Невиновный

Лиён преданно ждала, когда двери наконец-то отворятся. Ком в горле нещадно давил, не давая возможности даже вдохнуть воздуха и немного успокоиться. По ту сторону раздавались чьи-то шаги, которые не особо охотно приближались к воротам, и девушка притихла. Казалось, что сделай она хоть одно лишнее движение, ее сразу же вышвырнут отсюда. Детективу еще никогда не приходилось ощущать такое. Она чувствовала себя не то провинившимся ребенком, не то мелким воришкой, которого с минуты на минуту разоблачат. Она не знала, как объяснить этот жгучий огонь, что проходился по телу сначала горячим пламенем, а потом заставлял все органы стынуть под мерзким холодом. И без того бледная кожа покрылась непонятной изморозью, а под ней словно было миллион мелких шипов. И лишь где-то внизу живота было настолько тепло, что, прикоснувшись холодными пальцами, Чжи вновь возвращалась в жизнь. Где-то там была целая жизнь. Ее жизнь. И пусть ребенок был еще крошечным, она ощущала его настолько сильно, что даже во сне чувствовала внутри частичку себя. После отпуска девушка первые дни упорно молчала о своем положении, спрятав далеко в нижнем ящике бумаги, полученные от гинеколога. Ее мучал жуткий токсикоз, что ей даже пришлось отказаться от любимого карамельного латте по утрам, заменив его на чай с ягодами. Это несомненно не укрылось от глаз внимательного Чондэ, который в первый же день заметил, что купленный им для подруги кофе так и остался недопитым на ее рабочем столе. Это была глупая мелочь, на которую он сначала махнул рукой, но вскоре Лиён сама себя выдала, перепутав две одинаковые папки, в одной из которых лежало заключение от врача, а во второй был так и не попавший в руки к Киму месячный отчет. Их разговор был максимально краток, ведь парень знал, чей этот ребенок и кто должен понести ответственность за две жизни. Он настоял, чтобы Чжи все рассказала Сехуну, хотя меньше всего желал их встречи. Но выбирая между собственным эгоизмом и счастьем уже трех людей, Чен был вынужден остановиться на последнем. Ему хотелось назвать это невероятной неудачей, ведь где-то внутри него еще теплилась надежда на ответные чувства. Нужно было лишь время. Время для того, чтобы раны затянулись, воспоминания потеряли четкий вид и сердце успокоилось. И он готов был его дать, даже если бы это продлилось годы. Но у судьбы были свои планы, и Ким не знал, чье это испытание: его с Лиён или не его вовсе. В какой-то момент он вдруг понял для себя одну неприятную вещь — это чужой ребенок. Испытывая настолько сильные чувства к подруге, смог бы он также полюбить ее дитя? Смог бы он, даже несмотря на внешнюю схожесть с Сехуном, продолжать называть своим? Смог бы не вспоминать ежеминутно о том, что малыш не его? Чондэ находился в недоумении, но на время оставил многочисленные вопросы самому себе на потом, пристально наблюдая издалека, как силуэт девушки скрывается за высокими воротами дома О Сехуна.

