Невиновный

Чондэ осторожно постучал по дубовой двери, на которой висела табличка с именем детектива Кана, и, повернув ручку, не спеша отворил, позже интересуясь: — Вызывали? Мужчина, что стоял у окна, скрестив руки перед собой, не сразу отозвался, но, когда парень тактично кашлянул, привлекая к себе внимание, все же повернулся на звук и, увидев, кто стоит в проеме, качнул головой, разрешая пройти дальше. Он кивком указал на стул, а сам удобно расположился на кожаном кресле и сложил руки на стол, переплетая пальцы между собой в замок. — Вы, я полагаю, хотите поговорить о чем-то, что не касается работы, — ничуть не сомневаясь в собственных словах, уверенно проговорил Ким. — Неудивительно, что ты один из лучших, — усмехнулся детектив Кан и поправил спадающие с переносицы очки. — А я помню тебя тем неопытным парнишкой, что боялся идти на допрос и просил заваливать бумажной работой. Ты вырос за последний год. — Спасибо, — пробормотал Чен и негромко добавил: — Благодаря Лиён я обрел себя и теперь не боюсь идти напролом. — Лиён боевая, — подтвердил мужчина и вдруг переменился в лице. Чондэ понял, к чему был заведен этот разговор и о ком он должен был быть. — Речь пойдет о ней? — вкрадчиво спросил он, и на лице начальника отразилось некое волнение. Детектив Кан мысленно жил со всем этим последнюю неделю. Все так же ходил на работу, справлялся с делами, но голова его была загружена совсем иным. Условие, которое он поставил перед племянницей, тяготило его думы настолько, что иногда в его голову прокрадывалась мысль о правильности такого поступка. Возможно, это была обычная любовь к девушке, в которой мужчина души не чаял, и всю жизнь пытался идти в одном с ней направлении, чтобы та не смела думать о другом или оплакивать родителей. Уж очень сильно он был привязан к Чжи. — Вы беспокоитесь за нее? — словно услышал мысли парень, но ответа не прозвучало. — Скоро все закончится. — Как продвигается дело? — поинтересовался Кан спустя какое-то время молчания, видимо, решив, что сейчас это наиболее важно, и, встав из-за стола, подошел к окну, выуживая из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет. — Мы собрали много доказательств, доказывающих вину Чон Сунми. Но они все косвенные, поэтому мы пока не можем арестовать ее, — доложил информацию Ким. — Значит, О Сехун уже выбыл из списка подозреваемых? — уточнил другой и, вновь затянувшись, бросил окурок в пепельницу. — Его вина полностью опровержена? — Мотив практически отсутствует, поэтому мы не можем обвинять его в убийстве Ким Суны. — Через два дня это дело должно быть в прокуратуре. Вы должны успеть. — Думаю, уже завтра мы можем провести допрос и Чон Сунми, и О Сехуна.

