Чемпионат чувств

— И что теперь? — сверкая грязным лезвием ножа, мужчина с платочком, чей уголок изящно торчал из переднего кармана пальто, повернул голову в сторону напарника. — Это было предупреждение, остальные должны выполнить свою часть, — высокий мужской силуэт, чуть различимый в тусклом свете фонарного столба-гиганта, плюнул в сторону двери, — Поджигай, — скомандовал мужчина. Свет гиганта резко потух, в темноте послышался скрежет, а после слабый огонёк осветил лицо убийцы. Он, без каких-либо лишних движений, кинул зажженную спичку в лужу бензина и с особым безразличием, наблюдал как огонёк быстро бежал по направлению к цели. — Уходим, — снова приказал первый и люди в чёрном покинули переулок. Через три минуты прогремел взрыв.

***

Зимний воздух холодными порывами врывался в комнату, сливался с тёплым комнатным и растворялся. Атмосфера в комнате была бы абсолютно обыденно-серой, если бы Микаса не перечёркивала уже четвертый лист с планом курсовой и не разбрасывала по всей комнате карандаши и ручки. В голове поселился Леви Аккерман. Она не могла думать о чем-то другом. Даже учёба сейчас встала на задний план и больше мешала, нежели помогала избавиться от мыслей о губах этого подонка. Она снова и снова возвращалась мыслями в тот день: Аккерман сильно прижимает девичью тушку к себе, не давая и шанса освободиться. Да и сама азиатская не сильно сопротивляется: упёрлась руками в его грудь, тоненькими пальчиками сжимая ткань его пальто. Леви целует её грубо, больно требовательно, без намёка на нежность. По-началу Микаса пыталась сопротивляться напору однофамильца, но мнимое геройство продлилось недолго — она сдалась через пол минуты. Безуспешно старалась успевать за его напором, неумело, по-детски, пыталась отвечать на жадные поцелуи парня, если бы это ещё принесло плоды. Она не успевала, сдавалась под напором, растворялась в этом мгновение. Ноги подкашивались, от чего Леви держал девушку еще крепче. Он кусал её губы, будто видел в них спасение, сминал их грубо, будто хотел показать свое превосходство. Кретин! Больной Ублюдок! Почувствовав на языке металлический привкус, Ривай резко остановился и замер. Вкус металла отрезвил его разум, отчего ему удалось отстраниться от неё, но из рук не выпускать. Она тяжело дышала, но спасательный кислород не хотел попадать в лёгкие и от этого становилось еще труднее. Леви посмотрел на неё с неким превосходством, будто оценивая. На её губах ежесекундно появлялись капельки алой крови. Он прокусил ей губы. На одном дыхании он вновь приблизился к её лицу и провёл языком по нижней губе, слизывая кровь. То ли от холода, то ли от смущения, щеки Микасы, и без того розовые, напились еще большей краской. — У тебя даже кровь не вкусная, — ядовито выплюнул Аккерман. Азиатка виновато опустила глаза, как провинившийся щеночек, который схватил с хозяйкой тарелки кусок курицы. Она не понимала за что извинялась, но чувствовала себя виноватой под его давлением. — Пошли, домой провожу, — разрывая неприятную тишину, Аккерман выдохнул. Сил хватило только на кивок. Тогда Аккерман схватил девчонку за руку и двинулся в сторону её дома. Невыносимо стыдно! Да как она вообще смогла это пережить? Почему здравый ум рациональной девушки отказывался работать, когда его холодные губы приблизились к ее, только что остывшим от горячего кофе. Он был горячим и очень страстным. Хотелось его всего и без остатка. Микаса похлопала себя по щекам. Это не может так и дальше продолжаться! Этот ублюдок самым наглым образом стащил у неё первый поцелуй! Самым грубым и неприличным образом! Стоит выкинуть его из головы! Давно пора это сделать и вернуться к учёбе, иначе курсовую работу по социологии в следующем семестре она провалит. Или еще хуже — совсем не сдаст! Перспективное будущее устраивало ее сознание больше, нежели столь прекрасные поцелуй однофамильца, которые так требовало сердце. Как быть, если сердце требует любви, а разум рациональности и неспешных, а главное, правильных решений? От слишком активного копания в себе, Аккерман и не заметила, как часы пробили восемь вечера, а на улице уже царила полная темнота. Эрен уже пять минут как звал ее на запоздалый ужин из курицы и овощного салата. Одному она все-таки была рада — домашнему уюту и теплу.

