Чемпионат чувств

Зимние каникулы пролетели слишком быстро, приближалась защита курсовой, а опасные городские банды наконец утихли. По телевизору больше не говорили про убийства, ограбления или насилие. Было тихо. Но в глубине души каждый знал, что близится что-то плохое. Это, словно затишье перед бурей. Учеба началась также быстро, как и закончилась. В аудитории было шумно, преподавателя не было на месте. Гул слышался даже в коридоре, но всем, кажется, не было до него никакого дела. Университетские старожилы будто вымерли за эти каникулы. В аудиторию чинно вошел Леви Аккерман, демонстративно поправил волосы, привлекая к себе внимание всех ребят. — Преподаватель опоздает, поэтому заткнули рты и ждем, — он был раздражен и это было заметно всем. Не то, чтобы его все боялись, но связываться с ним никто не хотел. К тому же, зачем кому-то лишние проблемы и головная боль? — Если у тебя нет настроения, это не повод всех затыкать, — когда он проходил мимо Микасы, резко остановился. Чертовка посмела сказать что-то против? — Зайка, двигайся, сейчас мы поговорим про настроение, — он нагло подвинул ее в сторону, вызывая эмоций негодования на ее лице. И в эту же секунду в аудиторию, как чувствовал, зашел преподаватель. Азиатка фыркнула и подвинулась, ловя на себе взгляд Саши и Эрена. Сводный брат был зол, а подруга удивлена. Микаса отвела взгляд, опираясь на руку и через силу натягивая на себя маску равнодушия. — Как Рождество? — Кажется, сосед решил не слушать скучную лекцию. — Отстань, — отмахнулась Микаса, даже не посмотрев на него. — Не хочешь у меня спросить? — его тон голоса, такой надменный, но в тоже время какой-то ласковый что ли, вынуждал прямо сейчас сознаться ему во всем. Во всех сомнениях, что ее мучали, во всех эмоциях и чувствах. Она влюбилась? Нет! Бред! Бред! Бред! Бред! Они враги! Они черное и белое! Они не могут существовать рядом! Ни в этой жизни! — Как Рождество? — слова сорвались с губ раньше, чем она успела подумать об этом. Это было плохой идей с самого начала и она это чувствовала. — Отлично, провел его с Петрой, она офигенно готовит, — с ухмылкой ответил парень, чувствуя, что она напряглась, — Мы отлично провели ночь, — Микаса резко захлопнула тетрадку, вскочила с места и покинула аудиторию. Перед глазами встала картинка, как он целует ее в коридоре, как она фотографирует его на соревнованиях, как наблюдает за ним на катке. Стало противно. Аккерман усмехнулся.

***

— Я уверена, что она в тебя втрескалась, — Ханджи трещала всю дорогу до отделения, — Она выбежала из аудиторий быстрее пули! — очкастая активно жестикулировала и, кажется, уже разговаривала сама с собой, — Хотя, я уверенна, что она с Жаном провела Рождество, он, вроде как, перевёлся… Аккерман сжал руль пальцами, отчего костяшки побелели, стиснул зубы и резко нажал на тормоз, от чего машину чуть не занесло. Зое чуть не встретилась лицом с лобовым стеклом, после чего перевела испуганный взгляд на Аккермана. — Уебывай! — нервная система не выдерживала. Ханджи была паразитом, который сейчас забрался в то, что трогать нельзя. Даже ей. Даже про однофамилицу.

