор в одежде, в который был днем, и перед ним стоит больше, чем наполовину пустая бутылка виски, а в руке бокал, который он тут же залпом опустошает. Он поднимает взгляд на Илью, а потом опускает его к бутылке.       Видимо, за ней омега и выходил.       — Будешь? — Илья не понимает, как за такое короткое время, что он сам был в душе, Наполеон успел столько выпить. И пьет он явно не от радости.       Александр выдал ему все. И имена, и время, и местоположение самого Эрика, и можно все свалить на удачу, но Илья не привык себе врать. Так же, как и не привык пытать людей.       ФБР так не работает. Разумеется, нет. Но у них и так было мало времени, а узнав, что перевозка будет завтра, Илья лишь убедился в том, что правильно поступил. Тем более, что Александр остался относительно цел.       — Нет, — просто отвечает Илья, и он хочет пойти к кровати, но что-то во взгляде Наполеона останавливает его. Тот опять наполняет свой бокал и опять залпом выпивает, прикрывая глаза. — Наполеон, — тихо произносит альфа, а тот открывает глаза и немного удивленно смотрит на него.       — Ты впервые зовешь меня по имени, — Илья не отвечает на это. Он подходит к дивану и садится на подлокотник возле Соло, глядя в его синие глаза.       — Ты пьян.       — От виски обычно так бывает, — отвечает Наполеон, усмехаясь. И эта усмешка кажется какой-то горькой. Наполеон запрокидывает голову и смотрит на Илью, а сам Илья чуть наклоняется к нему. — Хочешь узнать, кем я был для Эрика? — спрашивает Соло, приподнимая брови, а Курякин лишь вздыхает и отрицательно качает головой. На самом деле не хочет. Вообще не хочет. Он и так все узнал, благодаря Александру.       Но Соло понимает все по-своему. Он качает головой и хочет отсесть, но Илья кладет ему руку на плечо и удерживает.       — Тебя задели слова Александра. Я и так все понял. Да и ты не стал бы пить, если бы для тебя это не имело значения, — Илья говорит это медленно и тихо, а Наполеон опять поворачивается к нему и слабо улыбается, чуть приподнимая бровь.       — Так хорошо знаешь меня, хм? — с сарказмом спрашивает он, а Илья пожимает плечами.       — Не очень. Но это очевидно, — Наполеон продолжает смотреть на него. — Так же, как и то, что ты, похоже, любил того, кого мы завтра надолго засадим за решетку, — Илья убирает руку с его плеча, а Наполеон отводит взгляд.       — Не любил, — тихо отвечает Наполеон, отрицательно качая головой. — Но невозможно ничего не чувствовать к человеку, когда ты столько времени… — Наполеон опять наполняет свой бокал виски, и Илье кажется, что бутылка закончится через два-три таких бокала, — изображаешь роль его любовника, — он залпом выпивает виски и морщится. — Возможно, я провалил задание именно из-за этого. Ладно, в любом случае, — говорит Соло, вздыхая, — я видел Александра, когда его выносили. Плюс, ты сказал, что мне не понравится, как ты работаешь. И я знаю Александра. Он не из слабых, — Илья лишь вздыхает и отводит взгляд. Вряд ли Соло объяснишь, что значит расти с отцом, который в четырнадцать заставлял Илью держать на мушке целую семью, пока сам пытает человека. Что значит выполнять все, что говорит отец, лишь бы тот не трогал мать, что значит расти в семье бандита в девяностые. Альфу передергивает, и он отводит взгляд. Воспоминания болью отзываются в груди. — Такому вряд ли научат в ФБР.       Соло понимающе вздыхает, а Курякин опять поворачивается к нему.       — То же могу сказать и о тебе, — говорит альфа. — Ты вскрываешь сложные замки и сейфы будто на автомате.       — Детство на улице, — Илья удивленно смотрит на него, а потом пожимает плечами.       — Детство в девяностые, — отвечает он, зная, что Наполеон вряд ли поймет, что он имеет в виду. Тот хмыкает и хмурится.       — Похоже, агент Курякин, мы не зря на такую работу пошли, хоть навыки пригодились, — Наполеон откидывается на спинку дивана и прикрывает глаза. — Тогда, два года назад я сказал начальнику, что больше никогда не буду ни для кого играть роль любовника. Он согласился, лишь бы я не уходил из ЦРУ, — он допивает оставшийся виски, и Илья лишь удивляется, как тот еще может нормально соображать.       — Ничего, Ковбой, — Илья встает с подлокотника и подает руку Наполеону. — Найдешь альфу, нарожаешь детишек и забудешь про эту работу, — Наполеон начинает улыбаться ему, а потом берет за руку и смотрит в глаза.       — Это вряд ли, Угроза. Я не хочу детей, — он вздыхает, продолжая держать руку Ильи, но не поднимается. — Не люблю их. Орут, спать не дают, вонючие, — Альфа удивленно смотрит на него, а потом начинает слабо улыбаться и качать головой. Наполеон наконец поднимается. Его немного шатает, и он не отпускает руки Ильи.       — Странный ты, Соло, — говорит Илья, отступая от дивана, он ведет немного качающегося Наполеона за собой, а тот лишь улыбается, сверкая пьяными синими глазами.       — Это не оскорбление, — отвечает Наполеон и спотыкается об свои же ноги, но Илья подхватывает, удерживая за талию и за руку. Сам Соло почти повисает на нем всем телом, уткнувшись носом куда-то в шею. Илья лишь задерживает дыхание и прикрывает глаза, когда руки Соло оказываются на его плечах.       Тот ничего не говорит, только тихо и глубоко дышит, а потом поднимает голову и смотрит в глаза Ильи, продолжая держать руки на его плечах.       — Мне нравится твой запах, — говорит ему Наполеон, и делает он это так легко, как будто говорит о погоде, но потом он втягивает в себя воздух и прикрывает глаза, а Илья крепче сжимает пальцы на его талии. — Сильно, — Илья прикусывает губы и начинает улыбаться. Он сам наклоняется и совсем невесомо носом касается черных загеленных волос. Сейчас тот пахнет своим терпким запахом вперемешку с алкоголем. И, возможно, Илье стоит отстраниться от него и уложить спать, но руки сами лишь крепче прижимают его к себе.       — Опиши мне его, — тихо просит Илья, понимая, что прямо сейчас флиртует с Соло. С омегой, что может вывести его из себя лишь парочкой предложений. С пьяным мужчиной. С омегой, что не воспринимает ничего всерьез, который говорит, что дети вонючие. С мужчиной, который абсолютно неповторимым взглядом смотрит прямо в его глаза.       — Ты не знаешь своего запаха, Угроза? — насмешливо спрашивает Наполеон, касаясь кончиками пальцев его шеи сзади. Он ведет ими по его волосам, задевает ухо, а потом, чуть наклоняя голову в бок, касается тонкого шрама возле виска. Илья прикрывает глаза, когда чувствует, как подушечками пальцев тот мягко проводит по всей его длине.       — Опиши, — еще раз говорит Илья еще сильнее наклоняясь к нему. Между их лбами остается пара сантиметров. Он наблюдает, как Наполеон прикрывает глаза и прижимается носом к его шее. По позвоночнику проходится дрожь, и Илья жалеет, что на нем сейчас только халат. Это заставляет чувствовать себя почти голым рядом с Наполеоном.       — Илья, — тихо начинает Соло, и Курякин чувствует кожей улыбку омеги. То, как Наполеон произносит его имя веселит. Как-нибудь он научит произносить его правильно. — Представь себе свою Россию, — его голос тихий, низкий, успокаивающий, и Илья замирает, действительно начиная представлять в голове родину, — представь зиму. Утро, солнце, все в снегу, и ты идешь по широкому полю, вокруг никого, ни машин, ни людей. Ты один на всем заснеженном поле, а впереди тебя только лес, там высокие ели, а от них исходит свежий запах хвои, который ты чувствуешь сильнее с каждым дуновением холодного ветра, — он на секунду замолкает, опять глубоко вдыхая в себя запах альфы, — и ты вдыхаешь полной грудью, наполненный ароматом снега и хвои, запах и чувствуешь себя абсолютно живым, — Наполеон заканчивает, а Илья чувствует, как приливает кровь к его щекам, и он не может этому сопротивляться. Он никогда такого не чувствовал, и ему определенно никогда так не описывали его запах.       Наполеон чуть отстраняется, приподнимает голову, и Илья прижимается своим лбом к его лбу, прикрывая глаза. Руки Наполеона слабеют, а дыхание становится медленным.       — Сука, Соло, не думай засыпать на мне, после такого, — говорит Илья скорее сам себе, и Наполеон совсем слабо приоткрывает глаза, а потом опять закрывает, на его губах играет слабая улыбка, а Илья лишь глубоко вздыхает.       Соло тяжелый. Он высокий и тяжелый, но донести его до кровати не составляет труда. И Илья думает, что он абсолютно спятил, когда начинает снимать с Наполеона рубашку, брюки и носки, оставляя его в одном белье.       Курякин думает, что он самый терпеливый альфа на всем свете, потому что Соло притягивает к себе словно магнитом. Его никогда ни к кому так не тянуло. Несмотря ни на что, и Илья не понимает почему это происходит с ним.       Илья прикасается широкой ладонью к его бритой щеке, и Наполеон на секунду приоткрывает глаза. Он чуть наклоняет голову к его руке.       — Спасибо, Илья, — тихо говорит он, и опять закрывает глаза, а Илья вздыхает, чувствуя, как учащается сердцебиение, а потом накрывает омегу одеялом.       — Я схожу с ума, — шепчет он сам себе, вставая и пересаживаясь на свою кровать.

