Обман любовью

— Какого черта, Киоссе? — всегда фамильничает, когда рассержена, отметил Никита. — Что случилось? — спросила она уже спокойнее. Так трудно сохранять спокойствие, когда обломали. Очень жестоко обломали. Видеть одноклассницу в таком виде было неожиданно для парня: растрепанная, румянец на щеках. Что-то точно произошло, что повлияло на настроение девушки. И он даже не догадывался, что причиной ее злости является он сам. — В общем… Фууух. Ты так на меня ужасно смотришь, блин. Короче… Помнишь же, что мы видели плакат, да? Так вот. Сегодня предкастинг, — шатен едва заметно улыбнулся, стягивая кроссовки. — Блин, это очень круто, правда, — Святова облегченно выдохнула. Не из-за ерунды он её позвал. Она крепко обняла шатена, медленно выдыхая. Все же друзья — иногда лучше, чем любимые. В это время Свят сидел на кухне, сжимая руки в кулаки, стараясь не рычать. Долбанный Киоссе. Почему всегда всё портит? Не собирается голубоглазый собственник делить свою девочку с кем-то. Даже с самыми лучшими друзьями. Почти же получилось, чёрт. Почему небеса так несправедливы? «Скажи «спасибо» Киоссе, что отвлек… Если бы не он, то я бы конкретно опоздал сегодня. Всё, вечером позвоню» — написал Свят и отложил телефон. Нужно собираться и быть красивым. Особенно красивым нужно казаться перед камерами. — Тебе «спасибо» от Свята, — усмехнулась она, как только пришло сообщение, а она конечно сразу его прочитала. Иначе никак. Снова наивно верит всему, снова влюбленная дурочка. — Мне даже неинтересно за что. Пошёл он, — пробубнил кареглазый, проходя на кухню. Совсем как хозяин тут. Одному только можно было радоваться не переставая — живет с Полиной именно он, Никита, а никакие не голубоглазые парни. — Во сколько предкастинг? — вся в предвкушении чего-то нового. Никита несомненно должен быть там самым лучшим. — Через три часа, успеем. Это около Останкино, — хмыкнул Никита, уже прикидывая что он наденет. Быть красивым в ее глазах. А этот мальчик не задумывается, что и без этого красивый? Уступает только голубоглазому. — Ничего себе. Это ты от центра Москвы смотрел? Как раз-таки дальше и дольше получается, — ответила она. — Не неси бред, я всё проверил, — отмахнулся парень, доставая телефон и еще раз проверяя. Ну, надо проверить еще раз, чтобы самого себя не считать невнимательным. — Хм, ты права. Два часа ехать, — Никита пожал плечами. — Если бы ты был волшебником и оказался бы прав, то я расцеловала бы тебя, но увы, — Полина тоже пожала плечами, довольно улыбаясь. Ну она же говорила. Ну она же права оказалась. — Ловлю на слове, — Киоссе зашел в комнату Полины, ища глазами свой чемодан. Да, он его сюда перетащил. Нет, не наглый. Да, он просто не хочет спать один. Приставать все равно не будет, они же просто друзья. Просто друзья. — Нет, теперь точно нет. — И что же так повлияло? — хмыкнул кареглазый, закатывая глаза. Ведь знал, что что-то произошло, но она же молчит как партизан. Что за нафиг? — Ну, тебе эта тема неприятна, мне показалось. Ну да ладно, просто…просто мы со Святом как бы помирились, — девушка глупо улыбнулась, лазая в телефоне. Вдруг написал? — Привет, эпоха, где Полина — ванильная масса, — хохотнул Ник, перерывая весь свой гардероб. Должен хорошо спеть, должен хорошо выглядеть. Чтобы гордилась. Только им. — Да нет, я всё понимаю, конечно. На самом деле парень опасался этого. Да, он хренов ревнивец. Ревнует то, что даже не принадлежит ему. Когда она страдала из-за Степанова, то кто помогал? Правильно, Никита. Она всё своё время уделяла ему, а теперь такого точно не будет. Их встречи ограничатся. А когда каникулы закончатся, то Полина может и вовсе о нём забудет. Будет тут со Святом. Если он тоже не вернется. И вообще, зачем он тут? — Кис, мы кажется эту тему уже обсуждали. Я не виновата, что нравится мне он, а не ты, честно, — русоволосая подошла к парню на цыпочках, приобнимая за плечи. Она понимает, как ему сейчас тяжело. Наверное переживает. Но она же рядом, почему он грустит? Пару мгновений и Никита совсем близко. Секунда и он уже впился в её губы нежным поцелуем. Он не мог этого не сделать. — Чёрт, Никит, — девушка оттолкнула