Ipso jure. /лат. «В силу закона.»

Рогозин сидел с таким выражением лица, словно бы его приложили пыльным мешком по голове. До мозга с трудом доходило то, что сейчас произошло. Он оглянулся в полном непонимании на друзей, но друзья пребывали в таком же шоке, как и он сам. Луна, сжав его локоть, обратила его внимание на судий. Мадам Боунс поманила его, чтобы гриффиндорец следовал за ней. Рогозин поднялся со своего места, и под гробовое молчание остальных последовал за ней… *** — Это неслыханно! — говорила с акцентом директриса Шармбатона. — Мы не позволим Хогвартсу откусить от куска два раза! — Парень не виноват, что его выбрал Кубок, — прорычал из своего угла Грюм. — Ему вообще было не до Кубка Огня, он все время был у нас с Горацием на глазах! И вообще — к Кубку было применено мощнейшее заклинание, которое заставило его забыть о количестве участников… — Поддерживаю Аластора, — закивал с горячностью Слизнорт. — Парень точно не бросал свое имя в Кубок! — А как же тогда объяснить, что его имя оттуда появилось?! Мы были уверены, Дамблдор, что запретная линия допустит к участию в конкурсе только учеников старших курсов. — Каменная улыбка не сходила с лица Каркарова. — Иначе мы привезли бы сюда куда больше претендентов… — Слава, и все-таки, ты бросил в Кубок свое имя? — Нет, — под прицелом всех взглядов ответил Вячеслав. — Я не бросал!!! — Может быть, ты просил кого-то из старших бросить в Кубок твое имя? — Нет, — твердо ответил Рогозин-младший. — Мне это не нужно, да и когда мне было просить?! — Он говорит неправда! — воскликнула мадам Максим. Рогозин, сжав кулаки и зубы, с трудом терпел, чтобы не сказать в ответ иностранке колкости. — Рогозин не смог бы пересечь запретную линию, — вмешалась МакГонагалл, — даже если бы захотел. В этом нет никакого сомнения. — Тогда, наверное, ошибся сам Дамблёдорр, — пожала плечами мадам Максим. — Наверное, ошибся, — согласился Дамблдор. — Дамблдор, вы же прекрасно знаете, что не ошиблись, — вспыхнула МакГонагалл. — Все это глупости. Вячеслав не подходил к линии. Не обращался ни к кому из старших учеников. Он превосходный и отличный ученик! Дамблдор в этом уверен. Полагаю, этого объяснения достаточно! — Мистер Бэгмен.— В голосе у Каркарова появились льстивые нотки. — Вы — наш беспристрастный судья. И вы, конечно, согласны, что происшедшее противоречит правилам Турнира? Бэгмен вытер носовым платком круглое мальчишеское лицо: — Мы должны строго следовать правилам. А в них написано черным по белому: тот, чье имя выпало из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в турнире. — Но я не хочу в нем участвовать?! — взорвался Вячеслав. — Я не бросал свое имя в Кубок! Наконец вернулась миссис Боунс. Но не одна, а вместе с его матерью. По-видимому, по дороге сюда она сказала, что случилось, и вид матери не предвещал ничего хорошего… Слава внутри содрогнулся, понимая, что крупно попал. Мать жестким взглядом окинула собравшуюся публику и проговорила с таким холодом в голосе, что Вячеслав сначала даже не поверил своим ушам: — На каком основании вы обвиняете моего сына в случившемся?! Не имея доказательств на руках? И почему он обязан участвовать в этом Турнире, несмотря на то, что его имя попало в Кубок незаконно? — Просто, миссис Рогозина, Кубок уже погас. И с каждым заключен магический контракт, который нарушить нельзя… Виктор глядел из своего угла на мрачнеющего от каждого сказанного слова судий Вячеслава, скрестившего руки на груди. — Я знаю, — обратился к нему он по-русски, — что ты не виновен в случившемся… — Спасибо, Виктор… Тем временем, шармбатонский директор уже просто фигурально «исходила ядом» на пару с дурмстрангским директором: — Но… — Нам неизвестно, как это могло произойти, — обратился Дамблдор к присутствующим. — Но иного выхода нет. Кубок выбрал двоих: Седрика и Гарри. И им ничего не