...

      — Никаких мигалок, спугнешь их, Илья. Быстро перехватываете все грузовики, потом…       — Ковбой, — раздраженно выдыхает Курякин, сжимая переносицу двумя пальцами. Он и сам знает, что и как делать, его учить не надо. Он переводит взгляд на омегу, тот во всем черном, на нем бронежилет, его капюшон надвинут низко на глаза. Сам Илья в своей форме ФБР.       Он вызвал подкрепление и наблюдает, как Соло проверяет датчики и оружие. Сам Илья еще до этого незаметно подсунул Наполеону один жучок на всякий случай.       — Я готов. Увидимся по завершению, — говорит омега, и Илья смотрит на то, как тот разворачивается, чтобы пойти к машине, которую любезно предоставило ФБР. Илья быстрым шагом догоняет его и хватает под локоть, останавливая.       Соло поворачивается и выжидающе смотрит на него.       — Возьми кого-нибудь из ребят, Ковбой, опасно идти одному, — говорит Илья, чуть поджимая губы, а Наполеон начинает улыбаться.       Они уже обговорили план. Илья и ФБР берут на себя оружие, Наполеон и полиция штата — Эрика, и делать это надо одновременно, так как поняв, что что-то идет не по плану, Леферв постарается скрыться, а этого допустить нельзя. Тем более, что исчезновение Александра уже должно было его насторожить.       Да, полиция будет подстраховывать, но все же.       — Не переживай, Угроза, что может пойти не так? — говорит Наполеон, глядя ему в глаза. — Я не дам ему уйти, — Наполеон хлопает его по плечу и разворачивается, и Илья лишь качает головой. Будто бы он за это беспокоится.       — Будь на связи, Наполеон, — говорит Илья ему в спину, а Соло в ответ машет рукой, не поворачиваясь.       С контрабандой заканчивают быстро, и Илья с еще несколькими агентами едет в место, которое указал Александр. Наполеон не выходит на связь, и Илья, конечно же, понимает, что что-то произошло.       С их работой все по плану просто не может идти. Такого, черт возьми, просто не бывает.       Когда они подъезжают к полузаброшенному зданию на окраине города, то, выходя из машины, видят, что полицейские машины, припаркованные вокруг здания, открыты и пусты. Возле некоторых лежат трупы.        Илья поджимает губы и поворачивается к агентам.       — Оцепить здание, вызовите подкрепление, — он убирает пистолет в кобуру. — Уверен, если здесь кто-то и есть, то уже явно не дышит.       Он идет обратно к машине и включает отслеживающее устройство. Илья не поддается панике, не с его работой, но если у него и осталось время, то его определенно очень мало.

…

      Наполеон приходит в себя и громко охает от боли из-за удара в челюсть, а потом крепко сжимает зубы. Его глаза перевязаны, он не может видеть, где находится. По ощущениям, в каком-то замкнутом месте, ветра здесь нет, запах затхлый, а через повязку не пробивается свет.       Его бьют опять, и он откидывает голову. Его руки туго связанны сзади, ноги привязаны к ножкам стула, а сам стул прибит к полу.       — Даже не представляешь, как рад тебя видеть, — слышит Наполеон знакомый насмешливый голос с акцентом. Это первое, что говорит ему Эрик.       И Наполеон потому ненавидит работать с полицией, черт поймешь, кто подкинет свинью за неплохую взятку. Эрик знал, что за ним приедут и подготовился. Оставил в живых только его.       Он уверен, что пока сам был в отключке, они успели далеко отъехать от того места, куда бы мог приехать Илья, узнав, что Леферв не был схвачен полицией, а по ощущениям, все передатчики, все оружие и даже бронежилет с него сняли.       — Почему сразу не убил? — спрашивает Соло. Он знает, как легко можно разговорить Эрика, так сможет выкроить себе лишнее время, а там выкрутится. Не впервой. — Соскучился? — Наполеон усмехается и получает еще один удар в челюсть.       Леферв молчит, а потом резко срывает с него повязку, и Наполеон щурится. Перед глазами первые секунды мутно, потом получается разглядеть перед собой лицо Эрика.       Все те же светлые чуть вьющиеся короткие волосы, темно-зеленые глаза, выражающие злость, тонкие поджатые губы и чуть загорелая от долгого пребывания в Мексике кожа.       — Наполеон Соло, — тихо говорит Леферв, наклоняясь ближе. Наполеон сплевывает кровь с губ и поднимает взгляд. — Я думал, ты мертв. Видимо, таким как ты недостаточно пули в грудь.       