Что, если 2...

«Какая ирония, не правда ли: ведь обычно наибольшую боль причиняет не враг, не злопыхатель, а тот, кто только вчера обещал подарить тебе счастье»

Время? Сколько времени нужно Кларк, чтобы забыть Алекса? Лекса ждала неделю, потом две… две недели медленно перетекли в месяц и грёбаные экзамены были уже на носу, но какие тут экзамены, если ни Палмер, ни Гриффин просто не могли справиться с тем, что творилось внутри них. Для Лексы всё это было странно. Странно слушать рассказы Кларк о том, что Алекс ей подарил, как они познакомились, какой у них был первый раз. Она знала, мать его! Она всё это знала, она сама всё это делала. Но приходилось терпеть и делать вид, как она восхищена. Когда на Кларк находила злость, она обливала грязью Алекса, называя его разными заковыристыми словами, а в конце всегда плакала и говорила, что любит его. Лекса терпела всё это… терпела все сказанные гадости в свой адрес, молча проглатывала их и соглашалась, ведь это правда. Но ей это всё осточертело. Ее задолбало каждый день слушать о том, что она сделала для Кларк, какой она была милой, а следом слушать дерьмо, которое на неё выливалось. Лекса пыталась… правда. Но терпению рано или поздно приходит конец, и Палмер решила действовать. Очередной ночью, прокручивая в голове все оскорбления в свой адрес, девушка не могла заснуть. Это постепенно становилось нормой, но именно в эту ночь Лекса решила, что всё. Задолбалась. Встав с кровати, она села за рабочий стол, достала лист бумаги, ручку и уставилась на пустой лист. Она собиралась написать письмо от Алекса, которое потом отправит ей по почте. Может это было и неправильно, но Лекса просто больше не могла… она любила Кларк всем сердцем, но слушать то, какая она скотина и тому подобное, это медленно убивало…

***

Все было обычным, рутинным, обыденным. В какой-то момент просто стало неинтересно выходить из дома, перехотелось есть… Хотелось просто лечь в кровать, завернуться в одеяло и читать какой-нибудь сопливый роман. Душевное состояние Кларк говорило лишь об одном — у неё началась депрессия, из которой не смогла бы вытащить и Лекса. Как-то неожиданно плевать стало на все экзамены, да вообще на всё. Физическое состояние тоже было далеко от идеала. На протяжении нескольких недель девушку тошнило, и, если сначала она всё сваливала на отравление, то сейчас… это было не похоже на него. Она просто не могла смотреть на еду, к горлу сразу подкатывал тошнотворный ком… в теле была всё время какая-то слабость, хотелось только спать. Всё навалилось так резко, что Кларк даже не знала, как ей поступать. Эбби, обеспокоенная состоянием дочери, отпросилась сама и Кларк на несколько дней из школы. Она практически не отходила от неё, пытаясь покормить, но, стоило ей только поднести тарелку со вкусным куриным супом, блондинку словно ветром сметало… она неслась в туалет и долго сидела над ним, тихо постанывая. Эбигейл не была врачом, но такое состояние дочери пугало её. Помимо того, что она просто была сама не своя всё время, относилась с безразличием ко всем и вся, отгородилась даже от Лексы, не пуская её домой, так ещё и её непонятная болезнь. — Кларк, милая, — женщина присела на кровать и погладила дочку по спутанным светлым волосам, — тебе надо покушать… Кларк тяжело вздохнула, содрогаясь от мыслей еде. — Не хочу, мамуль. Просто оставь меня одну, пожалуйста… — Милая, не стоит отрицать того, что у вас был секс с Алексом. Эбби давно готовилась к этому разговору. Ещё тогда, когда Батлер не сбежал… Кларк подавилась слюной и посмотрела своими испуганными глазами на маму. Она естественно боялась, что та начнет её ругать или упрекать, но этого не последовало… — Я знаю, что ты любила его, — вновь продолжила старшая-Гриффин, тщательно подбирая слова. — Я знаю, что ты доверяла ему… Но вы предохранялись? Кларк думала, что более неловкого разговора, чем этот быть не может, но как же она ошибалась. Бледное лицо залил румянец, и, можно было подумать, что девушка только-только вернулась с холода. — Не всегда, но в большинстве случаев, — пропищала Кларк, ёжась под одеялом. Эбби мягко улыбнулась и погладила дочку по щеке, хотя внутри неё бушевало негодование. Как её дочь могла не предохраняться? Как она вообще поддалась гормонам и упала во власть демона похоти и страсти, забывая о предосторожности? — Когда у тебя были в последний раз месячные? — Не, ма, ты чего думаешь, что я залетела? — Кларк резко села на кровати, внимательно изучая лицо Эбигейл. — Такого не может быть. Когда мы занимались… ну-у… этим… у меня не было овуляции. — Кларк, — женщина улыбнулась наивности дочери, вновь скрывая негодование, которое ещё большими волнами начало накатывать на неё, — бывает и такое, что девушки, как ты выразилась, залетают, и не в день овуляции. Такое бывает, но достаточно редко. Гриффин сглотнула. Этого ещё не хватало! Какой, мать его, ребенок? Она только школу заканчивает, потом институт, карьера… а ребёнок… его вообще в планах пока не было! Эбигейл, заметив испуганный взгляд дочки, тяжело вздохнула и крепко обняла её. Если она и забеременела, то смысл её сейчас ругать? Время обратно не повернёшь, ничего не исправишь… Эбби очень хотела стать бабушкой, но только после того, как её дочь добьётся всего того, что хочет… а незапланированная беременность легко может разрушить все планы, которые строила Кларк на будущее. — Мамуль, — тихо прошептала блондинка в волосы матери, — а что если я и правда беременна? Алекс же… он… — Забудь ты его, — одновременно строго, но с нежностью сказала женщина, — мы и без него справимся. Но загадывать не будем, тебе надо сделать тест.

