Что, если 2...

Проживая различные жизни, мы ходим по одному и тому же кругу, состоящему из родственников, друзей и даже врагов. Вот почему наши души узнают и находят друг друга. Это и есть родственные души.

Что чувствует человек, когда умирает? Многие говорят, что как будто летели по тоннелю с большой скоростью и в конце его видели свет. Это путешествие души. После полёта душа некоторое время находится в том месте, где умерло тело, и видит его со стороны. Душа испытывает шок, но постепенно понимает, что произошло. Потом к ней направляются души умерших родственников и друзей. Многие люди говорили, будто видели большое, очень светлое существо, которое приходило к ним. Душу встречают с любовью, ей помогают освоиться в новом мире. Потом может произойти одно из двух — или обновлённая душа сможет вернуться в тело и начать жизнь заново, или уже никогда не вернётся обратно и устремится в новый для себя мир. Многие люди после смерти, но чудом выжившие, чувствовали себя обновлёнными, ведь они овладели новыми знаниями, которые не даны остальным. У таких людей часто меняется мировоззрение и восприятие мира, у них меняется отношение к смерти, они перестают бояться её. Однако, когда человек, побывавший в объятиях смерти, пытается рассказать близким о том, что с ним происходило, то испытывает затруднения в подборе подходящих слов. Действительно, ведь после смерти душа попадает в абсолютно новый для неё мир, и далеко не всё, что её окружает, можно назвать человеческими словами. Поэтому обычно от таких людей отмахиваются и не верят их рассказам. Да… Белый свет в конце туннеля. Как обычно звучит, но именно в туннеле Лекса и находится. Именно, что Лекса… в своём теле. Душа ведь у неё не мужская. Кричи - не кричи, тебя никто не услышит, а белый свет так и манит к себе, будто бы у него есть то, что так давно искала Палмер. И… она просто не может совладать с этим желанием, её засасывает в этот свет. И девушка пошла, медленно, но уверенно, не оглядываясь. Она не помнит никого, ни Кларк, ни Линкольна, её голову занял только свет в конце туннеля. Она бы и дошла до конца, если бы перед ней не встала мама. Да, именно мама. Такие же тёмные волосы, как и у Лексы, острые черты лица и сероватые глаза с проблеском зелени. Женщина выглядела такой… умиротворённой, спокойной и уверенной. От неё даже какой-то свет исходил, а потом она заговорила. Таким мелодичным, почти певчим голосом: — Милая, ты должна бороться… Лекса смотрит на свою мать так безразлично, будто бы она её и не теряла вовсе. Будто бы она не умирала, а всегда была рядом с ней… и только белый свет был важен для неё, но что-то всё же не давало оттолкнуть женщину и пойти к своей цели. — Енотик, послушай меня… ты должна бороться, ещё рано для смерти. Брюнетка внимательно посмотрела на свою мать и попыталась улыбнуться… Но её лицо не слушалось. Просто не слушалось. Зато говорить она всё же могла. — Мама, пропусти меня. — Лекса, нет, ты ещё не прошла все испытания, которые заготовила для тебя жизнь. И это именно те слова, которые заинтересовали Палмер. Она несколько раз моргнула и заинтересованно посмотрела на лицо матери, которое стало куда-то исчезать, как в общем-то и тело. Просто растворяться в воздухе. — О чём ты? Постой!!! — Раз… два… три… разряд!!! — послышалось со всех сторон. Лекса громко закричала, когда её неожиданно потянуло назад. Прочь от белого света. — Ещё раз… Разряд!!! Всё тело девушки пробила дрожь, и туннель, как и свет, стали меркнуть, но Лексе нужно было ещё раз увидеть лицо матери. Она неожиданно вспомнила, что её мама умерла в авиакатастрофе, она вспомнила, сколько с ней не виделась, и ей нужно было просто обняться. Обнять эту женщину, ведь даже сейчас она не успела попрощаться с ней… даже сейчас. — Разряд!!! Сердце вновь забилось… медленно, но верно. Врачи облегчённо выдохнули, ведь многие из них потеряли надежду, только один… Маркус Кейн собирался спасти жизнь этому парню. Лекса была без сознания, но появилось дыхание, появилось сердцебиение, и доктор Кейн просто склонился над бледным лицом парня и прошептал: — Бог на твоей стороне, мальчик, на твоей. В операционную, быстро, и найти родственников! Никто не смел ослушаться. Все забегали как заведенные, а Лексу повезли в операционную…