***

Он не помнил как приехал в отделение, как зашел в кабинет и получил задание. Не помнил, как снова куда-то направлялся на машине. Очнулся он только тогда, когда уже около десяти минут стоял во дворе ее дома. Как он сюда попал он и сам не помнил. Приехал на автомате? Но почему именно сюда? Почему именно сейчас? Почему именно к ней? Почему, черт возьми, столько вопросов? Аккерман выдохнул напряжение, дернул плечами и пялился какое-то время в одну точку ровно до того момента, пока в стекло не постучали. Перед машиной стоял Эрен — сводный брат Микасы. Темноволосый владелец машины опустил стекло, подняв глаза на парня, который наклонился к окну. — Оставь Микасу в покое, окей? — Леви изогнул бровь, смотря на пацана как на идиота, — Ты ей не компания, ясно? — Леви усмехнулся. Йегер серьезно думает, что он послушает? — А то что? — Аккерман усмехнулся, его начало это забавлять. — Я предупредил, — добавил спокойно Эрен и отошел от машины, после чего направился своей дорогой. Ривай завел машину и покинул двор, пока в голове засела мысль о том, что все сговорились и хотят испортить и так отвратительное настроение.

***

До этого она никогда не ходила в клубы, как и на другие подобные мероприятия с кучей алкоголя, пьяных людей и громкой музыкой. Но сегодня в этом чувствовалась острая необходимость. " Мы отлично провели ночь " — снова и снова повторялось в ее голове. От этого она злилась, а желание напиться до такой степени, чтобы ничего не помнить из сегодняшнего дня, росло с новой силой. Микаса надела ярко-красное облегающее платье на бретельках, которое подчеркивала ее фигуру и прилично оголяла грудь, нанесла на глаза тушь и блеск на губы. Красные туфли на небольшом каблуке и она готова. Девушка еще раз посмотрела на себя в зеркало, оценила образ и, прежде чем взвешивать в голове все плюсы и минусы данной затей, схватила куртку и погасила свет в комнате.

***

В четыре ночи на телефон Аккермана раздался звонок. Пришлось оторваться от сигареты и достать гаджет из кармана. С чего бы этой девчонке звонить ему так поздно? Она же правильная девочка? А правильные девочки должны спать в такой час. Он провел пальцем по экрану и поднес телефон к уху. — Ты мудак, Аккерман! — послышался еле разборчивый голос с другого конца провода. — И я тебе рад, — Ривай сморщил нос, — Что ты хотела? — Ты конченный, если думаешь, что я… — Из-за громкой музыки ее было почти не слышно, — Урод! — обрывки слов все же доносились до его ушей, — Я не собираюсь… ты понял, да? — Где ты? — он нахмурился и затушил сигарету. По ее голосу и громкой музыке можно было понять, что она пьяна. А пить она не умеет, это уж точно. — Тебя волновать не должно! — Я не спрашиваю разрешение, где ты, черт возьми! — он сорвался на крик, громко хлопая балконными дверьми, когда заходил в дом. Она бесил его до чертиков, но в тоже время и притягивала к себе. Она была дозой, без которой он не мог жить. Она была спасением. Даже простые ссоры с ней заставляли его идти дальше. Микаса Аккерман значила для него гораздо больше, чем он сам мог себе представить. Но признать этого он не мог. Не в этот раз. Не в этой жизни. — В клубе, — раздался голос пьяной девушки. — Понятно, что не на Юпитере, — он злился, хватая ключи и джинсовку, хлопнул входной дверью, закрыл ее и спустился вниз, — Название, — она что-то невнятно пробормотала, — Понял, сейчас буду, — Аккерман открыл машину и сбросил трубку.