***

Когда автомобиль остановился у кафе, Чондэ выбрался из него, прежде расплатившись с таксистом. Отряхнув с пиджака невидимую пыль, он немного постоял у стеклянных дверей и, увидев через них знакомое лицо, улыбнулся, через миг входя внутрь. Лиён сидела за дальним столиком, подперев одной рукой подбородок и размешивая ложкой чай в кружке. Она не сразу заметила приближающегося к ней парня, но, когда тот с громким стуком бросил на стол увесистый портфель, вздрогнула и подняла на друга глаза, с улыбкой произнося: — Привет, Чен. — Привет, — ответил тот и, сев напротив, взял в руки чашку с кофе, видимо, ранее заказанную Чжи для него. — Ты сделал то, о чем я тебя просила? — поинтересовалась девушка и завела вечно падающую на глаза прядку волос за ухо. Такое действо всегда очаровывало Чондэ, что еще неуверенным парнем заметил, как сильно стучит под ребрами сердце в сумасшедшем ритме, когда подруга делала такое. Ему казалось это очень милым и притягательным одновременно. Прошло время, но ничего не изменилось. Этот жест все по-прежнему действовал на него как наркотик, приводящий в оцепенение. — Да, — мотнув головой, чтобы выветрить навязчивые мысли, пролепетал Ким и полез в свой кожаный портфель, среди множества бумаг отыскивая ту, в которой содержалась вся нужная информация. После недолго поиска он выудил лист с ранее подготовленными по просьбе Лиён сведениями. — Можешь меня похвалить: я узнал много чего интересного. — Ты как всегда стремишься к тому, чтобы тебя похвалили, — хохотнула Чжи, отпив немного остывшей жидкости из своей кружки и чуть зажмурившись из-за ее горечи. — Это просто мотивирует меня к хорошей работе, — пожал плечами парень и, приподнявшись со стула, приблизился к лицу подруги, добавив с ухмылкой: — Разве это не так, м? Чен склонил голову набок и обнажил ровный ряд белоснежных зубов. — Да ну тебя, — в шутку стукнув того в плечо кулачком, отмахнулась девушка и, когда Чондэ сел обратно, проговорила: — Давай уже выкладывай, а то времени мало. — Я проверил медицинскую карту подозреваемой и нашел кое-что. Чон Сунми проходила реабилитацию в наркологическом диспансере. — Она увлекалась наркотиками? — Ее лечащий врач сказал, что у нее был передоз и ей требовалось тщательное лечение. Это было лишь раз, после смерти матери, — объяснил Ким, пока Лиён еще пребывала в небольшом шоке. — Ким Хаджок оплачивал ее лечение и после этого забрал к себе. — Он практически спас ее, а она его убила? — не своим голосом спросила Чжи. — Всякое бывает. Мы понятия не имеем, что творится в душе этой девушки. Может, обида просто была сильнее. — Видимо, так и есть, — вздохнула она. — Но это не все. Я также заглянул в карту убитой, — добавил парень, чуть помолчав. — Ее беременность была прервана незадолго до убийства. Похоже, об этом никто не знал, раз даже Ким Чонин утверждает, что она ждала ребенка. Может, это и вправду ребенок О Сехуна? В тот миг все внутри Лиён задрожало и загромыхало. Нет, это наглая ложь. Сехун не стал бы ей врать! Она точно знала — она ему верила. Пусть весь мир скажет, что так и есть, она все равно будет продолжать верить ему одному. Она помнила, как он на нее смотрел и как просил ему поверить. Она просто не имеет никакого права допускать мысль о лжи. Слова Чена били под дых и рушили все истины. Но она не перестанет жить другой правдой, будет бороться и станет еще сильнее, чтобы доказать — Сехун не причастен. — Нет! — резко встав со стула, отрезала Чжи и, схватив сумку, быстрыми шагами направилась к выходу, не обращая внимания на Кима, который, бросив на стол несколько купюр, зашагал за ней. Она, кажется, никого не видела и не слышала перед собой, в частности голос парня, что просил остановиться и пытался догнать ее. В конце концов, ее запястье оказалось в цепкой хватке Чена. — Отпусти, пожалуйста, — в отчаянной попытке взмолилась Лиён, но тот был непреклонен. — Что происходит? — успокоив сбившееся дыхание, задал он вопрос и вперился взглядом в бледное лицо девушки, которая лишь отвела взгляд куда-то вдаль и пробормотала кроткое «ничего». Мужские пальцы разжались, выпуская из плена чужую руку, чем тут же воспользовалась девушка. Ей совсем не хотелось говорить о Сехуне, поэтому она решила просто уйти, но стоило ей повернуться и сделать один шаг, как за спиной раздалось слабое бормотание Чондэ. — Его уже пригласили завтра на допрос. Это конец, Лиён. Точно конец. Она и не думала, что этот момент настанет так быстро.