***

Лекса сидела на скамейке около входа в школу и смотрела в пустоту. Она отправила письмо пару дней назад и уже несколько тысяч раз успела пожалеть об этом. Она пожалела, что проявила слабость и поддалась чувствам, которые затмили её рациональное мышление. Это письмо могло сделать всё только хуже… или может даже лучше. Всё было неточно, и Лекса бы так и сидела в своих думах, если бы не Кларк, присевшая рядом с ней. Они не виделись несколько дней, и, по какой-то причине, Палмер понимала, что это вновь связано с ней. Всё всегда было связано с ней. Гриффин была невероятно тихая, да и одета она была… не как обычно. На улице весна, а на ней джинсы, серая футболка и серый кардиган сверху. Волосы были завязаны в небрежный пучок, под глазами залегли тени, что могло означать лишь одно — она тоже плохо спала… Кларк глубоко вдохнула и выдохнула, а потом запустила руку в карман джинс, доставая оттуда помятое письмо. То самое, которое написала Лекса. Палмер медленно перевела взгляд на какую-то измученную блондинку, а потом на руку, которая протягивала ей это письмо. Совладать с собой было тяжелее, чем Лекса могла подумать… она знала, что Кларк покажет ей это письмо, и думала, что готова к этому… Но, нет, не готова. Она никогда не будет готова к причинению боли Кларк. — Что это? — хриплым, немного севшим от истерик голосом, спросила брюнетка. — Письмо от Алекса, — безумно спокойным тоном ответила Кларк. — Я его уже читала, но, если тебе не сложно, прочитай его вслух… Лекса вздрогнула. Читать то, что она писала Кларк равносильно тому, чтобы то же самое говорить ей в лицо. Но девушка ничего не могла поделать. Развернув смятый клочок бумаги, она пробежалась взглядом по написанным буквам, тяжело вздохнула и, откашлявшись, начала тихо читать:       Дорогая Кларк,       Прости, что всё так получилось. Я всегда обещал быть с тобой, я помню, и нет оправдания тому, что я так бесследно исчез. Я не мог предотвратить это. К сожалению, всё то, что со мной происходило, было не в моих силах, не в моём понимании, и я не надеюсь, что, читая всё это, ты мне поверишь. Я сам себе не верю, если честно.       Ты была моей первой во многих смыслах: моей первой любовью, первой в постели, первой, кто подарил мне невероятные и незабываемые ощущения… чувства. Кларк, ты идеальна, для меня так точно, и, поверь мне, я люблю тебя! То, что я так исчез, это была не моя воля, прости, мне пришлось. У меня не было даже возможности попрощаться с тобой. После того, как мы всё выяснили, я даже не думал, что не увижу тебя больше, и мне так больно от этого.       Помнишь то, как ты ухаживала за мной после побоев? Я помню, милая, и я бы всё отдал, чтобы вернуться в тот день, чтобы вновь почувствовать те чувства, тот подъём духа, который я испытывал при виде тебя. Я и до сих пор чувствую их, но не вижу тебя…       Прости меня за такой сумбур мыслей, я просто знаю, как тебе больно, потому что мне тоже больно. И, как бы тебе сейчас не было плохо, знай, что ты не одна, рядом всегда есть люди, которые поддержат тебя и помогут…       Прости меня, любимая, но мы не сможем увидеться с тобой. Никогда мы больше не пересечёмся, и я надеюсь, что ты найдешь такого человека, который будет ценить тебя также, как я. Я не хотел, чтобы всё так заканчивалось, но я не властен над некоторыми ситуациями…       Не ищи меня, постарайся забыть… меня ведь просто не существует.       Твой, Алекс. Лекса зажмурилась, стараясь не поддаться эмоциям. Ведь она ненавидит Алекса в глазах Кларк… она ненавидит себя. Гриффин сидела молча, она даже не дрожала, с её глаз не капали слёзы, она просто смотрела на старшеклассников, которые развалились на траве и о чём-то болтали. — Кларк… ты как? — дрожащим голосом спросила Палмер. — Сука, — выдохнула блондинка, обхватывая голову руками, — как же я его, блять, ненавижу! Как я его, сука, ненавижу! Не существует его! Мразина! Блядина! С каждым вырывающимся словом изо рта Кларк, Лекса вздрагивала, жмурясь, словно от удара. Это письмо… она писала от чистого сердца, действительно вложив туда все чувства, все свои непонимания и сейчас… слушать реакцию Кларк — было просто невыносимо. Она бы сейчас что угодно отдала, лишь бы быть подальше от этой девушки. -… правильно мама сказала, что не стоит ему доверять! Любит он меня, ага, как же! — Гриффин не собиралась останавливаться, она разрывала письмо на мелкие частички, яростно обливая дерьмом Алекса, а Лекса… она просто терпела, как и обычно. Солнце словно потухло для Палмер, всё вокруг утратило свой смысл… вся грёбаная жизнь просто потеряла смысл. Медленно сглотнув, она закрыла лицо руками, стараясь совладать с собой… нужно лишь дотерпеть до дома, до кровати, до банки мороженого. Просто дотерпеть и всё, а потом выплакаться, наораться… нажаловаться Линкольну. — Лекс, — просипела блондинка, смотря на руки, где лежали разорванные куски письма, — знаешь, что самое ужасное? Палмер убрала руки от лица и посмотрела на вновь спокойную Кларк, нет, неправильно. Она посмотрела на Кларк, силы которой иссякли… — Что? — Я беременна от него. Как гром среди ясного неба эти слова впечатались в голову Лексы. Она была готова поклясться, что именно сейчас её лицо выражало такой спектр эмоций, что любой бы актер просто позавидовал такому мастерству. — Ч-что? — Лекса надеялась, что ей просто послышалось. — Я беременна, Лекс, — Кларк посмотрела на брюнетку и охнула: — что с тобой? Тебе плохо? Палмер действительно было плохо. Так плохо, что она готова была потерять сознание: то ли от счастья, то ли от паники и ужаса, который окутал её с ног до головы. Лекса держалась из последних сил, но каждый день после того, как она вернулась в своё тело, был слишком эмоционально затратным, и Лекса не удержалась… В глазах всё потемнело и последнее, что почувствовало девушка — это как ее голова касается колен блондинки.