***

Они ехали в полной тишине. В машине работала печка, на улице шел снег, работали дворники и гудел мотор. Работа приборов частично нарушала неуютную тишину, но напряжение между ними никуда не исчезло. Дорога была пустой, они остановились на светофоре. — Зачем ты приехал? — тихий голос азиатки разрушил тишину с треском. Кусок напряжения откололся от ледника молчания. — Ты бы во что-нибудь вляпалась, — ответил парень, не смотря на девушку, — Ты не умеешь пить, — добавил он, чуть погодя, — И это на руку мужикам, которые хотят затащить тебя в постель и самым грубым образом иметь, — он старался быть тактичным, но получалось грубо. Аккерман был зол. На нее — за то, что пошла туда одна. На себя — за то, что вообще за ней поехал. Она толкала его на безумные поступки, заставляла чувствовать эйфорию и умиротворение, а затем тянула за собой на дно, заговорщески нашептывая на ухо, что он сам виноват. Черт возьми, она выставляла его полным идиотом! Будто он влюблен в нее, а она, такая сучка, слишком гордая, чтобы принять его любовь. Он ненавидел проигрывать, но эту войну никак выиграть не мог. Микаса Аккерман играла по своим правилам, имела особую стратегию и заставляла его бегать за ней. " Идите нахер, я не собираюсь за ней бегать! " — возразил он в своей голове всем мыслям, которые назойливо роились в голове, как пчелы. А их он терпеть не мог. Такие же надоедливые, как Ханджи.Хотя нет, даже хуже, чем очкастая. — Я была с Жаном, он потом куда-то делся, — Она издевается? Зачем говорить это таким спокойным голосом, будто это какая-то обычная бытовая деталь? Аккерман заметно напрягся, отодвинул мысли про этого ублюдка на второй план, хотя они не собирались уступать ему место и отчаянно боролись за место быть. " Он, вроде, перевёлся " — голос Ханджи прогремел в голове. Крышу снесло окончательно. Леви вцепился в руль и надавил на педаль газа, от чего машина сорвалась с места невероятно быстро. Микаса вжалась в сидение, переведя взгляд на водителя. Пловец прокрутил руль влево и направился к выезду из города. — Куда мы? — он не отвечал, а лишь еще больше вжимал педаль газа в пол. Она притихла, потянулась к ремню безопасности, сохраняя на лице беспристрастный вид. Она не должна показывать, что боится, не должна показывать его превосходство. Щёлк! Ремень пристегнут и можно уже особо не боятся. Леви резко осенило. Он дал по тормозам, машину занесло и они остановились. «Как он может перевестись если у него другое направление!» — он пару минут пялился на свои пальцы, которые сжимали руль до белизны костяшек. — Успокоился? — голос Аккерман вернул его в реальность, вот только он что-то рыкнул ей в ответ и она отвернулась от него. Все это время это была обычная шутка? Не было никакого Жана! Его, блять, не было!

***

В пабе, на удивление, было очень мало народа. То ли дело тут в том, что еще рано, то ли в том, что выпивка тут не самая вкусная. Компания полицейских расположилась за дальним столиком. Они сидели в тишине, потягивая пиво из больших деревянных кружек, на столе стояла корзинка с закусками из луковых колец с кисло-сладким соусом и картошкой фри. Ирвин сначала молча наблюдал за друзьями, затем, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, заказал еще по кружке пива. Ему не впервой было наблюдать подобные разногласия между Леви и Ханджи, но на сей раз они превзошли сами себя — сидели молча уже как второй час. Блондин выдохнул, скрепил руки в замок, уложив их на стол. — Мне абсолютно не интересно, что произошло, но у нас есть более важные дела, чем ваше угнетающее молчание. — Например? — Леви поднял на Смита глаза впервые за весь вечер. — Горгульи стали продавать наркоту в восточной части города, — спокойно ответил Смит, — И мы все знаем, где они ее взяли, — добавил мужчина. — У нас есть доказательства? — к разговору подключилась девушка, уже опираясь руками о стол и делая большой глоток пива из кружки. — Насколько мне известно, есть человек, который может вывести нас на дилеров. — Начнем с завтрашнего утра, — заключил Аккерман, поднимаясь из-за стола. — И куда ты? — Смит глазами следил за тем, как темноволосый накидывал пальто на плечи и собирался уходить. — Надо кое с кем встретится, — сухо ответил парень, а Ханджи заулыбалась. — Уж не с Микасой Аккерман ли? — отвратительно захихикала Зоё. — Захлопни пасть, очкастая, — рыкнул Аккерман, сунув руки в карманы и нащупывая там телефон.

