Чемпионат чувств

Вечер выдался достаточно скучным, не то, что можно сказать про прошедший день, в котором она безжалостно сожгла чертов зонтик. Сейчас, сидя на диване, Микаса смотрела на красную, плетенную из дерева, звезду, которая крутилась вокруг своей оси, подвешенная за ленточку к лампе. Что-то внутри ломалось. Разбивалось на сотки розовых осколков, которые больно впивались в сердце. Расстаться со звездой она не смогла, ровно также, как и с брелоком — головастиком. Слишком дорого, слишком важно. До чертиков важно. Тишину разрушила продолжительная трель дверного звонка. Громкая и раздражающая, которая сильно давила на мозги. Эрен в этот вечер был с Армином на каком-то мероприятие, но у него были ключи, поэтому звонок бы ему не понадобился. Сославшись на то, что брату лень доставать ключи, азиатка прошествовала к двери. Поворот замка и дверь дернули с другой стороны слишком сильно, от чего Микаса чуть не упала. В квартиру зашли два человека отнюдь неприятной наружности. Микаса ругалась себя за беспечность, постаралась закрыть дверь раньше, чем один бы из них зашёл в обитель, но попытка успехом не увенчалась. — Кто вы? — осторожно, чтобы не выдать страха, спросила девушка. Один из мужчин улыбнулся как-то совсем по-звериному, а потом, нараспев, заговорил: — Я — Раска, — мужчина, на вид лет 35, со светлыми волосами и шрамом на половину лица, кивнул ей, а потом в сторону, указывая на своего приятеля, — А это — Айнур, — названный Айнуром был щуплый темноволосый мужчина без одного глаза и мелкой, но до того нелепой, россыпью веснушек на щеках, — Мы за тобой! — как-то недобро произнес Раска, оценивая её реакцию. — Что? — глупо вытаращив на них свои глаза, Микаса старалась подавить страх, который липким потом сковал тело. Пальцы на руках подрагивали, страх комом подкатил к горлу. — Одевайся, на улице холодно, — произнес Айнур. Его голос был полон жести. Если бы он обладал бы цветом, то это был бы цвет мокрого асфальта. — Нет, — осторожно, все еще боясь сказать лишнего, Микаса попятилась назад, пока не уперлась в стену. — О, дорогая, значит мы вытащим тебя в таком виде, — Раска осмотрел её с ног до головы, а Микаса рефлекторно закрылась руками. Девушка была одета в большую футболку и трусики, — Но ты околеешь, — как-то грустно, будто все то, что он говорил с задором до этого больше не существовало, — И да, телефон тебе не поможет, — самодовольство его тона поражало, стало заметно, как Микасу мелко затрясло, — Одевайся. У тебя пять минут.

***

Тишина в машине стояла гнетущая. Казалось, что даже громкие голоса не способны развеять то напряжение, что царило в воздухе. Тишину нарушил телефонный звонок, но по-началу Леви даже не заметил его звон, а потом все же обратил внимание. На экране высветилось имя однофамилицы. Почему-то это насторожило. В сердце кольнуло. Все слишком неправильно. Он не раздумывая взял трубку, желая услышать её и хоть немного почувствовать себя не столь напряженно, но вместо этого незнакомый мужской голос нараспев произнес самые страшные слова, которые он мог только себе представить: «Если хочешь увидеть свою подружку, то приезжай к складским помещениям…» — все, что смог разобрать Леви, прежде чем сотни мыслей заполнили его голову. Аккерман остановил машину, сжал руками руль и положил на него голову. Ему надо успокоиться и трезво соображать! Обязательно трезво и объективно! Иначе быть беде! Леви яростно растирал запястье до покраснения, чтобы хоть чем-то занять руки. В голове, словно мухи, назойливо жужжали слова похитителя. Конечно, он сразу догадался кто это был! Это было чертовски очевидно! Когда момент слабости закончился, он поднял голову, снял машину с ручника и надавил на газ, разворачивая машину слишком резко, от чего авто издало жалобный и протяжённый стон. Зашипела резина. Леви Аккерман, превышая в половину допустимую скорость, рванул к назначенному месту, по дороге набирая номер Ирвина. — Я почти на месте, — спешно выкрикнул в трубку блондин, от чего Леви поморщился. — Я не приеду, — почти остервенело, срываясь на крик. — Что это ещё значит? — Микаса у них. Я еду туда, — коротко и ясно. Леви ожидал его бурной реакции, но вместо этого услышал неприкрытое презрение и то, как Смит тяжело втягивал воздух носом в надежде успокоиться. Он не мог его винить. Смит любил и дорожил работой. Дорожил статусом, который имел. А вот Леви плевал на это все после того, как резко появился интерес к Микасе. Болезненный, ненормальный, абъюзивный.

