Чемпионат чувств

Микаса чувствовала, как внутри взрываются салюты. Одна за другой яркая вспышка порождала в ней, для начала, волну тепла, а потом лютый холод. Противоречивость этих чувств бушевало вместе с волнами океана. Они так и стояли, около воды, под дождём и ветром, в этот холодный зимний день.Эта мысль почему-то заставляла девушку непроизвольно, всего на несколько секунд, задерживать дыхание. Именно сейчас Микаса вдруг поняла, что Ривай пахнет свежей мятой и приторным марципаном. Сочетание несочетаемого, как и вся натура парня в целом. Девушку бросило в жар, когда горячие дыхание опалило ее кожу. — Спасибо тебе, — прошептал настолько нежно, что по коже пробежали мурашки. Тепло его тела чувствовалось даже через толстовку. Почувствовав, что Микасу потряхивает от холода, он поспешил обхватить ее теснее и прижать к себе. «Она всегда такая холодная или только сейчас?» — задался немым вопросом Ривай, чувствуя как напряженные плечи Микасы расслабились, — «Тебе же хорошо со мной? А? Микаса?» Прижав к себе девчонку еще ближе, парень просто хотел остановить время. Раствориться в этом моменте вместе с морской пеной и погрузиться на дно вместе с ракушками. Вместе с НЕЙ. С Микасой. Это было странное желание, максимально иррациональное. Сделанное, скорее, сердцем, нежели мозгом. Все в его голове летело к чертям, когда он видел Аккерман. Он заболел ей, но вылечиться не может до сих пор. Да и не пытается, если честно. Сейчас его тянет на откровения, тянет на то, чтобы прямо в машине стянуть с нее эти лишние тряпки и заставить окна в машине запотеть. Что это — желание отдаться плотским утехам или все же что-то большее? Что-то большое и тёплое, невероятно притягательное и такое…волшебное? — Ты замерзла, — он вновь склонился к ее уху, желая как можно скорее избавиться от лишних мыслей, — Давай вернемся в машину, — девушка напряглась и, словно по волшебству, на них обрушилась стена дождя. К машине пришлось бежать сразу, схватившись за руку, однако все так гладко сложиться не могло — Микаса поскользнулась на камнях и полетела вниз. Теперь картина выходила весьма пикантная — Микаса лежит на камнях, а Леви нависает сверху. Слова застряли в горле, дыхание участилось, пока лицо Аккермана стремительно приближалось к ней. Нервно сглотнув, азиатка отменила, что абсолютно не переживает сейчас ни о чем, кроме того, насколько быстро сократиться расстояние между их губами.Сначала он коснулся ее лба своим, аккуратно провел пальцами по ее губам, не разрывая зрительного контакта. Дождь уже не чувствовался, шум океана не слышался, а тепло исходило от их тел. Прошла буквально целая вечность, как он наконец-то коснулся ее губ своими.Было что-то в этих поцелуях запретное, то, что вызывало волну адреналина. То, что очень сложно описать двумя словами. Хватаясь за его мокрую толстовку пальцами, Микаса теснее прижималась к парню, пока последний обхватывал ее спину руками, не имея явного желания отпускать девичье тело. Все бы ничего, но момент был испорчен внезапным телефонным звонком. В общем, все по законам жанра, что еще сказать. Пришлось отпустить ее, придерживать одной рукой ее спину, а другой тщетно искать телефон по карманам. Получилось это не с первого раза. В итоге, на экране высвечивалось имя Ханджи. С твердой уверенностью, что он поставил ее номер в блок, Аккерман раздраженно провел по экрану и принял звонок. На другом конце провода действительно раздался голос очкастой, которая сейчас истошно выла в трубку. Поначалу он совсем ничего не разбирал, наверное, решил дать ей шанс успокоиться, ну, а потом ему попросту надоел этот спектакль: — Говори внятно, дура, я ничего не понимаю! — рявкнул темноволосый, лежавшая под парнем девушка вздрогнула, пытаясь не вникать в разговор, однако сделать это пришлось, когда она краем глаза заметила, с какой скоростью меняются эмоции на его лице, — Сейчас буду, — добавил он на последок, свыкаясь с мыслью, что новый айфончик теперь можно похоронить. Помогая Микасе подняться с земли, он абсолютно молча повел к машине. Дождь тем временем не прекращался, стирая с кожи все болезненные прикосновения однофамильца, которые сейчас горели огнем. Будучи в машине, первостепенной задачей стало тепло, но, как назло, в салоне было еще холоднее, чем на улице, а их мокрая одежда только усиливала шансы подхватить простуду. С печкой он разобрался быстро, точно так же, как и с поиском кофты на заднем сиденье. — Одевай, иначе заболеешь, — он бросил в девушку кофту, встречаясь с ней взглядом, — Не спорь, — секунду спустя, выдохнул парень, стараясь не смотреть на то, насколько сексуально сейчас Микаса снимала мерзкую водолазку. Подавив порыв отыметь ее прямо здесь и прямо так, парень снял авто с ручника и надавил на газ.