***

— Мне кажется, нам стоит пойти на рождественскую ярмарку, — когда ужин уже подходил к концу, а от овощного салата почти ничего не осталось, Эрен посмотрел на сестру. — А стоит ли? — она взглянула на брата без каких-либо эмоций, окончательно запутавшись в своих чувствах и эмоциях. Да еще и настолько, что даже показать что-то на автомате не получалось. — Микаса, мы каждый год ходим на ярмарку за пряниками и новой игрушкой на ёлку, — напомнил брат, — Я не хочу нарушать традицию, — С лёгкой улыбкой добавлял парень. — Хорошо, — как-то безразлично произнесла Аккерман, запихнув в рот лист салата. — Отлично! Скоро уже Рождество, а у нас еще ничего не готово! — он широко улыбнулся, — Родители обещали приехать к нам на праздники, — уже чуть тише, но не менее восторженно добавил Эрен. — Это хорошо, — двумя словами заключила Микаса и встала из-за стола. Девушка молча загрузила посуду в мойку и ушла в свою комнату.

***

— Не так быстро, очкастая, ты бесишь, — рычал недовольный Аккерман, закутавшись в тёплый черный шарф. Ему не нравилось то, что его вытащили на улицу в столь холодную погоду. Да и еще и на чертову ярмарку, будь она проклята! — Да ладно тебе, Леви, иногда и нам нужно отдыхать, — сдержанным тоном, но с полуулыбкой на губах, высказал свое мнение Ирвин Смит, на что получил ворчание друга, — К тому же, Петра скоро обещала придти, — уже более лукаво улыбнулся блондин. — А мне какая разница до неё? — недовольства и негодования этого парня, кажется, хватило бы на всю страну, — Я не собирался водить с ней дружбу, эта девчонка бегает за мной хвостиком и это чертовски меня бесит, — шипел змеёй Аккерман, бросая злобный взгляд на Смита. — Мне казалось, она тебе нравится, — задумчиво произнес блондин. — Точно так же, как и твоя мамаша, — выплюнул яд Ривай, сунув руки в карманы и направляясь в другом направлении, — Хочу прогуляться.Один. К его счастью, останавливать его никто не стал, что позволило ему немного расслабиться и наслаждаться одиночеством. Однако, именно под яркий блеск побрякушек, мигающие лампочки гирлянд, запах имбирных пряников и глинтвейна, под символичные рождественские песни и веточками омелы, Леви встретился глазами с Микасой. На ее фарфоровой коже был розоватый румянец, губы блестели от бальзама, а серые глазки сейчас сверкали. Она была прекрасна. Такая красивая в этой серебряной короткой куртке, в чёрных джинсах и белых кроссовках, но что более странно — без шарфа. Леви прокусил себе губы и только тогда, когда на языке почувствовался вкус металла, пришёл в себя. До этого парень бесстыдно пялился на девчонку. Он выдохнул, натянул на лицо маску и пошёл в ее сторону. — Какие люди, неожиданно тебя тут увидеть, — холод в его голосе вызывал у Микасы мурашки, — Что ты здесь делаешь, Аккерман? — он остановился около неё, демонстративно осматривая ее с ног до головы. Хороша. Безумно хороша. — Тебе это интересно? — холодом на холод ответила Микаса, правда не столь уверенно, как могла это делать раньше. Она, честно говоря, стала немного его бояться. Он был настоящей загадкой и абсолютно непостоянным человеком, что наводило ее на мысль, что у него серьёзное психическое расстройство. — Не задавай глупых вопросов, — Леви сунул руки в карманы, повернув голову в профиль и делая вид, будто что-то рассматривает на витрине прилавка, — Я бы не спрашивал, если бы знал, — грубо кинул, поворачивая к ней голову, — Ну так, что? — Покупаю подарки на Рождество, — сдалась азиатка. Аккерман усмехнулся, а Микаса уткнулась носом в воротник серебряной куртки, прижимая к себе пакеты. — Гм, — кашлянув, — Не против, если я с тобой прогуляюсь? — спросил также неожиданно, как и подумал Ривай. Микаса слабо кивнула, направляясь к следующему ларьку.