остается… — Но Дамблёдорр… — взвыла она. Рогозина с чистой, незамутненной ненавистью глядела в лицо француженке. —Дорогая мадам Максим, а вам иной выход известен? — уже с диким раздражением в голосе проговорил директор Дамблдор. — Буду очень рад выслушать! Но мадам Максим не проронила больше ни слова, она просто клокотала от гнева. И не только она. Каркаров злился не меньше. Один только Бэгмен был охвачен радостным спортивным волнением. — Ну что ж, — потер он руки и улыбнулся. — Пора дать чемпионам соответствующие инструкции. Эта честь, Боунс, представлена тебе. Не возражаешь? —Да, да… Инструкции, — очнулась женщина от своих мыслей. — Первый тур… Она подошла к камину. — Первый тур проверит вашу смекалку, — принялась за объяснения Амелия. — Мы не посвящаем вас в то, какое испытание вам предстоит. Для волшебника крайне важно действовать смело и находчиво в неожиданных обстоятельствах. Первый тур состоится двадцать четвертого ноября в присутствии зрителей и судейской бригады. Участникам Турнира воспрещается принимать от учителей хоть какую-то помощь. Единственное оружие чемпиона — волшебная палочка. По окончании первого тура вы получите инструкцию для второго. Учитывая затраты сил и времени для подготовки к Турниру, чемпионы освобождаются от годовых экзаменов. По-моему, это все, Альбус? — повернулась она к Дамблдору. Тот кивнул. Рогозина глядела на бледного сына, который уже хорошо понимал, что все, от Турнира и участия на нем не отвертишься… *** — Неужто ничего нельзя сделать? Абсолютно… ничего? — жалобно проговорила Рогозина, с полным отчаянием глядя на Боунс. Все уже ушли, благо было очень поздно, да и еще эти выборы четырех чемпионов вместо трех… — Сожалею, Галина Николаевна. Я бы могла вам лгать, но нет, не буду. Славе придется участвовать… — развела руками Боунс. Это происходило уже после того как все — и судьи и участники с директорами школ-соперниц удалились. — Найти бы того, кто тебе так удружил… Вячеслав, есть мысли, кто это? — Даже не представляю… — покачал головой Вячеслав. — Не ведаю, чтобы у меня были такие враги. Хотя пару знаю… Судя по всему, как скрестились серо-стальные и зеленые глаза, мать и сын друг друга хорошо поняли. Позади раздалось знакомое шарканье, и перед ними всеми предстал Аластор Грюм собственной персоной. — Аластор? — Амели, я ему помогу. Мне плевать на правила. Ты же знаешь, — криво улыбнулся мужчина. — Очень рад знакомству с вами, Галина Николаевна, я столько о вас слышал… — сказал он по-русски. Женщина чуть с удивлением рассматривала легендарного мужчину… *** (Неделю назад после получения письма из Англии. ФЭС.) -… Галь? Чего читаешь? — спросил Майский, когда они с начальницей, плюс Тихонов и Круглов, встретились в буфете. — Корреспонденцию из Англии. — Рогозина с интересом вчитывалась в рукописные строчки, держа на весу фэсовскую кружку. — В этот раз письмо интереснее, чем прочие. У них преподаватель появился такой… Своеобразный. — Она сделала глоток. — А по какому предмету? — поинтересовался Сергей, и тут Рогозина поняла, что попала… Впрочем, она тут же придумала… — Военная подготовка. Некий Аластор Грюм… — Тот самый?! — восхитился к полной неожиданности всех присутствующих Майский. — Офицер-легенда SAS? — Ты его знаешь? — чуть удивился Круглов. — У нас о нем яркие байки ходили по отряду… До сих пор ходят. Стальной мужик… — Отозвался Майский с уважением. — пусть и играет за «другую команду». Кучу преступников переловил-пересажал, был командиром английской разведки… Мастер допросов, как и ты, Галь… У него даже есть особая тактика, и его люди тренировались по его специально разработанным лично им упражнениям… — тут он остановился, и глотнул жидкость из своей кружки. — Закон чтит и уважает… Куча медалей и орденов за военные операции. Многие есть и описаны в обычных учебниках… И он ведет военную