***

Микасы не было на занятиях всю неделю. Это, кажется, никого особо не волновало, включая ее тупицу брата и ее подругу картофелину. В бассейн она тоже не ходила, в городе ее видно не было, никто о ней не спрашивал и не упоминал. Было такое чувство, что ее вовсе не существует, да и, вроде как, и не существовало вообще. После выходных на первой паре уже во всю обсуждали новости. Утром в канаве поисковые группы нашли изуродованного трупа: его череп был проломлен, глаза вырезаны, верхние передние зубы отсутствовали почти полностью, нос сломан, а отсутствие кисти правой руки и коленной чашечки лишь усугубляло внешний вид неизвестного. Пресса еще не предоставила какую-либо информацию о результатах вскрытия или хотя бы банального имени. Банды, которые жестоко убивают людей, банды, которые стали изощреннее подходить к убийству снова вернулись в город. И на этот раз будет еще больше жертв. Еще больше крови. Еще больше людей погибнет в страшных муках. Не будет больше быстрой смерти или тихих убийств в темных переулках. Город обнажил клыки — он готов убивать. Все липовое правосудие вышло из тени и убивает открыто. Да, вот так просто на людях, с жестоким напоминанием о том, что следующим будешь именно ты. Тьма опустилась на Осаку раньше, чем предполагали синоптики и изгнать ее из людей не сможет никакая полиция, экстрасенсы или колдуны в десятом поколений. Вся гниль лезет наружу. Люди сами творят самосуд, не переживая о последствиях и находясь под пьяным туманом «правды», в которую так свято верят, пока их не настигнут последствия. — Как вы думаете, аудитория, — не мудрено, что тема лекций была целиком и полностью посвящена не учебному материалу, а своеобразному любительскому расследованию нового убийства, — Какую цель преследовали люди, которые так жестоко обошлись с человеком? — в аудиторий повисла тишина, казалось, что они боялись ответить на столь элементарный вопрос. Каждый думал о том, что следующим может стать именно он и именно от этого будет зависеть ответ на вопрос. — Напомнить о себе, — донеслось с последнего ряда, — Они хотят запугать людей, показать свое мнимое превосходство с оружием в руках. — Хорошо, Аккерман, — преподаватель кивнул, — У кого еще какие мысли? Большинство учеников косили на Ривая взгляды, мол, ты всё испортил, теперь нам крышка. Но самого парня волновало другое — где сейчас Микаса.

***

После пар Аккерман выловил Эрена в коридоре и поравнялся с ним. — Где твоя сестрица, Йегер, что-то давно ее не было видно, — сарказм его лучший друг, если бы на самом деле он не чувствовал за нее некое беспокойство, которое его бесило до чертиков. Однако выплюнутые им слова все равно сквозили ядовитым сарказмом, скрывая истинные чувства. — Я просил оставить ее в покое, — грозно произнес Эрен, кинув на него недовольный взгляд. — Эй, угомонись, про нее спрашивал тренер, — он усмехнулся, — у нас соревнования через неделю, — пришлось соврать, но только таким способом он бы получил информацию, — Ты бы знал, если бы ходил эту неделю в бассейн, — он добавил это со смешком, тем самым демонстрируя Эрену его потрясающую неответственность. — Она приболела, всю неделю лежит дома с температурой, — он хмыкнул и отошел в сторону, не желая продолжать разговор и отвлекаясь на расписание. Темноволосый пловец выдохнул с облегчением. С ней все нормально, а значит не она жертва жестокого убийства. «Заеду к ней позже, сейчас надо разобраться с наркотой» — подвел итог в голове Ривай, набрасывая пальто на плечи.