***

Линкольн ворвался в больницу, сдерживая эмоции, как только умел. Ему позвонили всего каких-то пятнадцать минут назад, со словами, что ваш друг сейчас находится в больнице. Да, когда он подделывал документы, то решил указать себя в качестве контактного лица, ведь документы были сделаны как настоящие и только истинный профессионал смог бы догадаться, что это подделка. Палмер подбежал к регистрационной стойке и пропыхтел: — Александр Батлер! Поступил к вам ночью, где он? — Здравствуйте, — спокойно сказала рыжеволосая девушка, — Так-с… Батлер. Да, он поступил к нам ночью с множественными рваными, ножевыми ранениями, недавно закончилась операция, и он находится в палате 143. А вы, собственно, кем ему приходитесь? Но Линк уже не слышал, он просто сорвался с места и побежал к сестре. Рыжеволосая стукнула себя по лбу, поняв, что сначала надо было задать вопрос, а потом уже говорить, где лежит Батлер, но… думаю, ничего не случится. Сердце у старшего брата билось о грудную клетку, холодный пот тёк по лицу, а коленки подкашивались. Что случилось с Лексой? Почему она не смогла постоять? Всё вертелось в голове, каждая мысль сменялась другой за секунду, и когда Линкольн только добежал до палаты, через окно увидел… Она, ну, то есть он, лежал на больничной койке, из вены торчала иголка, а вокруг было установлено множество аппаратов жизнеобеспечения… Сердце упало в пятки, и Палмер просто попятился назад, пока не упёрся в стенку. Лицо побагровело от злости на тех, кто это сделал, а потом появилась паника… Что он скажет Кларк? И вообще, стоит ли говорить Кларк? — Здравствуйте, — уставший голос привёл Линкольна в себя. — Вы, наверное, и есть тот самый друг, которому стоит звонить в случае ЧП? Палмер повернул голову в бок и увидел средних лет мужчину с козлиной бородкой, где уже виднелись седые волоски. В уголках глаз были морщинки, как и на лбу, но там их было меньше. Мужчина протянул руку и устало улыбнулся. — Да, именно, это я, — хриплым голосом сказал Линк, пожав руку. — А вы… — Маркус Кейн. — Приятно познакомиться, доктор Кейн. Что с моим другом? — серьёзно спросил Линкольн, сцепив руки в замок. — О, сейчас с ним всё просто великолепно! Состояние нормализовалось, смерти не предвидится. Присядем? — Маркус указал на стульчики. Старший-Палмер кивнул и сел рядом устало плюхнувшегося мужчины… Было видно, что операция его измотала, но он доволен результатом. — А если быть серьёзным, мистер Палмер, — Кейн резко выпрямился и твёрдо посмотрел в глаза Линку. — Ваш друг просто любимец Бога. — О чём Вы? — старший брат напрягся. Маркус улыбнулся и покачал головой. — Мистер Палмер, ваш друг должен быть мёртв, — серьёзно начал доктор. — Когда его только привезли, у него остановилось сердце… Ну, дальше всё пошло по заученной теме. Дефибриллятор и уколы адреналина, но ничего не могло завести сердце этого парня. Семь минут… Семь минут он был мёртв, и все потеряли надежду, пока я последний раз не дал разряд. И этот разряд его спас… — Линкольн закрыл глаза и обхватил голову руками. — Помимо этого, ваш друг потерял очень много крови… но он всё-таки выдержал операцию и переливание. — Кейн похлопал Палмера по плечу. — Скоро будет как огурчик! — Спасибо Вам… — прохрипел старший брат, смотря в пол. — Не меня вам благодарить надо, мистер Палмер, а Бога… Хоть я в него и не верю, но этот случай явно не без его вмешательства. — Маркус встал со стула. — Вы можете к зайти в палату, но ненадолго… он ещё слаб и под наркозом. — Спасибо…