***

— Красивая вещица, — проходя мимо церковной лавки, Микаса резко остановилась. Ее внимание привлекла пятиконечная звёздочка из прутьев, которые были покрашены красной краской и украшены белым бантиком из ленточки. Леви повернул голову в сторону игрушки из прутьев, а после перевели взгляд на Микасу. Она явно думала, стоит ли ее брать или нет. Девушка шумно втянула носом воздух и пошла дальше. Ривай запрокинул одну бровь, направляясь следом. — Почему не взяла? — из раздумий девушку вытянул голос однофамильца. — Я уже купила подарки, это вещь, конечно красивая, но это лишь пустая трата денег, — немного расстроено выдала азиатка, направляясь дальше. Дальше они шли в полном молчании, каждый размышляя о чем-то великом, ну, или пытаясь не думать о той игрушке, которая так запала в душе девчонке. — Тебя проводить? — ярмарка уже закрывалась, да и на улице стало прохладнее — пошёл снег и волком завыл ветер. — Не стоит, меня встретит Эрен, — ответила Микаса, поворачиваясь к Риваю, — М…,спасибо за компанию, — она неловко улыбнулась и пошла в сторону электрички. Леви еще пару минут смотрел ей вслед и, как только ее фигура скрылась из зоны видимости, парень сорвался с места.

***

— Ты где был? — выражение лица Смита выдавало его агрессивный нрав, но темноволосому хватило и взгляда, чтобы понять, что он в полной заднице. Леви отдышался, выпрямил спину и посмотрел другу в глаза. — Со шлюхами развлекался, — выплюнул яд Аккерман. — Это заметно, ты наспех в неё кончал? — Ирвина раздражали его глупые шуточки, сейчас он пытается быть злым, а этот чёртов ублюдок играет по своим правилам. — В отличие от тебя, я кончаю не так быстро, — язвительно отзывался пловец. — Оно и заметно, ты четыре гребаных часа не выходил на связь, — рычал Смит, — Неужели шлюха была так хороша? — Завалите! Оба! — в разговор вмешалась Зоё. Она зло окинула взглядом парней и схватила обоих за уши, подтягивания к себе, — Кто в кого кончал вы решите позже, мы здесь не за этим, — напомнила Ханджи, — Мы должны встретиться с Натом пока он не ушёл, — она отпустила двух детей, которые не поделили игрушку в песочнице, и недовольно хмыкнула. — Идем, — заключил Аккерман, потирая красное ухо пальцами. Очкастая совсем охренела, но способ оказался рабочим, как бы ему не хотелось это признавать.

