Обман любовью

Вернулась и сразу же развернулась так быстро, что Свят даже ничего и сказать не успел. Не только ему быть таким загадочным. — Мам, может мне приехать? — взволнованно протараторила я, когда она взяла трубку. — Ты же не будешь бросать учёбу? — таким же грустным голосом отозвалась женщина, вовсе не обрадованная моим вторым звонком. — Ма, я лучше обратно в Москву перееду. Я не смогу находиться здесь, пока знаю, что у вас там огромные проблемы! — Тогда после первой четверти я за тобой приеду, заберем документы. — Ты же приедешь в эти полтора месяца? — в моем голосе было полно надежды. — Вряд ли. Мне работать с адвокатом и работы много. Прости, что так долго будешь одна. — О, Господи… — Я даже не запрещаю водить друзей. Только чтобы всё прилично! — строго добавила мама. — Да это понятно… А чем я буду питаться, святым воздухом? — Ну, ты же знаешь, что в тумбочке есть деньги. Всё, целую, — и мама снова отключилась. Я понимаю, ей некогда со мной болтать. Она не все родители — они не могут уделять мне всё своё время, даже если бы хотели. Наверное, хорошо, что я их понимаю. Я вернулась на кухню и уселась за стол. Нервно закусив губу, я уставилась на Свята. Вроде отпускает. Разглядываешь его, и вроде легче становится. — Что? Что ты уставилась на меня? — тихо спросил Свят, боясь меня напугать. — А почему шепотом? — так же тихо ответила я, переводя свой взгляд на тарелку и улыбаясь. — Да ну ты капец! Что случилось-то? — поинтересовался парень, вытирая рот салфеткой. Какое грациозное движение. — Ну, папу правда сажают. Я после первой четверти переезжаю обратно в Москву, — спокойно объяснила я, стараясь не смотреть Степанову в глаза. Слишком трудно сейчас это сделать. У меня не хватит силы духа. — Ну, я буду скучать, — он сказал это как-то неуверенно. И он не смотрел мне в глаза. Я даже не знала, что думать и как это понимать. — И это всё, что ты можешь сказать? Всё? — продолжила я таким же спокойным тоном, хотя во мне накапливалось море возмущения. — Ты собираешься давить на меня? — Свят хлопнул ладонью по столу, от чего тот слегка покачнулся. Мощно, но мне не до этого. — Ты будешь орать на меня? Господи, а я тебе поверила! — Все, истерика закончилась? — Свят повышал тон, вставая из-за стола. — Почему ты кричишь на меня? Все же было хорошо! — Да! Всё было хорошо, пока ты истерить не начала! Не нужно грузить меня своими проблемами! — бросил Свят, не смотря на меня, направляясь к двери. — А я думала, что нравлюсь тебе! Какая я наивная дура! Скажи мне, для чего? Для чего ты это делал? — кричала я, направляясь в коридор, где Свят уже обувался. Пусть катится! — Наивно! Это очень наивно! Нравилась, пока не начала ныть! — голубоглазый уже одевал свою кожаную куртку. — Я не хочу тебя больше видеть! И правда, было хорошей идеей уехать обратно, чтобы не видеть тебя! Проваливай быстрее, я от тебя устала! — Прощай! — крикнул Свят, захлопнув дверь с другой стороны. Я скатилась по стенке вниз. Зачем я это сказала? Зачем я повышала тон? Всегда, почти по всех ссорах, мы виним себя. Пусть наговорили лишнего, но виноваты мы. Мы так считаем, но это может оказаться неправдой. И каждое лишнее слово и каждое недосказанное слово могут поменять всё. Неожиданно для меня самой, из моих глаз брызнули слёзы. Они скатывались по моим щекам вместе со всей злостью, которую я не выплеснула на Свята. Сейчас больше переживала из-за него, нежели из-за папы. Странно. Это конец. Я отлично это понимала. Не стоит больше с ним общаться. Почему мне сейчас так больно, будто я потеряла самое дорогое? Единственным выходом я видела только написать, позвать к себе одного человека. Он точно меня успокоит. Я: Никита, ты мне срочно нужен! Срочно! Н: Обычно я бы послал тебя, потому что ты выбрала его. Но если что-то действительно срочное, то я бегу уже. Я: Спасибо. Квартира стала пустой без Свята. Холодные стены все вместе давили на меня, будто сговорились. Мне холодно и одиноко, но я по-прежнему сижу на полу, реву, положив голову на руки. Одинокий звонок в дверь. Я знала, что это Никита. — Открыто! — крикнула я, не желая вставать. Можно я просто умру, сидя здесь? — Ты совсем идиотка? — услышала я голос Киоссе и невольно улыбнулась. Мне немного лучше. — Быстро встала с пола! Я лишь отрицательно помотала головой, что означало «нет». — Ты же простудишься! Что случилось? — я подняла взгляд на Никиту. Какой он красивый. Какие у него теплые глаза. Какая прекрасная челка. Я не смогла бы ничего произнести, даже если бы и захотела. Стресс. Типично, банально для подростка. — Ты же вся зареванная! Боги, что произошло? — Киоссе был сейчас обеспокоенный, хотя пришёл совершенно спокойным. Он так переживает? — Свят… Свят… Он… — я пыталась что-то произнести, но ничего не вышло, потому что новая волна слёз подступила к глазам. Я бы и хотела перестать плакать, но не могла. — Так, понятно. Вставай, — я снова отрицательно покачала головой. — Знаешь, меня не устраивает, что этот придурок превратил тебя в плачущую массу, — произнёс Никита, подхватывая меня на руки. И даже не раздевшись, он понёс меня в мою комнату. Шатен положил меня на кровать, накрыв одеялом, а сам сел рядом. Я слегка приподнялась, дабы обнять его. Парень тоже обнял меня. Потом мне захотелось невозможного. — Никит, у тебя есть девушка? — прошептала я, прижимаясь к парню сильнее. — Я знаю, к чему ты клонишь. Не нужно этого. Ты просто ищешь утешения, не надо. Спи, — я надеялась на его лице увидеть улыбку, но не увидела. — Только не уходи, пожалуйста, — снова прошептала я, на что Киоссе кивнул. Он ретировался из моей комнаты, а я заснула.