Соло не отвечает, а Леферв резко поднимает его за подбородок вверх, заставляя поморщиться. Над его лицом Эрик неплохо постарался. По ощущениям, у него разбита губа, бровь, и несколько ссадин и синяков на челюсти.       — Ты понимаешь, что не сможешь скрыться? Твой лучший друг выдал тебя с потрохами, лишь бы задницу свою спасти, — Наполеон улыбается, говоря это, чуть открывая зубы, что испачканы в его крови. — Хочешь поговорить об этом?       Эрик опять бьет его, и Наполеон морщится от боли. Леферв в ярости, мало, что соображает, наверняка.       Наполеон помнит взгляд его зеленых глаз, когда два года назад его раскрыли. Боль вперемешку с яростью, тот даже выяснять ничего не стал, просто прострелил ему грудь. До конца не мог поверить, что возлюбленный предал его.       — Я не убедился, что ты мертв в прошлый раз, — говорит Эрик, сжимая зубы. — Это моя ошибка. В этот раз я выстрелю тебе в лоб. Посмотрим, как ты из этого выберешься.       Больше Эрик ничего не говорит, зато сил на удары не жалеет. И Соло уже готов отключиться от боли, когда слышит щелчок затвора.       Проносится звук выстрела, и Наполеон зажмуривается, но боли нет. Ничего нет. Он раскрывает глаза, щурясь от света, что пробивается через раскрытую металлическую дверь.       Эрик падает вперед, и Наполеон наблюдает как на его белой рубашке расплывается красное пятно крови, а потом поднимает взгляд. Илья стоит возле раскрытой двери, его руки до сих пор держат пистолет. Альфа выглядит злым, и Наполеон вздыхает с облегчением. Нашел-таки.       Илья убирает пистолет и быстрым шагом подходит к Наполеону, опускаясь на корточки и доставая нож.       — Ты там год собирался в замке скрестись? — тихо спрашивает Соло, а Курякин не отвечает. Злится, думает омега.       Освободив ноги, Илья поднимается и разрезает веревку на руках. Он помогает ему подняться, но Наполеона шатает от боли, и Илья поддерживает его за плечи.       — Испугался, Угроза? — спрашивает Соло, глядя в лицо альфы. Он глубоко вдыхает его запах, чувствуя боль. — Как ты нашел меня?       — Жучок, — коротко отвечает Илья, поджимая губы. Он осторожно приподнимает лицо Наполеона под челюстью и осматривает раны. Под глазом расцветает огромный синяк, такой же большой на челюсти, кровь идет из брови и из губы. — Жить будешь. Скорая уже здесь. Всех людей Леферва обезвредили. Миссия окончена, — когда Илья хочет отстраниться, Наполеон останавливает его, хватая за черную куртку с оранжевой надписью ФБР.       — Илья…       — Я говорил, не идти одному, — начинает Илья, сжимая зубы. — Если бы не жучок…       — Но он же был, — перебивает его Соло.       — Я мог не успеть. Я не так хорош во взломе замков, еще гребаная секунда, и он бы пристрелил тебя, — гнет свое Илья, указывая на металлическую дверь. И Наполеон только сейчас замечает, что там уже вовсю орудуют полицейские и ФБР.       Наполеон вздыхает, а потом опять поднимает глаза.       — Я могу тебя поднатаскать, — он старается перевести все в шутку, а когда Илья поджав губы, хочет опять отстраниться, то хватает его за руку. — Заставил тебя поволноваться, хм? — Наполеон опять чуть морщится от боли в брови, а Илья лишь вздыхает. — Я тут подумал, мне не помешает обезболивающее. Поможешь?       — На руках тебя что ли нести? — спрашивает Илья, которого наконец отпускает злость. Он еще раз осматривает Наполеона, а тот, чуть опустив голову, ухмыляется.       — Только, если тебе этого очень хочется. — Илья усмехается и подхватывает его под плечо, выводя из здания.       Когда Наполеона осматривают врачи, он вдруг поворачивается к Илье, который переговаривает с полицией и зовет его.       На его лице уже есть несколько пластырей, а кровь стерли.       — Что? — спрашивает Илья.       — Надо заскочить в квартиру Александра. Уверен, что копы оставили Котёнка там. Заберу его домой в Нью-Йорк, — говорит Наполеон, а Илья приподнимает бровь, а потом вздыхает.       — Давай после больницы, хорошо?       — Он там совсем один. Ему же поесть надо, — отвечает Наполеон, а Илья раздраженно цыкает.       — Я сам заеду, идет? — Наполеон слабо улыбается и кивает, и Илья тоже не сдерживает своей улыбки, смотря в его синие глаза.