***

Охранник, который ранее был не знаком Чжи, проводил ее прямо до гостиной, не догадываясь о том, что гостье известен каждый уголок этих стен. — Господин О сейчас спустится, — вежливо проговорил мужчина, немного погодя, добавив: — ему сообщили о вашем визите. После его слов Лиён вмиг захотелось спрятаться где-нибудь в шкафу или вовсе покинуть дом, пока ее не настал Сехун. Она шла сюда с полной уверенностью поделиться новостями с мужчиной, об эмоциях которого стоило только гадать. Через каких-то пару минут за спиной девушки послышались шаги, но той было сложно повернуться в сторону приближающихся звуков, поэтому она только сильнее вжалась в диван и проследила взглядом, как перед ней очутился О. Его лицо ничего не излучало, кроме равнодушия, а глаза смотрели так словно выворачивало наизнанку. Он молчал с полминуты, а далее тихо протянул. И этот голос был воспринят настолько нежным и ласковым, что детектив ненадолго оттянула от себя пелену волнения. Его глаза и голос были такими разными. — Не ожидал, что наша встреча еще когда-то состоится. Вне рамок закона. — Мне… — Лиён замялась, понятия не имея, как начать такого рода разговор. Обычно о таком сообщают в более уютной обстановке, а не под хмурым взглядом. Она так мечтала устроить для будущего мужа сюрприз: надуть шары, приготовить вкусный ужин и подготовить заветную коробочку. Но мечтам, видимо, было суждено превратиться в эдакую ситуацию. — Я подумала, что ты должен знать. Сехун, я… — Дорогой, — девушку жестоко прервал голос, который внезапно раздался со второго этажа, а в скором времени возле лестницы, ведущей вниз, нарисовался образ Сун Хары. На ее покрытых блеском губах играла озорная улыбка, а сама она, узнав неожиданно в гостье няню, которую уж слишком часто доводилось видеть рядом с ее еще законным мужем, добавила чуть громче: — Ты долго? Мы ведь еще не закончили. Где-то в груди Чжи больно кольнуло, и она забыла с какой целью явилась сюда. Стоило ли ей вообще приходить к Сехуну, глупо ожидая более приятного исхода? Несмотря на расстояние и разлуку, она почему-то чувствовала невероятную близость с возлюбленным и надеялась на то, что такое испытывает не одна. И хоть это и была надежда размером с атом, ее разрушение приносило невыносимую боль, которая теперь ощущалась в два раза сильнее. Они семья. И здесь нет места другим людям. — Я ведь просил тебя подождать меня в кабинете, — сквозь зубы процедил мужчина, всем видом показывая, что Хара показалась не вовремя, а может, и вовсе зря. В его взгляде промелькнуло сожаление, и он немного поддался вперед, намеренно задевая рукой ладонь Лиён дабы отвлечь ее от лицезрения девушки, стоящей сверху. Его стальной голос смягчился. — Ты не договорила. Но был ли уже смысл договаривать? — Я уезжаю, — неожиданно выдала Чжи, скорее даже не соврав, а озвучив свою самую безумную идею. — Надолго? В голосе Сехуна проскользнула немая надежда на то, что планируется недолгая поездка, и возлюбленная не оставит город навсегда. Он не допускал даже мысли, что их разрыв мог бы привести к настолько кардинальным переменам. Но ситуация не была бы настолько неопределенной, если бы не возникал другой неприятно именно для О вопрос: «С кем?». Неужели то, что ему довелось увидеть в агентстве, и вправду оказалось правдой? Он не знал, как себя вести и что ответить, но эмоции старательно удерживал в себе, потому что вставать на пути двух людей не хотелось совсем. Да, он мог бы противостоять этому безумию, вернуть все на свои места и поступить согласно своим чувствам и желаниям. Но не отпускала одна единственная мысль, что, возможно, все давно на предназначенных местах, и нет необходимости рушить уже построенную жизнь. Мужчина отчетливо помнил слова молодого детектива после допроса, имя которого не удалось запомнить. Перед тем, как покинуть кабинет и дать войти Лиён, он произнес одну короткую фразу, которая сначала потерялась в потоке мыслей, но с истечением времени приняла более полный образ. «Отойди в сторону, О Сехун». Остаться в стороне, наплевав на сердце, которое при одном упоминании о девушке нещадно требует ее возвращения и присутствия, или Мину, что каждый вечер не теряет надежду вновь встретить любимую онни? О никогда не был настолько слаб и силен одновременно. Слаб, потому что сидит и боится поднять на нее глаза ибо видеть этот любимый взгляд больнее всего. А силен по той самой причине, что обрекает себя на жизнь без нее. И сила эта не в жертвенности, а в любви, которая сворачивает целые небоскребы. Чжи же в свою очередь не заметила затянувшуюся тишину между ними, потому что вопрос повис в воздухе. Он спросил внезапно, словно хотел стать разрушителем этих планов. И она ждала разрушения, которое пока что обдавало ее только изнутри. Под ребрами осколков было такое множество, что можно было построить там целый хрустальный замок. — Навсегда, — сама того не осознавая, выдала Лиён, и по телу прошлась вереница мурашек. Такой ответ подходил больше всего, подумала она. — Я лишь хотела уехать отсюда, зная, что не оставляю после ненависть и злость. Да, поступила подло, но это моя работа, которой я верно служу. Спасибо тебе, О Сехун, что… «… давал ощущение любви, подарил самую незабываемую ночь, сделал из меня ту, которая теперь выбирает себя, позволил почувствовать счастливой. Спасибо за малыша, о существовании которого, обещаю, не позволить тебе узнать.» — …был невиновным. С этими словами она поднялась с дивана и с большим усилием не взглянуть назад покинула дом.