***

Медленно плетясь по дороге, Чжи не сразу заметила, как ее окликнул водитель, седовласый мужчина, что когда-то вез ее на торжество. Он затормозил прямо перед ней и, указав на недалеко припаркованную машину, произнес будничным голосом: — Господин О попросил вас отвезти в гостиницу. — Куда? — переспросила Лиён, не понимая, что вообще ей там делать. — В гостиницу, — спокойно повторил водитель. — Он ожидает вас там. Первое время девушка пыталась вспомнить, говорил ли Сехун ей о чем-то подобном, но позже все же согласилась и последовала за мужчиной, который любезно открыл перед ней дверцу, прежде чем самому сесть за руль. Сев на мягкое сидение, первое, что сделала Лиён, это откинулась на его спинку и закрыла глаза, пока до слуха отдаленно доходили гул проезжающих мимо машин и шум включенного в машине кондиционера. Ей бы следовало думать о предстоящей встрече с Сехуном, но мысли были заняты совсем иным — более болезненным. Она чувствовала, как натянутые в груди струны рвутся наружу, прорываясь сквозь боль, которую еще не доводилось испытывать. Конец… Он так близок. Одно слово — душа в тиски. Кто бы мог подумать, что та, которая, ступив на порог чужого дома, мечтала побыстрее закончить с этой глупой игрой, теперь не хочет ставить точку? Осталась последняя недописанная страница, к которой она так стремилась. Последний день рядом с Сехуном, который еще не знает ничего из того, что предстоит узнать. Последний вдох рядом с ним. Завтра уже все прекратится. — Приехали, — оповестил водитель, припарковав автомобиль у высокого здания, и уже намеревался выйти, чтобы помочь Лиён выбраться, но та покачала головой, отказываясь от помощи, и сама вылезла из машины. Поправив тонкую лямку сумки на плече, она направилась к гостинице. Как только перед ней распахнулись стеклянные двери, к девушке подбежал управляющий и, узнав ее имя, попросил последовать за ним. Ее вели по длинным коридорам до тех пор, пока работник не остановился у номера и не произнес: — О Сехун ждет вас здесь. — Спасибо, — тихо отозвалась Чжи, согнувшись в поклоне. Управляющий кивнул и, обогнув ее, зашагал обратно, оставляя Лиён в полном недоумении смотреть на закрытую дверь и висящую на ней табличку с номером «978». Она несмело надавила на ручку и прошла внутрь, сразу же натыкаясь на свечи на полу, что вели ее прямо в комнату. Последовав по проложенной дороге, она в буквальном смысле застыла, когда увидела мужской силуэт, коим несомненно был Сехун. Он стоял у окна и смотрел куда-то вперед. Видимо, заметив на себе чужой взгляд, он обернулся назад и ровным голосом протянул: — Проходи, хочу тебе кое-что показать. Его лицо было сложно разглядеть из-за плохого освещения, но девушка точно знала, что он улыбнулся. Он всегда ей улыбается. Абсолютно всегда. Лишь подойдя ближе, она сумела рассмотреть приятные черты О и увидела еле заметную улыбку на губах. Она не ошиблась. — Посмотри туда, — показав пальцем на яркие вывески вдали, что переливались между собой неоном, проговорил он. — Красиво, правда? Вид действительно был потрясающий: разноцветные огни игрались при лунном свете, высотки возвышались над городом, создавая ощущения полета, а самым красивым было то, что вдалеке виднелась река Хан, в водной глади которой те же самые огни казались уже другими. — Очень, — согласилась Лиён и перевела взгляд на мужчину. — Рядом с тобой все кажется красивым. Весь мир рядом с тобой иной. Сехун сократил и без того короткую дистанцию между ними и, обхватив ладонями лицо Чжи, без лишних слов вжался сухими губами в девичьи, не спеша углублять поцелуй, словно оттягивая момент или наоборот боясь переходить к более решительным действиям. Но та, напротив, сжала в кулачках чужую рубашку, приподнялась на носочки и, лишь на секунду оторвавшись, выдохнула: — Я хочу, чтобы эта ночь стала