***

В больнице пахло спиртом вперемешку с хлоркой. Тусклый свет ламп на потолке освещал только отдельные островки, а белые стены напрягали. Секунду назад в одной из палат прекратились крики, вместо них раздался плач. Находиться в таком месте было страшно, напряжение создавало отсутствие окон и изредка слышные вопли из палат, которые перекрывали даже раскаты грома. Воспоминания о госпитале у Микасы были самыми ужасными, — яркие пятна, тело-желе, расплывчатое лицо Аккермана в черно-белых тонах и эти две светящиеся голубые точки вместо глаз. Сердце пропустило удар, а ноги, кажется, приросли к отвратительно-серому кафелю коридора. Леви пришлось остановиться, чтобы взять Микасу за руку и приподнять пальцами подбородок, тем самым заставляя смотреть в глаза. — Все хорошо, поняла? Тебя никто не тронет, — холодность все еще чувствовалась в его голосе слишком явственно, заставив Микасу нервно проглотить комок отчаянных слез. Добившись от нее кивка, парень, все также не отпуская ее руки, отправился дальше в конец коридора. Ему было тоже не по себе. Он был, пускай, и частым гостей в подобных местах, в силу своей профессии, но после передозировки азиатки, такие походы стали больше пыткой, на которую он шел добровольно. Сильнее сжав ее руку, парень увидел Ханджи, которая тихо ждала их в конце коридора. Что, впрочем, было удивительно для такой громкой особы. — Где Смит? — первое, что коснулось ушей Ханджи было сказано с нескрываемым презрением или даже отвращением. Зое поежилась от принесенного вместе с Аккерманом холода и указала на дверь напротив, — И какого черта ты не заходишь? -злился парень и только сейчас шатенка заметила рядом с другом (бывшим другом) ненавистную ей девушку. Возмущало то, что Леви еще и ДЕРЖАЛ ЕЕ ЗА РУКУ!!! Как, черт возьми, так получилось? — ВАС ждала, — первое слово она особенно выделила, вложив в свои тон гору недовольства. — Дождалась? — Леви держался не хуже, что бесило Ханджи еще больше. — Да, пошли, — она задрала нос и чинно прошла к двери, чем вызвала откровенный смешок от парня. В палате Ирвина Смита было не менее мрачно — обычные тонкие светлые шторы отсутствовали, вместо них массивные темные полотна, не пропускающие свет, грязно-белая плитка на полу, отвратительно-голубые стены и куча аппаратуры. На больничной койке лежало тело Ирвина. Глаза его были закрыты, лицо бледным, а на руках проступали синие вены. Тишину в помещении разбавляло пищание датчиков и редкие всхлипы Зоё. Она, уже было, хотела прижаться к Аккерману в поисках поддержки, но хватило одного только взгляда от парня, чтобы понять, что идея обречена на провал. — Вы так и будите стоять? — Микаса вздрогнула, но тут же почувствовала, как Аккерман сжимает ее руку, однако взглядом ее не удостоил. — А есть другие варианты? — на лице светловолосого появилась тень ухмылки, а тусклые глаза сейчас загорелись, — Кто так тебя? — Несчастный случай, — отшутился, однако глаза говорили красноречивее, — Не смертельно, она не задела ничего важного… — Она? — тут же вспылила Ханджи. Было видно, что очкастая не может найти себе место, может быть именно поэтому она сейчас нервно обкусывала ногти. — Да, милая, она, — Ирвин кивнул на двери, за которой очень скоро оказались Леви с Микасой. Присаживаясь на стул и усадив азиатку к себе на колени, парень обхватил ее руками за талию и, оперевшись лбом о ее плечо, закрыл глаза. Сейчас хотелось тишины и спокойствия. Отдыха, в конце концов.И он был благодарен ей за то, что она молчала. Не смущало то, что одежда до сих пор мокрая, а в кроссовках хлюпает вода. Сейчас даже холодная Микаса была безумно теплой, от нее безумно вкусно пахло океаном и мандаринами. В голове что-то резко щелкнуло — появилось нездоровое желание запустить пальцы в его волосы, коснуться лица, обнять. Сглотнув сомнения, Микаса дотронулась пальцами до его волос. Аккерман поднял голову, резко распахнул глаза, тут же встретившись с ней глазами. — Не убирай, — он снова закрыл глаза, возвращая голову на ее плечо, тут же почувствовав ее руки, на своей голове. Микаса приятно оттягивала его волосы, гладила по волосам. Это было приятным дурманом, горячими нужными прикосновениями, адреналином. В этот момент ОНА БЫЛА ВСЕМ для него. Не нужно было ничего в этом мире, кроме того, чтобы сейчас сидеть вот так с ней.