***

— Отвечай, Билли, у кого ты берешь эту дрянь? — Темная фигура в черном одеянии властно возвышался над низкорослым первокурсником. Названного Билли трясло, он плакал, размазывая рукавом кофты кровь по лицу и что-то невнятно бормотал. — Он…его з-зовут… Райс-с-с-с… он..... прод-д-д-дает травку-у-у в местно-о-ом клубе, — голос Билли дрожал, он старался совладать с собой, но все выходило боком, — Он…у-ударил меня… к-когда… я отказал-л-лся от д-дозы, — пожаловался первокурсник, хлюпая носом. — Что ж, спасибо за информацию, Билли, — мужчина развернулся к остальным, — Мой человек заплатит тебе за молчание, — он вышел из квартиры наркомана и раздался выстрел, — Сладких снов, Билли Брэнсон, как жаль, что эта информация не попадет в нужные руки.

***

Местное заведение для молодежи (если это вообще можно было так назвать) выглядело внутри не самым лучшим образом: дымовая завеса от сигарет, порванные кожаные диваны, полупустой бар, разбитый диско шар и, держащиеся на соплях, шесты для стриптиза. В клубе пахло отвратно: запах дешевого табака в перемешку с людским потом и не менее дешевым алкоголем. На шестах танцевали разодетые в отвратительно безвкусные наряды девушки-первокурсницы, желающие подзаработать деньги на покупку еще более безвкусных тряпок для соблазнения мужиков. Грязно и мерзко. Подпольный и нелегальный клуб не тянул даже на одного клиента, не то что на всю эту толпу, которая сейчас тут танцевала и устраивала дебош. — Мне нужен Райс, — мужчина в черном подошел к барной стойке, — У меня заказ на круглую сумму, — Добавил он, демонстрируя бармену парочку купюр. — Одну минуту, — лысый мужчина в костюме отошел и через пару минут вернулся обратно, — Господин Райс ожидает вас около входа в клуб, — оповестил он и незнакомец в темных одеяниях удалился. Как только клуб удалось покинуть, взору человека в черном пристал низкорослый толстый человек с сальными прилизанными волосами и щетиной на лице. — Не припомню, чтобы имел дело с человеком в подобной одежде, — его голос был похож больше на скрип, такой же отвратительный. — А я не припоминаю, что разрешал торговать наркотой на моей территорий, — мужчина в черном был очень высоким, поэтому давил на Райса еще и ростом, — Это мой район, — он грубо схватил его за толстую шею и поднял над землей, Райс схватился за его пальцы, пытаясь их разжать, — Ты хочешь проблем? Я могу устроить тебе встречу с копами, а они с тобой играть не собираются, — мужчина был зол, от него сквозило ядом, — Горгульи знают, что я не приемлю торговлю наркотиками. Еще одна выходка и ты лишишься головы, — он бросил его на землю, толстый мужчина схватился за горло и кашлял, — Ясно? — с лицом дилера встретилась подошва тяжелых ботинков, его лицо уткнулось в асфальт. — Д-да, — пропищал мужчина, стараясь оторвать лицо от земли. — Передай Горгульям, что я жду их в субботу на собраний, — добавил мужчина, убирая ногу с его лица и шагая в темноту.

