Ipso jure. /лат. «В силу закона.»

— М-а-а-м? А, мам? Ты дома? Шестиклассник Вячеслав Рогозин оглядел привычно пустую и темную квартиру. Вздохнул, и скинул сумку с плеча. Предстояло ему ужинать в полном одиночестве… Снова. Он прекрасно знал — мама начальник Федеральной Экспертной Службы, эдакое ФСБ в миниатюре. От ее и действий ее коллег зависит жизнь и здоровье многих людей в России, и прочее, прочее, прочее. Но так хотелось иногда на неделе увидеть маму дома. Он по ней скучал. Проклятая ее работа! *** Он узнал от матери, что его на самом деле усыновили (еще во младенчестве), лет в восемь. Тогда он еще плохо все понимал, будучи маленьким, а теперь-то он прекрасно осознавал, как рискнула его мама, когда приняла его в семью. Но он очень любил свою маму и, несмотря на все трудности, и пока не желал знать о своей прошлой жизни. За прошедшее время его дважды похищали — один раз почти удачно, и тогда, при его последнем освобождении, он видел, как трясло от едва сдерживаемого гнева и ненависти его обычно спокойную и хладнокровную мать, как порывались «подправить» лица незадачливых похитителей и отыграться на них его любимые крестные. С крестными ему несказанно повезло — Николай Петрович, этот старый опер, с огромным удовольствием иногда брал его с собой на рыбалку, или на дачу, когда мать не могла. Серега Майский тренировался сам и тренировал его, научил парочке весьма полезных приемов боя. Иван Тихонов дарил кучу самых новых крутых гаджетов и ставил новые программы на комп. Тетя Валя или Валентина Антонова возила его с собой утром на своей машине — и он плавал вместе с ее девочками в бассейне. Правда ее работа в ФЭС патологоанатомом накладывала на нее определенный отпечаток, но тетя была поистине классной и веселой, как и ее дети, которые в полной мере унаследовали ее веселость и жизнерадостность. Мама же… Мама в три года отдала его на плавание, потом — в спортивную секцию, верно рассудив, что он слишком уж худощав и слабоват, занимался он и языками — он вполне свободно разговаривал на английском и сейчас изучал немецкий дополнительно, про латынь и говорить было нечего — в далеком детстве мать, когда была с ним на их даче, показывала травы и деревья и называла их имена ему на латыни. Также он занимался вот уже второй год в секции скалолазания и учился в школе, пусть не на пятерки, но на твёрдые и хорошие отметки. А так как он был сыном начальницы ФЭС, то на него действовали жесткие правила поведения, ограничения: никаких долгих гулянок — чтобы дома был ровно в девять, и ни минуты позже. Всегда выходить на улицу с мобильным телефоном и специальным маячком-браслетом; не разговаривать с незнакомцами, ничего от них не брать, и ни в коем случае не садиться к ним в машину. С собой в школу он вынуждено брал электрошокер. Также он помогал на даче своему деду — когда оставался там на каникулы. Тяжела и неказиста жизнь «сына полка» ФЭС. Но кое-что они с мамой скрывали от остальных. Он умел притягивать и передвигать предметы взглядом. Так он иногда предчувствовал события вперед. Например, когда Галина Николаевна с отцом захотели поехать на могилу ее мамы, он едва ли не со слезами упросил их не ехать в этот день — и как в воду глядел, так как на дороге взорвалась бомба или шашка, и от их машины остались бы только головешки. Еще он с точностью до минут знал, когда женщина придет домой и в каком она будет состоянии. На вид паренек выглядел старше своих лет — он так и оставался худым, хоть и у него начали появляться мышцы и мускулы (по-видимому, кто-то из биологических родителей обладал такой «конституцией» организма); его черные как смоль волосы на затылке всегда топорщились, яркие зеленые глаза со спокойствием взирали на окружающий его мир. Он был вполне доволен своей жизнью и не думал, что скоро вся его судьба поменяется, встанет с ног на голову. *** Мама как всегда приехала после одиннадцати домой. Так как были летние каникулы, то Слава решил посмотреть один интересующий его фильм по телевизору и пропустил момент открытия входной двери. — Все еще не спишь? Режим собьешь… — покачала головой Галина Николаевна. Она выглядела очень усталой — под глазами залегли тени. — А, привет, мам. Фильм смотрю, а что? — Посмотришь — и ложись спать. — Всенепременно. Подожди, я сейчас ужин тебе разогрею… — вскочил мальчик с дивана и щелкнул пультом, выключая. — Все равно эта реклама долго очень длится… Иди в душ. Галина Николаевна потрепала заботливого сына по голове, и прошла мимо него, в ванну. Вячеслав встал у плиты и начал подогревать тушеную картошку с мясом. Через пару минут перед матерью была полная тарелка еды, которая очень вкусно пахла. Чайник шипел на плите, и его надо было скоро снять — вода почти вскипела. Сама женщина была в халате и вытирала влажные от воды волосы полотенцем. Сейчас бы никто не узнал довольно суровую женщину-полковника ФЭС на работе в этом «домашнем» облике. Сын делал себе бутерброд с колбасой и сыром — так вкусно пахло по всей квартире, что ему захотелось есть. — Приятного, — Слава сделал могучее глотательное движение, — аппетита, мам. — Слав, ну не делай ты так. Поперхнешься, ешь небольшими кусочками. — Ладно. Просто я голодный. И тут послышался звонок в дверь. Мгновенно домашний вид Галины Николаевны исчез без следа, и во взгляде появилась какая-то сосредоточенность. — Кто это звонит среди ночи в дверь? — поразился столь позднему звонку Слава. — Из кухни не выходи, — жестко велела напрягшаяся Галина Николаевна сыну. Она достигла висевшей в шкафу формы и молниеносно сняла свой пистолет с предохранителя. Спрятав его в карман, она направилась к двери. Сын приник к самому дверному косяку кухни, схватил шокер и затаил дыхание. Женщина с осторожностью глянула в дверной глазок — на дверном коврике мялась на месте какая-то незнакомая ей сухопарая женщина, явно за пятьдесят, в длинном плаще. Насколько она видела в глазок — та была одна… — Отбой, — произнесла она, не чувствуя своим чутьем в ней никакой угрозы. Рука в кармане расслабилась. — Открывать будем? — спросил вслух ее сын, тоже заметно расслабляясь и успокаиваясь. — Незваный гость хуже татарина. Откроем, куда нам деваться. Рогозина все равно с осторожностью щелкала затворами и цепочкой, отворяя нежданной ночной гостье входную дверь…