особенной. О еще недолгое время колебался, но, когда в глазах любимой проскользнуло немое согласие, подхватил ее словно пушинку на руки, вскоре аккуратно укладывая на шелковые простыни. В его сильных руках, что с невероятной нежностью касались ее чувствительных мест, Лиён будто обмякла и чувствовала, как внутри разливается неимоверное тепло от столь осторожных касаний, которые ей дарил Сехун. Его губы с такой же осторожностью покрывали поцелуями ее лицо, вновь и вновь возвращаясь к устам девушки. Он не спеша опустился к молочной коже шеи, соблазнительно выступающим ключицам и груди, что была скрыта под тонкой тканью платья. В то время как Чжи провела тонкими пальчиками по плечам О и, справившись кое-как с пуговицами на белоснежной рубашке, отбросила ее в сторону, не заботясь о том, куда та упала. Она до сих пор чувствовала некое стеснение, но пыталась сделать все так, чтобы мужчина не понял этого и не останавливался. Их сердца срывались на бешеный ритм, а дыхания слились в одно. Холодная волна пылающего возбуждения разливалась в крови. Лиён зарылась пальцами в густые волосы мужчины от накатившего потока удовольствия и, сжав губы в полоску, промычала не в силах что-либо произнести. Ее тело отзывалось на ласки, извиваясь и стремясь навстречу, от чего О терял голову больше, чем от жарких поцелуев и податливых губ. Он словно голодный зверь прорычал ей в шею, оставляя на ней багровый след и тут же зализывая его, как бы извиняясь за это. Сехун не стал более медлить и стянул с девушки ужасно неудобное платье, которое лишало его возможности взглянуть на точеную фигурку. Он, казалось, потерял всякий контроль, когда Лиён сама вжалась всем телом в него и прошептала еле различимое «Сехун». Ее тело пробирало волнительными мурашками, и взгляд мутнел. А когда мужчина обхватил губами одну ареолу соска, избавившись от ненужного на тот момент предмета гардероба, с ее уст сорвался первый протяжный стон, заполнивший всю комнату. Она растворялась под ним и с каждым чужим касанием желала большего. Она выгнулась дугой в спине и прикрыла веки, когда мужчина нащупал чувствительный бугорок и начал его массировать. Чувства смешались со страстью, и каждый уже в нетерпении шептал чужое имя, пока внизу нарастало возбуждение, а кислород с рваными вдохами кончался. Сехун быстрее задышал и, резко стянув брюки с трусами, аккуратно вошел в давно уже влажную от желания Лиён, вынуждая ее громче застонать и обхватить пальцами простыни. Он не спешил набирать темп, боясь навредить. Он медленно двигался в ней до тех самых пор, пока Чжи взглядом не подсказала, что все в порядке. Мужчина с каждым разом ускорял движения, хватая губами воздух и опираясь руками на спинку кровати, чтобы было удобнее. Девушка с огромным усилием старалась сдерживать громкие стоны, прикрывая глаза, но неприличные звуки все же невольно срывались с уст. Она обнимала маленькими ладошками спину О и толкалась бедрами вперед, чтобы ощутить его в себе полностью. Она не чувствовала никакой боли — лишь наслаждение и блаженство. Когда они оба достигли пика эйфории, их голоса одновременно сорвались на уже не сдерживаемые стоны. Сехун сам не понял, как излился прямо в Лиён, но, не увидев на лице той ни капли злости, без сил рухнул рядом, притянув любимую ближе и заключив в теплых объятиях. С разгоряченных тел еще стекали капли пота, но это никого не волновало. Хотелось просто лежать в обнимку и слушать гулкое сердцебиение. — Я очень боюсь тебя потерять, — поглаживая ее по волосам, пробормотал он и закрыл глаза, уткнувшись носом в ее макушку. — Я тоже очень этого боюсь, — эхом отозвалась Чжи и сильнее обняла возлюбленного, чтобы в последний раз ощутить ту теплоту, которую ей уже не удастся ощутить. Ведь уже завтра, проснувшись утром, он никого рядом не застанет, потому что придет конец.