***

Он встал в пробку, пока направлялся в город, когда на телефон вновь пришёл вызов с телефона Микасы: — Где же ты, Аккерман? Тебе бы лучше поторопиться, — на другом конце провода послышались крики. ЕЁ крики, — Ты же не хочешь, чтобы твоей подружке стало больно? — Леви скрипнул зубами, — Настолько больно, что она могла бы умереть от болевого шока? Или мне убить ее быстро? Как считаешь? — Если ты хоть раз к ней притронешься… — Я уже это сделал, — самодовольство этого ублюдка чувствовалось даже через провод, — Советую тебе ускориться. Ты ведь хочешь, чтобы на ней осталось живое место — и связь оборвалась. Леви сжал пальцы на руле, высматривая хоть один путь к объезду. Но такового не оказалось. Это приводило Аккермана в бешенство. Он проклинал этот город, этот свет, эту работу и свою двойную жизнь!

***

Микасу привезли в какое-то место, предусмотрительно завязали глаза темной тканью, через которую невозможно было вообще ничего рассмотреть, и связали руки. Пока они ехали в этой дурацкой машине, Микаса отчаянно пыталась придумать способ побега, но когда первая попытка закончилась ударом в живот, ей оставалось только молиться. Уже будучи на полу в помещений склада, Микасе развязали глаза. Раска держал в руках ее телефон, пока Айнур курил рядом с ней, не давая делать лишних движений. В воздухе пахло сигаретным дымом и сыростью, при чем мерзкая смесь настолько резко ударяла в нос, что слезились глаза. Когда похититель приложил телефон к уху, Микаса поняла не сразу, кому он звонит. «Если хочешь увидеть свою подружку, то приезжай к складским помещениям…» — говорил самодовольно Раска, растягивая губы в мерзкой улыбке. " Если хочешь увидеть свою подружку " — Прокручивала у себя в голове Микаса, пока осознание медленно приходило к ней. Леви. Он позвонил Леви! Микаса открыла рот, в надежде перекричать Раску, но ей тут же прилетело по лицу, от чего девушка завалилась на бок, стараясь не завыть в голос от удара. Айнур не позволит ей сказать и слово, пока это им не понадобится. Спустя какое-то время Раска вновь набрал номер Леви, но перед этим Айнур вновь закурил и толкнул Микасу на пол, от чего она больно ударилась подбородком и прикусила язык. Металлический вкус собственной крови вызывал тошноту, дышать становилось тяжело. Она практически распласталась на полу, но попытки подняться не предприняла. Побоялась удара. Кожу обдало жаром тлеющей сигареты. Микаса забрыкалась и тогда Айнур больно схватил ее за руки, прижимая ее ноги своими. Сигарета была в опасной близости к ее запястьям. Про себя Микаса вспоминала всех богов и возвышала им молитвы. После паузы между словами Раски, ее запястья обожгло нестерпимой болью. Аккерман закричала, выгнулась, старалась вытянуть руки и ноги, дергалась, как припадочная, в надежде скинуть с себя мужчину. Боль была быстрой и огненной. Казалось, что Айнур буквально вдавливает окурок ей в запястья, оставляя после этого сильнейшие ожоги. Процедура повторилась и со вторым запястьем, прожигая верхние слой кожи и доставляя невероятно сильную боль, которую нечем было заглушить. Раска дал отмашку и только тогда Айнур убрал сигарету, наблюдая за страданиями девушки, которая тяжело дышала, захлебывалась в пыли и слезах, ведь сил биться уже совсем не осталось. — А ты знаешь, что твой драгоценный не торопится спасать твою шкурку, — Раска был самодоволен, когда опустился на корточки и выдохнул на нее сигаретный дым, — А еще очень глуп, раз предоставил нам возможность убить тебя. — Не понимаю о чем ты, — задыхаясь от боли, прошипела Микаса, — Что вам от него нужно? — говорить было тяжело, Микаса почти проглатывала слова, стараясь не кричать от того, насколько сильно жгло запястья. Казалось, что её решили сжечь заживо и начали с запястей. — Дорогая, а ты не знала, что он убийца? Полиция это всего лишь прикрытие, — он говорил это так, будто каждый день рассказывает всему миру страшные тайны — буднично и безынтересно, — Не веришь? Что ж, я могу доказать, — его губы растянулись в мерзкой улыбке.