***

Рождество, пусть и не признанный праздник в Японии, появившейся под влиянием Европейских стран, все равно празднуется со всей пышностью. Эти яркие игрушки на ели, кучи мигающих огоньком, ангелы и веночки из веток, разноцветная пушистая мишура, огромный стол с вкусностями и подарки под ёлкой. Микаса целый день простояла около плиты за приготовлением рождественского стола. Поразительно, как кухня всего за несколько часов была уставлена огромным разнообразием блюд. Только ближе к пяти вечера она смогла сесть на кресло и выдохнуть. Приготовления заняли у неё много сил и времени, но результатом она была вполне довольна. Эрен весь день убирался в квартире и наряжал ёлку, поэтому сейчас сопел на диване. На телефон Микасы пришло смс от неизвестного номера, который просил ее выйти на лестничную площадку. Азиатка с огромным трудом поднялась с кресла, накинула на себя куртку и натянула наспех кроссовки, после чего вышла в подъезд. Около выхода стоял Леви, с двумя бумажными стаканчиками и ярким свертком. — Не думал, что ты придешь, — он усмехнулся, протягивая ей один из стаканчиков, — Это глинтвейн, — пояснил парень, — поможет согреться. Микаса взяла стаканчик в руки, грея об него пальчики и делая маленький глоток. — Вкусно, — прошептала девушка, вдыхая пряный аромат горячего напитка. — Я знаю, это один из самых популярных зимних напитков за границей, — пояснил парень, наблюдая за девушкой, — у нас аналог называется «кан сакэ», — он сделал глоток. — Где ты его взял? — Микаса с удивлением посмотрела на парня, — Раз это заграничный напиток. — Сварил, — ответил с лёгкостью парень, — Купил набор на ярмарке и решил приготовить, — пояснил пловец. Микаса слабо улыбнулась, делая еще глоток. Некая подъездная романтика: за окном снег, они стоят в холодном подъезде и пьют глинтвейн. Она настолько обычная и простая, что долгожданное тепло охватывает тело, а вино чуть бьёт в голову. В тусклом свете подъездной лампы он уже не кажется таким подонком. Сразу в глаза попадается его растрепанная причёска, тонкая полоска губ, бледная кожа, серые глаза и длинные, чуть покрасневшие, пальцы. В тумане алкоголя он резко становится таким…таким привлекательным, что ли? На щеках девушки появился лёгкий румянец, после чего она делает еще один глоток напитка. Она уж невольно стала на него пялиться. Какой позор. — Я, собственно, что пришёл, — он поставил стаканчик на перила и протянул ей яркий свёрток, — Эта вещь просилась к тебе, я не смог отказать, — Микаса переводила взгляд с парня на свёрток и обратно, — Ты обязана взять, — настаивал парень, — Ничего взамен мне не нужно, — примерно представляя ее ответ, предупредил парень, — Будь добра, положи это под ёлку и открой на Рождество, — Микаса взяла свёрток в руки, аккуратно его разглядывая, — Увидимся позже, Аккерман, — Леви усмехнулся и, забрав стаканчик, спустился вниз по лестнице, оставив девушку стоять в недоумении.

***

Пожалуй, Рождество одно из любимых праздников Эрена, ибо с утра пораньше он уже побежал к ёлке открывать свои подарки, как и когда-то много лет назад. Микаса же вышла следом, пока родители поудобнее устроились на диване, наблюдая за детьми. Для них они всегда будут маленькими. Эрен с огромным удовольствием открывал один подарок за другим, с азартом разрывая упаковку и радуясь каждому содержимому коробки. Микаса же сразу потянулась к свертку, аккуратно сняла с него зеленую ленту и сняла красную упаковочную бумагу. Какого было ее удивление, когда в свертке оказалась та самая пятиконечная красная звезда. Микаса несколько минут смотрела на игрушку, даже не издавая ни одного звука, а потом все же улыбнулась, аккуратно поворачивая звёздочку в разные стороны. — С Рождеством, Леви, — тихо прошептала Микаса, поворачивая голову к окну, за которым шёл снег.

***

Аккерман стоял около окна, наблюдая за снегопадом, после чего его лицо озарила ухмылка. — С Рождеством, Микаса, — в пустоту произнес Аккерман, не сводя глаз со снегопада.

***

Леви сорвался с места, как только Микаса скрылась из виду. Пока ярмарка не закрылась - он должен купить эту игрушку! Он бежал сломя голову, по дороге потерял шарф, два раза врезался в кого-то и три раза падал на землю, но добежал до церковной лавки прежде, чем она закрылась. — Звезду…пятиконечную…красную с белым бантиком…- прохрипел Леви, восстанавливая дыхание и оплачивая игрушку. Уже держа в руках небольшой пакетик с вещицей, которая так понравилась девушке он по-настоящему был счастлив.