***

— Неужели великой любви суждено не сбыться? — именно с такого вопроса начала Сун Хара, когда в проеме двери показался удрученный вид бывшего мужа. Ее губы были растянуты в неприятной улыбке, а в голосе проскальзывала ирония, словно это было все последствием ее коварных планов. А самой девушке было даже немного жаль, что ее любопытный нос не успел добраться до любовных дел Сехуна: они справились и без чужой помощи. — Даже после нашего развода ты выглядел более счастливым. — Замолчи, — сквозь зубы процедил О и прошел прямо к письменному столу, не желая видеть довольную физиономию «жены», которая, не обращая внимания на постоянные замечания, достала очередную сигарету, и в комнате родились дым и приторно сладкий вишневый аромат. — Подпишем бумаги, и дело с концом. — Отлично, — улыбнулась во все тридцать два девушка и, выбросив недокуренную сигарету в пепельницу, которая редко использовалась по назначению, подсела напротив. — Где оставить автограф? — Как ты можешь? — не веря в происходящее, задал вопрос Сехун, наблюдая за тем, как на бумагах раз за разом появляются подписи. — Это ведь твоя дочь, Хара. Разве в тебе нет даже капельки любви к собственному ребенку? — О Сехун, не учи меня жизни, — закатила глаза Сун и, кинув ручку на уже готовый пакет документов для передачи половины акций, проговорила: — Если не помнишь, то именно ты заставил меня рожать. Если бы твой водитель не проговорился, куда именно я еду, то я бы без раздумий сделала аборт. — Да, потому что это был не только твой ребенок, и ты не имела право принимать подобные решения без меня, — ровно протянул мужчина, в сотый раз убеждаясь в правильности своих действий. Мина — это единственная радость в жизни. Только благодаря ее существованию ему есть куда двигаться и расти. Он был готов не спать, не доедать лишь бы у этой малышки была возможность проживать лучшую жизнь. Но Хара была далека от этого, потому смогла выдавить из себя лишь следующее: — Поверь мне, О Сехун, даже твоя няня не захотела бы от тебя рожать, — звучало это так уверенно, что О дернулся от таких слов, продолжив слушать заключительную речь. — Ты же холодный как лед. От тебя веет таким морозом, что рядом с тобой хочется обернуться в три одеяла. Даже сейчас, когда она пришла, ты не сделал ничего, чтобы она осталась. — Она этого не хотела. — Ты плохо знаешь женщин, увы, — пожала плечами Сун и, развернувшись на высоких каблуках, направилась к выходу. — Мы разведены, О Сехун. Надеюсь, хотя бы эта новость тебя радует. Прощай. Сехун долго смотрел в никуда, прокручивая в голове фразу бывшей жены, и на какое-то время вовсе ушел в свои мысли. На телефон беспрестанно названивал Минсок, до которого дошло распоряжение о разделе акций. Но тот ничего не слышал и был полностью погружен в собственные думы. Возможно, она и была права. Способен ли он дать Лиён столько любви, сколько она того заслуживает? Счастье любимого и счастье с любимым — далеко не одно и то же. Никто из нас не застрахован от разбитого сердца, потому что понести за это ответственность сложнее всего. Даже зная, что твое завтра будет именно с этим человеком, стоит задуматься что ты делаешь для этого сегодня. В какой-то момент возможно очутиться над обрывом, ведущим никуда и ведущим из ниоткуда.