***

Когда Леви наконец-то добрался до складов, на телефон пришло СМС с координатами точного нахождения Микасы. Он, не медля, поспешил к нужному складу, однако когда все-таки добрался до места, не обнаружил похитителей, а только Микасу, которая лежала без сознания в центре комнаты. Аккерман бегло осмотрел ее, замечая на лице проявляющиеся гематомы и дорожки от слез, которые, по всей видимости, смешались с пылью на полу, когда она пыталась сопротивляться. Он аккуратно перевернул ее, чтобы развязать руки, когда заметил на ее запястьях ожоги. Маленькие в диаметре, но невероятно страшные: небольших полупрозрачные волдыри, вокруг которых большие острова покраснений. Леви сразу понял, что об ее запястья тушили сигареты, ведь они валялись рядом, да и прикинуть диаметр было не сложно, хотя и очень нервозно. Злость охватила его разум, он стянул с ее рук веревки до того сильно, что они впились в кожу ладоней, причиняя физическую боль, но ее заглушала настолько сильная злость. Леви аккуратно поднял девушку на руки и, как можно скорее, направился к машине. «Надо промыть! Много воды! Нужно много воды!» — лихорадочно повторял он про себя, делая большие шаги. Его самого трясло от злости, он старался не сжимать сильно Микасу, боясь причинить ей боль.

***

Ирвин молча вёл машину, стараясь думать о том, как будет вытаскивать из Майли информацию, а не о том, что напарник кинулся спасать девчонку. Смит давно понял, что она погубит его. Его взгляд, движения, слова — буквально кричали о том, что друг попался в любовные сети Аккерман. «Лишь бы тебе это боком не вышло» — в яростных перепалках, кричал блондин, получая от Леви убийственный взгляд и тихое шипение. Вечно бегать от правды нельзя. Рано или поздно она настигнет тебя словно цунами и тогда с последствиями придётся столкнуться с удвоенной силой. Смит принял его позицию ещё в Цу, когда они с Микасой приехали к нему в больницу. Эта чёртовка была слишком близко к Леви буквально постоянно, что автоматически подвергало её опасности. И в этом виноват Аккерман. Смит это понимал, но не принимал. Больная и токсичная любовь. Мерзкая по своему существу. Она их и погубит. Если уже не погубила. Ирвин щёлкнул поворотником, сворачивая на грунтовую дорогу, которая петляла между деревьев, и вела прямо к злополучному амбару. Чем ближе он приближался, тем громче стучало сердце, неприятно отдавая в ушах. Смит припарковал машину недалеко от амбара, примерно в восьмистах метров, погасил фары и заглушил мотор, медленно собираясь с мыслями. Мужчина искоса поглядывал на пистолет, который сейчас покоился на сидение рядом. Он не хочет этого делать, но в таких ситуациях последнее что нужно делать — сострадать. Смит, слишком резко, покидает машину, хватает пистолет, по дороге ставит его на предохранитель. Он готов убить ее хоть прямо сейчас. Испарина на его лбу и хмурые брови как будто это подтверждают. Майли стоит рядом с лестницей, ждёт Смита, который медленно шагает к ней на встречу. Его руки чуть подрагивают, в глазах искренне сожаление. И это тот самый хладнокровный убийца? Майли бы в жизни в это не поверила. Ирвин был растерян и огорчён. Интересно, когда он узнал правду какие первые чувства он испытал? Он открывает рот, произносит слова. В голосе полно стали и жестокости. Весьма забавно, что его голос не вяжется с полной картиной, которую сейчас увидела Майли. — А вот и лидер «Бездушных»! Долго же ты, — как-то скучающе расстягивая гласные, протянула девушка. Смит изменился в лице. За долю секунды проблеск сожаления в его глазах сменился жестокой синевой реальности. Если она знает, то и смысла жалеть её нет. — И как давно ты работаешь на КАС? — жестокость его голоса, словно металл. Майли растянула губы в улыбке. — Много же тебе понадобилось времени! — А у меня на твое лукавство времени нет! — он повысил голос, а Майли рассмеялась. Громко и неприятно. Смит подумал, что она не в себе. — В ответ на твои вопрос, Ирвин, — после того, как приступ смеха закончился, Майли обрела голос, — Достаточно, чтобы узнать все необходимое о тебе и твоих дружках! — это звучало ужасно громко и уверенно. Смит сжал руки в кулаки, стараясь бороться со своими эмоциями. — Все передала? — Да, — она лукаво улыбнулась, — А может и нет… — Что ты хочешь в обмен на ответ? — Защиты от КАС, — улыбка на ее лице померкла. — Ты работаешь на них, Майли. Зачем тебе моя защита? — Смит нахмурил брови. Теперь уже тряслись руки у девушки. — Видишь ли, дорогой, — она как-то странно растягивала слова, ее глаза лихорадочно бегали по комнате, — Эта была единоразовая акция. Мне заплатили, а теперь — должны убить, я ведь могу разболтать информацию, — Майли резко дернулась в сторону, почти запуталась в ногах, но устояла, аккуратно отбрасывая свои волосы назад, чтобы видеть Смита, — А тут два выхода: либо меня, — в ее руке сверкнул нож, — либо тебя, — она резко кинулась на мужчину, неумело размахивая ножом, пытаясь воткнуть его в тело. Смит мастерски уворачивался, подмечая, что Майли мотыляет в разные стороны. Девушка явно была под чем-то. То ли это был алкоголь, а то ли наркотические вещества.