подготовку у юношей? Везет Славке, Галь. Я б и сам не отказался побыть у него в учениках… У него есть, чему реально поучиться… — Он не только преподает подготовку, но взял его… как бы на дополнительные занятия… Вячеслава он будь здоров как гоняет. Сын написал, что они едва дышать на его «тренировках» успевают… — Твой Славка приедет, и я его тщательнейшим образом расспрошу о комплексе упражнений, — быстро проговорил Майский. — Безумно интересно, чем отличаются от наших… — Ладно, мы все откушали, — заметила начальница, — возвращаемся к нашим убиенным… *** — Вы — Аластор Грюм? — спросила она, впрочем не сильно в этом нуждаясь. Шрамы, седые волосы, искусственный глаз и нога много сказали ей. — Конечно… Пойдемте, поболтаем с глазу на глаз? — махнул он ей рукой. Они вместе отошли в угол комнаты. — В вашем сыне есть то, чего я не видел уже очень давно. Он — сильный лидер, умный… Способный на многое молодой человек. Он напоминает мне меня в этом возрасте… Но ему нужно показать путь, помочь… У меня помощи не было, и вот и результат, — он показал на свою шипастую ногу, — я ему помогу… Просто так, — заметил он как женщина уже хотела открыть рот, чтобы возразить. — У меня нет детей, и поэтому этакое «опекунство» и возможность передать свой опыт — бесценно… Особенно ему, — кивнул он на Вячеслава, с которым сейчас беседовала Амелия Боунс. — Я позабочусь о нем. Слово английского офицера, если для вас это что-то значит… — Спасибо, — улыбнулась ему женщина. — конечно значит… Я вам верю. — Хоть мы и по разные стороны баррикад, но занимаемся одним и тем же, и хотим, наверняка, одного и того же… — Вероятно, да… *** Рогозиной не требовалось даже проводить свой «анализ». Военный, офицер, часто бывал в переделках, человек слова и дела. Опытный боец, стратег, умный мужчина… Даже его уродство трактовалось по-разному: он словно бы говорил, что жизнь и ситуации в жизни бывают самые разные. Шрамы (наверняка он просто не хочет их сводить) -наверняка они ему служат как напоминание. Ей приходилось видеть таких людей, и Грюм вызвал в ней чистой воды профессиональный интерес. — Рад был с вами познакомиться, Галина Николаевна, — склонил голову мужчина. — Я думаю, нам всем пора расходиться… Но едва он открыл дверь, как их всех окружили друзья Вячеслава. Все: Гермиона, Джинни, Невилл, Полумна, даже Боунс-младшая были здесь. — Галина Николаевна, — затараторила Грэйнджер, — мы не верим в то, что Вячеслав опустил свое имя в Кубок Огня! Мало того, мы ему так «удружить» тоже не могли, да и не стали бы… Вячеслав устало улыбнулся. Было очень приятно осознавать, что он не был один со своей бедой. — Так, молодежь, — Грюм оглядел их, уперев руки в бока, — конечно, это здорово, что вы остались ждать друга, что доказывает, что Вячеслав умеет выбирать людей, но вы должны уже быть в койке! — Мы все вместе пойдем, — Невилл храбро сказал это за всех. Профессор… — Так, — Рогозина оглядела группу студентов, — я вас всех провожу, думаю, что вместе с… В поисках поддержки она оглянулась на Боунс, а та кивнула. — Я проведу мисс Боунс сам лично, в ее гостиную, — заметил Грюм. — Спасибо, Аластор… *** Вся группа остановилась перед портретным проемом. Вячеслав, и это было видно, очень устал за этот день. — Галина Николаевна, мы поможем Славе в подготовке. Одного не оставим… Я займусь с ним заклинаниями, — проговорила Гермиона. — Я подтяну его в травологии, — заметил Невилл. — Не беспокойтесь… — Мы тоже поможем, — заметила Джинни, переглянувшись с Луной. — Вместе мы сможем все, — сказала Полумна. — Я не могу высказать словами, как я вам благодарен, — обессилено улыбнулся Рогозин-младший. — А как же вы сами? — О нас не волнуйся, — бросил Невилл. — Ты важнее. Рогозина, вместо лишних слов, поманила всех к себе и обняла, насколько хватало ей своих рук и объятий. Слава лишь счастливо улыбался…