...

      — Мистер Соло, мы благодарны за вашу помощь, Агент Курякин, жду от вас подробного отчета, — слышит Илья от начальника через несколько дней. Соло стоит около него. На лице уже нет пластырей, зато синяки до сих пор не прошли. Илья не видел Наполеона после того, как того увезли в больницу, был занят работой, хотя за собакой на квартиру Александра все-таки заехал, хотя передавал он ее омеге не сам.       И Илья бы хотел хотя бы самого себя убедить в том, что он совсем не думал о Наполеоне Соло эти несколько дней, но он, опять же, врать самому себе не привык.       — Передавайте привет Эдриану, — слышат они перед тем, как Илья закрывает дверь начальника.       Наполеон идет рядом с ним, чуть присвистывая, а Илья, коротко взглянув на него, отмечает, что тот выглядит не как обычно. Волосы сейчас не уложены гелем, на нем нет уже привычного для Ильи костюма-тройки. Видимо, шел не с работы, а из дома. На нем простые темные джинсы и светлая рубашка, заправленная под них.       — Ну что, Агент Курякин… — начинает Наполеон, смотря на него с небольшим прищуром глаз, — вернешься к чтению переписок на Фэйсбуке или обратно в Сибирь? — он начинает широко улыбаться, а Илья останавливается и прикусывает губу, стараясь сдержать собственную ухмылку. Наполеон останавливается чуть спереди и оборачивается, а Илья, резко хватает его за руку и толкает в первый попавшийся кабинет. Здесь, к пребольшому удовольствию Ильи, никого нет, и он с силой прижимает Наполеона к двери и целует его, сразу раздвигая языком чуть опухшие от раны губы.       Наполеон удивленно вздыхает, а потом отвечает, прикрывая глаза. Они долго целуются, и Илья не хочет отстраняться от омеги, он крепко держит Наполеона за бедра, прижимая его к двери, а тот обнимает его за шею, притягивая к себе еще ближе.       — Как же ты заебал меня, Соло, — шепчет в его губы Курякин, отрываясь. Он прижимается к его лбу своим лбом и смотрит в синие заблестевшие глаза. Губы Соло растягиваются в ухмылку. Он переводит взгляд с его губ на глаза.       — С первого дня знал, что ты хочешь меня, — отвечает ему Наполеон, облизывая свои губы. — Вы, Агент Курякин, совершенно не умеете скрывать свои эмоции.       — Я тебе лицо с первого дня разбить хочу, — отвечает Илья, опять наклоняясь к его губам. Он с удовольствием целует их, с удовольствием ощущает их вкус, чувствуя при этом абсолютно потрясающий запах омеги. Наполеон отталкивается от двери, закрывая ее на щеколду, даже не поворачиваясь и кладет руку на щеку Ильи, пальцами чуть касаясь шрама. Соло улыбается в поцелуе, и его рука, что лежит на груди, ловко расстегивает пуговицы на рубашке альфы, а сам Илья опускает руки на полные ягодицы, крепко сжимая их. Он прикусывает нижнюю губу Наполеона, чувствуя, как тот вздрагивает от боли.       — Сам виноват, — шепчет в его губы Илья, предотвращая недовольный комментарий Наполеона. Он помогает ему снять с себя рубашку на секунду отстраняясь, чтобы скинуть ее с себя и бросить куда-то на пол, а потом опять притягивает к себе омегу, из-за которой его голова просто идет кругом.       Наполеон выпускает тихий стон с губ, когда Илья кладет руку на его ширинку и сжимает, а Илья отстраняется, глядя в его лицо. Блестящие синие глаза с коричневым пятнышком, распухшие губы с заживающей ранкой, черные кудри, спадающие на виски и лоб, легкая щетина, не скрывающая возбужденного румянца. Даже синяки и царапины не могут испортить. Слишком красивый.       — Красивый сукин сын, — тихо произносит Илья, чуть сильнее сжимая руку, а Наполеон, выпустив стон, усмехается.       — Спасибо, — Илья раскрывает глаза, а Наполеон начинает смеяться, притягивая его к себе обратно для поцелуя.       — Ты знаешь русский? — удивленно спрашивает Илья, впрочем, не отстраняясь от омеги. Он целует его скулы, спускаясь по ним вниз, к линии челюсти и к шее.       — И не только, — с придыханием отвечает Наполеон, чувствуя слабый укус в шею, — с радостью обсужу это с тобой позже. — Илья начинает расстегивать пуговицы рубашки Наполеона, не прекращая целовать и покусывать кожу на его шее, но в итоге нетерпеливо дергает, и несколько нижних пуговиц отлетают. — Я тебе рубашку не портил, Угроза! — недовольно говорит Соло, но затихает, когда чувствует, что Илья, прижавшись носом к его шее, делает глубокий вдох.       Илья проводит рукой вверх по коротким черным волоскам на груди, чуть задевая чувствительные соски, потом вверх к шее, очерчивает косую мышцу, поднимается к челюсти и щеке, и в итоге зарывается в черные кудри, притягивая к себе для очередного поцелуя.       — От тебя невозможно оторваться, Ковбой, — говорит он на выдохе и опять вовлекает омегу в глубокий поцелуй, чувствуя, как у того подкашиваются ноги. Его приходится удерживать. — Крыша от твоего запаха едет, — Наполеон тихо смеется, а потом сильно прикусывает его губу, почти до крови. Он упрямо смотрит в светло-голубые глаза Ильи.       — Не от запаха, Угроза, — шепотом отвечает ему Наполеон, облизывая свои губы. — От меня. Будь с собой честен.       Илья не отвечает. Ему нечего ответить. Он тянет омегу обратно к себе, расстегивая ширинку его джинсов, а сам Соло в ответ расстегивает его штаны. Рука омеги сразу пробирается под резинку его трусов и сжимает крупный член, срывая с губ Ильи тихий выдох. Он начинает медленно двигать рукой, смотря в глаза альфы, помогая Илье стягивать собственные джинсы. Он переступает через них и толкает Курякина к столу, что стоит в центре кабинета. Он проводит короткими аккуратными ногтями вниз по его груди и крепче сжимает вторую руку на члене, прикусывая низ его подбородка, пока Илья, сдерживая рвущиеся наружу стоны, просовывает руки под его трусы сзади, сжимая их руками. Илья проводит пальцами по длине всей ложбинки, чувствуя естественную смазку, а Наполеон прикрывает глаза и выгибается навстречу его пальцам.       — Ты хоть знаешь, что и куда совать, девственник? — с насмешкой спрашивает Наполеон, глядя в его глаза, а Илья приподнимает бровь, а потом фыркает. Он резко меняется с Соло и теперь сам прижимает его к столу. Коротко поцеловав опухшие губы, он разворачивает его к себе спиной и кладет руку на шею, заставляя опуститься и прогнуться через стол. Тот возмущенно выдыхает, но ничего не говорит, лишь поворачивает голову и через плечо наблюдает за ним, а Илья прижимается к его ягодицам бедрами и наклоняется над ним. Его грудь касается обнаженной чуть взмокшей спины Наполеона, и Илья не может пересилить желание уткнуться носом в черные кудри.       Он вдыхает их запах и исследует все податливое тело руками. Проводит по каждому изгибу, задевает каждый шрам, вслушиваясь в красивые низкие стоны. Он толкается бедрами в ягодицы Соло и опускает руку к его члену, сжимая его через трусы. Соло возбужден так сильно, что эта мысль только сильнее возбуждает его самого. Наполеон хочет его, добровольно лежит под ним, нетерпеливо прогибаясь в спине и потираясь о его бедра задницей.       Илья прикусывает кожу на его плече, спускает с него трусы и собрав пальцами естественную смазку, начинает гладить узкое колечко мышц. Наполеон вздрагивает и тихо выдыхает, а Илья продолжает гладить его, не проникая внутрь. Его губы продолжают оставлять на его плечах и спине мелкие засосы.       Соло тихо стонет, когда Курякин вводит в него сразу два пальца, разводя их. Он буквально давится стоном, а Илья старается не терять голову. Они до сих пор в здании ФБР, в каком-то из кабинетов, их могут услышать, и вряд ли начальство похвалит за это. Но, черт возьми, не терять голову, когда под ним лежит чертов Соло не представляется возможности. Тот низко стонет каждый раз, когда пальцы проникают глубже, гладя крепкий бугорок простаты. Весь кабинет пропах им, и, черт возьми, Илья так сильно хочет Наполеона, что думать просто не получается.       Смазки становится все больше, запах Наполеона будто окутывает их обоих, и Илья, не в силах сдерживаться, свободной рукой снимает с себя трусы. Он в последний раз глубоко заводит пальцы, вслушиваясь в довольный стон омеги и вынимает их. Соло тяжело дышит и не перестает наблюдать за ним из-за чуть прикрытых глаз. Тот дышит ртом, его покрасневшие губы чуть приоткрыты. Илья коротко целует его в плечо и отстраняется, кладя ладони на бедра омеги, чтобы полностью оглядеть. Наполеон всей грудью лежит на темно-бордовом столе, его голова чуть повернута, а синие глаза пристально наблюдают за ним.       На сильной широкой спине находятся несколько засосов Ильи, он проводит по ним пальцами, а потом опять кладет руку на бедро, чуть оглаживая его. Илья знает, что по внутренней части бедра Наполеона сейчас течет естественная смазка.       Илья опускает руки на округлые ягодицы, впивается в них пальцами, оставляя красные, сразу же исчезающие следы, и проводит головкой члена по всей ложбинке, чуть касаясь сжатого входа.       — Повяжешь меня, отгрызу тебе член, — предупреждает Наполеон, когда чувствует, как ко входу прижимается крупная головка члена. Илья издает смешок и резко толкается в него, а Наполеон издает тихий стон, приоткрывая губы. Илья сразу проводит по ним большим пальцем, и Наполеон прикусывает его, впиваясь в него помутневшим взглядом.       — Ковбой, — шепчет Илья, толкаясь глубже. Он чуть стискивает зубы от удовольствия, продолжая двигаться, пока не входит в жаркую тесноту омеги полностью. Наполеон под ним вздрагивает, и Илья закрывает его рот рукой, заглушая громкий стон. Он наклоняется, прижимается грудью к его спине и целует за ухом. Как будто бы он не понимает, что не время и не место для вязки, — если хочешь мне отсосать, просто скажи, — он начинает медленно двигать бедрами, заглушая стоны Наполеона рукой. — И, если я захочу тебя повязать, я не стану спрашивать, — он опять глубоко толкается, а Наполеон начинает подаваться ему бедрами навстречу. Илья коротко целует его в плечо и поднимается, устраивая руки на бедрах. Его движения становятся быстрее, от удовольствия он прикрывает глаза и чуть запрокидывает голову вдыхая их общий запах полной грудью, и, черт возьми, это не может сравниться ни с чем. Ни с единым партнером. Ему никогда не было так хорошо.       Он крепко сжимает бедра Наполеона и опускает взгляд вниз, наблюдая за тем, как его член обтягивают узкие мышцы. Он проводит по краям большим пальцем, собирая смазку и опять глубоко входя в омегу. Наполеон закусывает костяшки пальцев, безуспешно стараясь заглушить стоны, и Илья касается его члена ладонью, чуть сжимая под головкой, заставляя омегу полностью потерять контроль над своим телом. Наполеон сильнее прогибается в спине, а потом поворачивается к Илье.       — Илья… — тихо произносит раскрасневшаяся омега, вздрагивая, когда член альфы проходится по простате. И, черт, это гребаное «Иля» сводит его с ума. — Илья, я хочу… — Курякин понимает без слов. Он выходит из омеги, поднимает его за плечи и разворачивает к себе, крепко целуя в губы. Их бедра прижимаются друг к другу, и они заглушают собственные стоны поцелуем.       Илья подхватывает омегу и усаживает на стол, чувствуя, как ногами Наполеон притягивает его к себе. Илья вновь входит в него и вовлекает в поцелуй, который и поцелуем-то назвать сложно. Они стонут в губы друг друга, Наполеон царапает его спину, притягивая к себе ближе, а Илья глубоко и резко двигается, гладя Соло спереди.       Он заглушает своими губами его стоны, ловит их. И нет ничего лучше, чем продолжать крепче прижимать к себе, видимо, самого несносного омегу на всем чертовом свете. Тот шепчет его имя, сжимает его плечи так, что скорее всего синяки останутся, но Илья и сам груб. Раньше он не мог себе такого позволить с омегой, но Наполеон… черт возьми, с Наполеоном просто не выходит по-другому, его хочется прижимать к себе со всей силы, оставлять на нем следы от зубов, брать так, чтобы тот срывал голос от удовольствия.       В голове звучит голос Соло, его собственное имя, произнесенное этими распухшими губами, Илья входит в него до конца, чувствуя, как тот вздрагивает и сжимает его внутри себя, кончая. Его сперма брызгает на живот Ильи, и он, приобняв альфу за шею, прикрывает глаза, полностью погружаясь в удовольствие.       Его тело расслабилось в руках альфы, а сам Илья выходит из омеги, но не успевает коснуться себя, потому что Наполеон опускает свою руку вниз и сжимает его член у основания, несколько раз проводит по нему, мягко, почти лениво прикусывая кожу шеи альфы, и чувствует, как на собственные бедра и низ живота выплескивается гораздо большее количество спермы альфы. Он заглушает стон Ильи своими губами, мелко целуя их, и Илья прижимается лбом к его лбу, стараясь отдышаться, с удовольствием прижимая Наполеона к себе. Рукой он размазывает по животу омеги свою сперму и удовлетворенно вздыхает, слыша тихий смешок.       Курякин открывает глаза, глядя на разомлевшего Соло. Тот и сам наблюдает за ним со слабой ухмылкой, но, когда хочет отстраниться, Илья не позволяет. Он встает между его ног и, зарываясь рукой в чуть взмокших от пота кудрях, притягивает к себе, прижимая его голову к своему плечу. Вторая рука остается на взмокшей пояснице. Омега удивленно вздыхает, напрягается, а потом расслабляется в его объятьях, и Илья чувствует, как его руки почти осторожно касаются его лопаток, будто не он несколько минут назад этими самыми руками оставлял там следы.       — Как говорить — ты первый, а обнять меня стесняешься, Ковбой? — тихо спрашивает Илья, целуя его в висок. Наполеон прикрывает глаза, но не отвечает. На его губах появляется широкая улыбка, которая переходит в тихий смех, а Илья лишь вздыхает, крепче обнимая мужчину, чувствуя, как руки омеги крепче прижимают его к себе.