***

Пальцы Ривая были мозолистые. Но Микаса не могла думать ни о чем, кроме них, пока он аккуратно заматывал запястья сухой белой тканью. Он старался не обращать внимание на её предплечье, куда не глубоко, врезалась выцарапанная надпись «Iterum incipi», которая горела запекшейся кровью и явно отдавала тянущей болью. Микаса ничего не говорила и стойко терпела, когда он обрабатывал надпись, а это было около пятнадцати минут назад. — Пей, — он подставил к ней кружку с крепким чаем, который она уже не могла пить. Он был горьким и не сладким. Микасу трясло и Леви набросил ей на плечи плед, отпуская ее руки на колени. Он промыл ей ожоги, надеясь, что не повредил волдыри, и сейчас, когда замотал ей руки, аккуратно поил чаем. — Не могу больше, — заскулила Микаса, отворачивая нос от кружки, — Леви, пожалуйста… — Пей, — более грубо, с нажимом, произнес Аккерман. И она беспрекословно сделала очередной глоток. Леви удалился на кухню, когда чай закончился. Но налить нормально его не получилось — он разбил кружку, просыпал сахар и, психанув, пошел мыть руки. С остервенением отмывая пальцы, Леви ополоснул лицо, схватил тряпку и пошел убирать последствия на кухне.

***

Майли быстро выдохлась. Она тяжело дышала и двигалась медленнее обычного. Смит выбил из ее рук нож и девушка осела на пол, хватаясь за больную руку. — Отвечай, Майли! Что ты рассказала КАС? Девушка рассмеялась так громко и пронзительно, а потом потоком вылила на него информацию о том, что именно пришлось по вкусу Кооперации Анонимных Судей. Также она не побоялась выдать информацию о том, как и где она передавала информацию, что именно она подсылала эти посылки, царапала машины и прочее. — Где они сейчас? — Ирвину пришлось прервать ее монолог, но она задрожала. — В Сибуя их…- Майли выплюнула кровь, зажимая рукой рану в сердце. Острая и быстрая боль. Поток крови. Она задыхается, пока чувствует, что больше не может держать равновесие. Падает на пол, захлыбываясь в крови и ужасе. В нее выстрелили и жизнь медленно покидала девушку. Смит осмотрелся, падая на пол и доставая пистолет. В амбаре был сталкер. Смит подполз к Майли, стараясь остановить кровь, но она издала предсмертный хрип и замолчала навсегда. Он так и не узнал ничего особо полезного. Майли была очередной пешкой в игре. Кооперация начала наступление стремительно. Скоро в Осаке станет небезопасно совсем, хотя и сейчас безопасность не на высшем уровне. Он отполз к выходу, поднялся на ноги и на капоте своей машины увидел новую угрозу от КАС — «Бойся за своих друзей, Смит! Они под прицелом.»