***

18 часов спустя… Лекса медленно открыла глаза, стараясь не двигаться, ведь всё тело просто нещадно болело, каждая его клеточка. Хрип вырвался изо рта, и девушка еле смогла сглотнуть слюну, ведь горло ужасно пересохло. Из головы никак не выходил туннель, свет и… мама. Боже… Это всё похоже на сон, но это не сон, ведь она сейчас явно в больнице и на улице ночь или вечер. Сколько она проспала? Кто-нибудь знает из родных о ней? Палмер постаралась поднять руку, но громко застонала, когда почувствовала, как грудная клетка просто начинает разрываться от нагрузки. Боже… Как она вообще оказалась в больнице? Всё такое мутное… Ясно помнится только то, что в неё втыкали нож и не один. Боже, как болит тело… — В…во…ды, — просипел Алекс и громко закашлял, жмурясь от ужасной боли везде, а особенно в грудной клетке, в районе сердца. Видимо, услышав шум в палате, к Лексе вбежала медсестра и, увидев, что парень очнулся, вышла и побежала куда-то. Лекса мысленно кинула в эту медсестру кровать, ведь она даже не дала ей попить. Закрыв глаза, Палмер тихо застонала из-за слабости. Боже, как же она ненавидит быть слабой. Через минуты три к ней в палату вернулась эта же медсестра в компании какого-то врача. — С возвращением на землю, — с улыбкой сказал Маркус и подошёл ближе. — Как ты себя чувствуешь? — Уж…ас…но, — прохрипел Алекс. — Пить хочешь? Лекса кивнула. — Лиза, дай больному попить! — строго сказал врач и достал из кармашка маленький фонарик. Медсестричка, в которую Палмер хотела кинуть кровать, сразу же подбежала к столику, налила в стакан воды и поставила трубочку. Через несколько секунд брюнетка уже наслаждалась прохладной водой… и почему-то ей сразу стало лучше. Осушив весь стакан, Лекса перевела взгляд на врача, который спокойно стоял и ждал. — Напился? — Да, — более-менее нормальным голосом сказал Алекс. — Отлично, а теперь смотри на фонарик… И Лекса покорно смотрела и терпела, пока ей светили поочередно в каждый глаз. — Так, хорошо… — Кейн выключил фонарик и улыбнулся. — Какой сегодня день недели? — Уже, — Маркус посмотрел на часы, — Как пять минут вторник, счастливчик… Кстати, недавно твой друг ушёл… — Линкольн? — тихо спросила Лекса. — Да, именно он! Хорошие у тебя друзья, волнуются… — Знаю, спасибо… — А теперь… тебе стоит поспать, ты слишком слаб. Лекса и не сопротивлялась. После того, как она попила воды, ей действительно снова захотелось спать… и она надеялась, что снова сможет увидеть свою маму и поговорить с ней. Попрощаться.

***

— Боже… — Кларк чуть не плюхнулась на пол, если бы не Линкольн. Он вовремя её поймал, глядя на всё ещё бледноватое лицо сестры. — Не волнуйся, — успокаивающее сказал старший-Палмер, — Он будет жить… Кларк висела на руках Линка словно мёртвая и не могла собраться. Только недавно она хотела обидеться на Алекса за то, что он так резко пропал, не отвечал на все её звонки, на смс, и даже в школу не пришёл… но это был только понедельник. А когда он не пришёл и во вторник, то какое-то плохое чувство появилось в сердце. Сразу же после всех уроков блондинка рванула домой к Батлеру, но вместо него она увидела его лучшего друга в компании бутылки. Потом-то она и узнала, что случилось с Алексом… Первым же делом она просто упала в обморок, действительно упала… Потом началась истерика и слёзы, ведь она действительно боялась потерять любимого человека. О даааа, она это сама осознала, сразу после обморочного состояния. Как Линкольн её не уговаривал не ехать в больницу в полуобморочном состоянии, но Кларк отказалась. Она просто сама пошла туда, ну, а Линк не мог отпустить девушку в таком состоянии одну… на улице ещё упадет. По дороге Кларк успела себя сто раз накрутить и успокоить, а потом опять накрутить, но… когда она увидела это бледное лицо, практически всё перемотанное тело, то опять чуть не упала в обморок. Слёзы сами появились на глазах, и ей стало так плохо… Её сердце просто разрывалось от боли и страха… — Боже мой… — кое-как встав на ноги, прошептала Гриффин. — Кто это с ним? Что случилось? — глотая слёзы, девушка прошла к койке и склонилась над ней. — Я… не знаю, я не застал его в сознании, — тихо прошептал старший брат. — Алекс, родной мой… любимый… Линкольн дёрнулся, когда услышал последнее слово. Неужели чувства его сестры взаимны? Ох, всё стало куда сложнее… — Ты его любишь? — присаживаясь на стульчик в палате, спросил Палмер. Но Кларк не ответила, она просто поцеловала брюнета в лоб и провела холодной рукой по его щеке… — Приди в себя, Алекс, пожалуйста, — жалобно прошептала блондинка, шмыгнув носом. — Я никогда так ни за кого не пугалась… — Ну и не надо, — приоткрыв один глаз, прохрипел Батлер, — Со мной теперь всё хорошо…