...

      Они кое-как приводят себя в порядок под едкие комментарии Соло, который ворчит из-за порванной рубашки, и выходят из здания ФБР, стараясь ни с кем особо не говорить и не задерживаться, хотя некоторые, учуяв запах, оборачиваются.       Да они и друг с другом не особо говорят, Соло идет чуть спереди, а потом останавливается, кивая на черный джип, что стоит возле здания ФБР. Наполеон смотрит на машину, а потом поворачивается к Илье.       В его синих глазах смешинки, а распухшие губы растянуты в улыбке, он глубоко вздыхает и щурится от яркого солнца.       — Работать с тобой — сущий ад, Угроза, — говорит он улыбаясь, и Илья улыбается в ответ.       — Ковбой ты, а не агент, — отвечает Илья, и Наполеон протягивает ему руку. Илья пожимает ее.       Он наблюдает за тем, как Наполеон разворачивается, доставая ключи от машины, и спускается вниз по лестнице к парковке. Джип издает звук, и Наполеон продолжает к нему идти, не оборачиваясь, а Илья не может развернуться и пойти обратно в здание.       Его сердце начинает быстрее стучать, когда он перестает чувствовать запах Соло, свой запах на Соло, и в его голове появляется очень много мыслей.       Мысль о том, что Наполеон ему не пара. О том, что он абсолютно невыносимый, он не молчит ни секунды и в словах всегда столько яда, что неровен час можно только от него и сдохнуть.       Наполеон ему не пара, потому что он мужчина во всех проявлениях этого слова, а Илья понятия не имеет, что такое отношения с мужчиной. Тем более с таким, как Наполеон.       Наполеон ему не пара, потому что тот бисексуален, а Илье уже кажется, что он ревнует его ко всем.       Он ему не пара, потому что не хочет в будущем детей и говорит при этом, что они вонючие. И, черт возьми, Илья может придумать себе сколько угодно причин, но он просто не может его отпустить.       Когда омега открывает дверь своей машины, Илья окликает его.       — Соло! — Наполеон хмурится и отходит от машины, вопросительно смотря на альфу, а Илья, спускаясь с лестницы быстрым шагом, идет к омеге.       Он подходит ближе, наверное, чем стоило бы, почти прижимает Наполеона к машине. Соло любопытно смотрит на него.       — Что-то забыл?       — Да, — произносит Илья, а потом вздыхает. — Я… эм… — черт возьми, — хотел бы пообедать. Или поужинать, — выдавливает он, а Наполеон приподнимает бровь и начинает улыбаться.       — Ресторан посоветовать?       — Не начинай, я и так чувствую себя полнейшим кретином. — Соло начинает смеяться, а потом тянет его к себе за рубашку и целует. И Илья сначала напрягается, но потом, чувствуя сильные руки на своей шее, чувствуя то, что Наполеон пахнет им, расслабляется и притягивает его к себе за талию, углубляя поцелуй. Наполеон улыбается в его губы, когда разъединяет поцелуй. Они смотрят друг другу в глаза. — Это «да»?       — Это «да», — в тон отвечает ему Наполеон, чуть отстраняясь, хотя Илья не убирает рук с его талии. — Мне надо отчитаться перед Сандерсом, потом свободен. Наберешь мне? — Илья кивает и убирает свои руки, а Наполеон с небольшим прищуром смотрит ему в глаза. — Я ведь не давал своего номера?       — Пробью по базе, — отвечает Илья, пожимая плечами, а Наполеон начинает широко улыбаться.       — Буду ждать, Угроза, — Илья наблюдает, как Соло садится в машину и отходит. Джип отъезжает, и Илья не может сдержать ухмылку.       — Блядь, — шепчет он, прикрывая глаза.       Это определенно ничем хорошим не кончится. Определенно. Но улыбка все равно не сходит с его лица до тех пор, пока он не начинает слышать за спиной смешки коллег.