***

Леви старался сохранять спокойствие. Честно старался, но все в его движениях выдавало злость и нервозность. Он буквально ходячая бомба замедленного действия. Только тронь и катастрофы не избежать. Микаса сидела рядом на диване и молчала, отчаянно пила чай. Кружка за кружкой, пока голова не стала кружится. На лице расцветали синяки и гематомы, которые болели от каждого случайного прикосновения. Молчание поселилось в его квартире. Оно было настолько тяжелым и мучительным, что ощущалось физически. Было заметно, что Микасе неуютно, но она молчала и давилась чаем. Возможно это и стало отправной точкой для Ривая, ведь он забрал у нее чашку и притянул к себе, заключая в теплые объятья. И что-то было в этом до ужаса правильное, до боли приятное и жизненно необходимое. Аккерман покраснела, опустила взгляд, но не возражала, устроившись в его руках удобно. И казалось, что они идеально подходят друг другу. Изгиб к изгибу, его холод и ее тепло, его тьма и ее свет. Что-то в этом было. Микаса слышала стук его сердца, рваное и беспокойное дыхание и ей так захотелось его успокоить, а еще подарить любовь, тепло и заботу. До дрожи в коленках захотелось! Честное слово! Но почти сразу вспомнились слова Раски, который всего пару часов назад поведал ей, пожалуй, самую грязную тайну однофамильца: «Он убийца, дорогая. Убивает по заказу, а его прекрасное звание лишь прикрытие, не говоря уже о том, что полиция сотрудничает с его дружком. Ах, да! Он же еще правая рука в этой чертовщине, которую они называют, кажется, «Бездушные». Ну и название, согласись? Твой парень всего лишь грязь под ногтями, дорогая, возомнивший себя гением!» Ей казалось, что он врет, к тому же она привыкла верить глазам, но то, что творилось в последнее время в ее жизни, заставило ее поверить. Всего на секундочку, но поверить. К чему приведет это все она не знала, но участвовать в этом не хотелось, но Микаса понимала, что спрашивать ее никто не будет. Леви мягко, почти нежно, гладил ее по волосам, лицу и шей и это вызывало внутри что-то похожее на тепло. Она свет, которая может разогнать его тьму. Вопрос только в том, захочет ли Леви этим воспользоваться и как отреагирует на это Микаса. По коже бегали мурашки, его прикосновения вызывали у Микасы спокойствие и волнение одновременно и именно тогда она поняла, что чувствует к нему что-то. Это не была влюбленность, но что-то близкое к этому, поэтому, окрестив это, не иначе как «симпатия», девушка окончательно приняла этот факт для себя.

***

Микаса почти уснула в его руках, да и сам Леви уже тихо сопел, как в дверь раздался продолжительный звонок, заставив девушку вздрогнуть, а Леви открыть глаза. — Это Кенни, не пугайся, — он старался говорить как можно мягче, но нотки стали все равно не остались без внимания Микасы, — Оставайся тут, — он нехотя убрал от нее руки и пошел открывать. На пороге стоял Ирвин. Друг был хмур, одежда в крови, а на подбородке темнел свежий синяк. Леви молча запустил его в квартиру, закрыл дверь и остановил друга прежде, чем он зашел бы в гостиную, чтобы пройти в кухню. — Ты ее напугаешь, иди в душ для начала, — он преградил дорогу Ирвину рукой, поднял на него глаза и не увидел на лице друга понимания. Смит был зол и не скрывал этого, — Пожалуйста, Смити, я ужасно устал и не готов выслушивать твои истерики, — Ривай взглядом указал на двери в ванную. — Она тебя погубит, — тихо прошептал Смит, — Если уже этого не сделала, — и он ушел в душ, оставив Леви наедине с его мыслями. Леви Аккерман молчал, просверливая пустыми глазами то место, где пару секунд назад стоял Смит. Друг, как всегда, был прав, но сопротивляться Леви уже был не в силах. Внутри что-то ломалось и заново строилось, но он подумает об этом потом. В коридор выглянула Микаса, а потом и вовсе подошла к Леви, дернув его за край кофты. — Все хорошо? — осторожно спросила девушка. — Да, — он повернулся к ней и постарался улыбнуться, но вышло паршиво, — Вернемся в гостиную.

***

Смит сидит на диване, пока Леви в соседней комнате укладывает Микасу спать. Напряжение в квартире, кажется, достигло пика, когда Леви закрыл двери в комнату и сел рядом с Ирвином. — Эта девчонка становится твоей слабостью, — снова начал блондин, замечая, как на лице Аккермана проступили жевалки, — Из-за нее тебя убьют… — Только тронь ее и я оторву тебе руки, — резко оборвал Смита, отпивая пива из банки, — Это моя проблема, не твоя. — Я хочу помочь, черт возьми! — взорвался Смит, к пиву, найденному в личном баре Леви, он так и не притронулся, — Ваша любовь больная! Она мешает вам поступать разумно! — Смит почти кричал, но Леви лишь молча наблюдал за тем, как каждый раз он вскидывал руки, — Боги, за что мне все это? — обращаясь в никуда, Смит опустил голову в ладони, согнувшись над коленями, — Ты ебанат, Леви. — Какой у нас план? — тихо спросил Аккерман, делая вид, будто не слышал его недавнюю триаду. — Нет у нас плана! — злостно выкрикнул Смит, отнимая руки от лица и переводя взгляд на Леви. Какое-то время он молчал, а потом тихо, почти неслышно, добавил, — Нужно собирать Совет.