***

Кларк ходила из стороны в сторону, кусая ноготь. Её просто выставили из школьного медпункта, сказав, чтобы она не мешала. Но как не мешать, если она волновалась. Почему Лекса потеряла сознание? Это она так на новость о её беременности отреагировала? Если да, то почему? Она что, не рада? Или наоборот рада? Гриффин громко вздохнула и тихо матернулась, облокачиваясь на стенку. Новость о беременности ударила по ней… Кларк не собиралась делать аборт, она не дура, да и мама бы не разрешила, но сама мысль о том, что у неё будет ребенок… она не радовала, скажем так. Девушка вновь вздохнула, на несколько секунд закрывая глаза, а потом вновь их открыла и взвизгнула от неожиданности. Перед ней стоял взрослый мужчина, молодой парень и одна девушка, которую она знала и видела… Как они тут появились и… почему они стоят прямо напротив неё и смотрят с какими-то пугающими выражениями лиц. — З-здрасьте… а-а-а… э-эм… вы кто и как вы здесь оказались? — Кларк хотела отступить на несколько шагов назад, но поняла, что она и так стоит около стенки, и только сглотнула. — Привет, Кларк, — мужчина в чёрном балахоне вышел вперёд, а на его бледном лице заиграла таинственная улыбка. — Н-не приближайтесь! — Иоганн, ты как обычно пугаешь всех и вся, — цокнула языком Лили и толкнула в бок парня. — Хватит быть таким страшным! — Я не страшный, а таинственный, — возразил маг, закатывая глаза, — а вот в тебе таинственности… Кларк смотрела, как эти двое пререкаются друг с другом, переводя взгляд с одного на другого. Она никак не могла понять… как они вообще оказались в школе? Лили то ладно, но вот эти двое… кто они вообще такие? — Так, а ну хватит! — между Иоганном и Лили встал Маркус. — Вы не видите? Вы Кларк пугаете! — Ох-х, Кларк, прости нас, — девушка с розовыми кончиками волос улыбнулась. — Иоганн всегда такой бяка, не обращай внимания… — Кто вы такие? — тихо прошептала Гриффин, осматривая каждого с ног до головы и задерживаясь взглядом на её однокласснице… или она вовсе не её одноклассница? В любом случае, в этой компании оставаться хотелось с каждой минутой всё меньше и меньше. — Прости наши манеры, Кларк, — Маркус по-доброму улыбнулся. — Я — Маркус Кейн. Это, — мужчина указал на надутого, как индюк, Иоганна: — Иоганн Шварц. Ну, а Лили ты знаешь. Троица радушно улыбнулась, а Кларк захотелось просто убежать отсюда поскорее. Ничего хорошего она не предчувствовала.