парня, виня себя в том, что дала ложную надежду. «Сама нарывалась» — шикнула она себе, прикладывая руку ко лбу. — Ну мы же просто друзья. Я не буду твоей девушкой. — Нет ничего невозможного, — улыбнулся Киоссе, пребывая в очень хорошем настроении. Ей мелочь, а у него настроение на месяц отличное. — Прости, больше не буду. — Давай собираться? — спросила Святова, выпроваживая парня за дверь. Ей как-никак переодеться надо. И он не гей, чтобы наблюдать за этим. Свят в это время материл все, на чем свет стоит. Налил в чайник воды. Поставил на газ. Стал наливать в кружку. Обжёгся. Как выражаться, когда до жути больно? Сунув руку под холодную воду, облегченно выдохнул. Вроде легче. Надо собираться. Выбирал самое лучшее. Как выбирать лучшее, если вся одежда в стирке? Именно эта ситуация, где нечего надеть. Будь, что будет, оденется просто. Простота — залог успеха? Или как там? Неважно, рубашка, джинсы и кеды. И все равно, что на улице не май. Киоссе чертыхнулся. Чемодан оставил в комнате у Полины. Придётся ждать, когда красавица соизволит открыть дверь. Сев на диван, Никита включил телевизор. Что может быть интересного по ящику, где сплошь и рядом искусство — бред для массового потребления? Клипы. Дрыгаются девушки с еле-еле прикрытыми интимными зонами, текст непонятен. Не может понять воспитанный парнишка этого всего. Все, готова. Джинсы, клетчатая рубашка, на улицу оденет кеды. Прекрасно. Через двадцать минут мучений они вышли на улицу. Теперь два часа на общественном транспорте тащиться. Не будут они платить за такси. Эти сумасшедшие не ищут легких путей. Голубоглазый парень уже сидел в такси, отъезжая от дома. Слишком ленив, чтобы кучу времени тратить на поездку в душном метро. Грустно вздохнул, глядя в окно. Пошел дождь. Под стать его настроению. В транспорте пожилые женщины с одобрением смотрели на Полину и Никиту. Красиво смотрятся. Смотрели как на пару, потому что держались за руки. Потому что пальцы мерзли, а девушка так и норовила упасть. Залетели в холл за двадцать минут до начала проб. Должны были успеть и успели. Пунктуальность — наше всё. А русоволосый уже ехал обратно. Довольная улыбка на лице, он смог. Победа. В первый тут его пропустили. И через неделю начнутся съемки супер-шоу. Два месяца они не будут видеть близких, как объяснил ему какой-то Алан. Если пройдет дальше, то будет безумно скучать. Решил ничего не говорить Полине, пусть сама увидит или услышит. Услышит. Его услышат, он уверен. Москва еще о нём заговорит. Длиннющая очередь, и уже кажется, что она вообще не двигается. Множество парней, который то входят в маленькую комнату, то выходят. Кто-то довольный, кто почти плачет. Кому-то пустяк, и жизнь идёт дальше, а у кого-то мечта всей жизни сломалась. Ведь кто-то из этих парней мечтал работать именно с этим продюсером. Никита осматривался и оценивал своих конкурентов. Ну как конкурентов…изучать людей со стороны — его хобби, потому что он внимательный. Разглядывал то, в чем сам человек никогда не признался бы. Этим и интересно. Очередь кареглазого мальчика, и Полина его обнимает на удачу. Верит в него как никогда. Так мало знакомы, а держится за него, будто он — смысл целой её жизни. Впервые она встретила парня, который достоин внимания миллионов девушек. Естественно, Свят лучше, но Никита мягче. Они совсем разные, как плюс и минус. Один друг, а другой почти парень. Как трудно выбирать между ангелом и демоном. Он должен постараться для неё. Представит, что поёт для неё. Она ведь совсем близко, за дверью. И она слышит, потому что громче всех пел шатен. Какой голос приятный. Должен выиграть, достоин. Свят набрал сообщение Святовой, когда уже добрался домой. «Я освободился, ты дома?». Так просто и так волнительно. А если слова о том, что всю неделю она собирается посвятить Никите, были сказаны не случайно? Что, если он вообще не уедет? Он же не продержится неделю. Будет ли плохим считать дни до его отъезда? «Нет, я жду Никиту с предкастинга. Я потом расскажу» ответила она, радуясь что Святослав написал первым. Что? Предкастинг? Никита? В шок впал Степанов. Только не говорите, что в этом же шоу. Какой кошмар.