***

В дверь раздался продолжительный стук, заставляя уставшую Карлу подняться с дивана и последовать к входной двери. Она посмотрела на домофон, замечая под дверью юношу с темными волосами, который что-то держал в руках. Он постучал еще раз и женщина открыла дверь. Теперь она могла его рассмотреть: высокий и подтянутый молодой человек, с черными волосами и серыми глазами. Он напоминал ей дочь. — Вы, наверное, Леви? — поинтересовалась Карла и парень кивнул, — Проходите, — мать запустила его в квартиру и юноша благодарно кивнул. Парень аккуратно снял туфли, убрал их и последовал за женщиной. Она довела его до двери в комнату дочери, пропуская его в комнату и закрывая двери за ним. Входить в комнату она не стала, решив, что им следует побыть вдвоем. Она не знала о нем ровным счетом ничего, Микаса была не особо разговорчивой в плане парней, с которыми общалась. У Карлы Йегер была потрясающая память и, один раз увидев фотографию группы, она запомнила почти всех, поэтому узнать Леви Аккермана — одногруппника и товарища по команде не составило труда. Женщина тихонько ушла на кухню. Леви долго стоять в дверях не стал, поэтому вошел в комнату, замечая Микасу сидящей на подоконнике. Ее лицо не выражало никаких эмоций, она словно застыла или превратилась в лед — как угодно. Рядом с ней лежал телефон. Он только сейчас заметил, что на ее телефоне висит брелок с каким-то головастым чудиком. — Не хочешь вернуться в постель? — он выдернул ее из пустоты, в которой она находилась. Микаса повернула к нему лицо, пару минут вглядывалась в размытый силуэт парня и стала слазить с подоконника, роняя телефон на пол. Голова у чудика отлетела в сторону. — Все нормально? Выглядишь херово, — он старался шутить, но она слышала его плохо, словно находилась под водой. Его слова попросту не доходили до нее. Ее конечности дрожали, когда она стала слазить с подоконника, но в итоге поддалась вперед и полетела вниз. Аккерман ринулся к окну, поймал ее. Голова раскалывалась, чувствовалась слабость и терялось зрение. Микаса почти его не слышала — в ушах стоял звон.Она смотрела на его губы и больше не двигалась.Леви пытался достучаться до ее сознания, а она глупо улыбалась, пока не отключилась вовсе.

***

Эрен успокаивал плачущую мать напротив двери в отделение. Дальше их не пустили, Гриша не позволил Карле находится напротив самого кабинета. Леви стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди и с каждой новой мыслей его вид становился еще более хмурым. Перед тем, как она отключилась из ее руки выпала прозрачная упаковка с мутным тускло-зеленым колесиком. Судя по всему, это был не просто леденец, а наркотик. Из-за активной ситуаций в городе с наркотиками ничем другим он объяснить это не смог. Вот только, откуда она его взяла? Кто ей его продал? Он ждал состава карамельки, пока к Йегерам вышел Гриша. — У нее передозировка бутиратом, — мрачно вынес вердикт отец, — Мы смогли ее откачать, — Карла громко зарыдала и прижалась к сыну, — К ней пока нельзя, поэтому вам стоит вернуться домой и поспать, — Йегер старший посмотрел на жену и сына.

***

В отделении полиции было тихо, даже вечно красноречивая Ханджи сейчас молча смотрела на Ривая, который стучал пальцами по деревянному столу и искал что-то в компьютере. — Может, ты уже скажешь, что произошло? Ты очень нервный, — не выдержал Ирвин, но ответа не получил. Они продолжили сидеть в молчание еще минут десять, пока Ривай наконец-то не произнес: — В городе кто-то продает наркоту. И это не Горгульи. — С чего ты взял? — всплеснула руками Ханджи, поднимаясь из-за стола, — Мы решили проблему с наркотой, откуда она снова тут появилась? — За вчера в больницу поступило три человека с передозировкой бутиратом, — на сей раз он не стал выжидать паузу. — Откуда ты знаешь? — Не верила Ханджи, сощурив глаза. В последнее время они не особо ладили. — Какая разница? Я знаю и этого достаточно, — огрызнулся парень, поднимая глаза на недовольную девушку. — Неужели твоя обожаемая попала с передозом? — она усмехнулась, но в нее тут же полетела кружка, но от нее удалось увернуться. Кружка, встретившись со стеной, разбилась на кучу осколков, как и последнее уважение к Зоё. — Не неси чушь, придурошная, — плевался ядом Аккерман. — Разберемся, — утихомирил их Смит, смотря на Леви. Он видел, в какой напряженности находится его друг, видел, что Ханджи трогала то, что ей было непозволительно и то, как Леви от этого бесился. Все было куда интереснее, чем могло показаться. Они — звери, борющиеся за авторитет среди им подобных.

***

По новостям снова говорили про убийства. На этот раз была убита группа дилеров в их подсобной лаборатории на юге города. Подробности убийства не оглашали, но упомянули, что у Райса Эверморгена отсутствовали пальцы на обоих руках. Леви Аккерман выключил телевизор и усмехнулся.