***

Вода отрезвляла. Ветер пока что не гулял в голове, вместе с мыслями он не покинул голову в тот момент, когда они вышли из машины. Микаса ушла в свою комнату, а Леви столкнулся на лестнице с Петрой. » Я тебя везде искала! — ее писклявый голосок сейчас давил на мозг, — Где ты был? » Леви делает резкие рывки руками, глотая воздух в те секунды, которые он был на поверхности. » Ирвин попал в больницу, нужно было съездить, — Леви был краток, однако такой расклад не нравился Петре. Понял он это по пунцовым пятнам, который сейчас выступали на ее лице. " Дотрагивается до бортика, тут же отталкивается. Вдох — он под водой. » А Микасу ты по дороге подобрал? Леви, я тебя не понимаю! Сначала ты со мной, а потом бежишь к ней? Что с тобой происходит? Ты на самом деле…любишь ее? " — Аккерман, минута двадцать пять, сорок три сотых, — кричит Майли, пока Аккерман выходит из воды, стараясь перевести дыхание. — И это ты тот самый юниор-призер? — Тренер просто начинает орать, — Аккерман, это худший результат! Ты не стараешься! Йегер, ты тоже не лучше, прекращай ржать в сторонке, на позицию! Пока пловец шел на скамейку несколько раз успел встретиться глазами с однофамилицей, однако она старательно отводила взгляд и тогда он перевел взгляд на Петру. Она улыбалась, успевая делать очередную фотографию. » Боже, Петра! — Леви прикрыл глаза, потирая переносицу, — Ты прекрасно знаешь, что между нами ничего нет и быть не может. Я просто ее подвез, а ты устраиваешь из этого цирк! » — Тебе нравится эта фотография? — рыжая садиться рядом, устраиваясь под руку парня, — Или эта? — она увлеченно перелистывает фотографии. — Мне больше нравишься ты, — Аккерман лишь ухмыляется, наблюдая на лице Рал румянец, — А фотографии вышли отличные, — как бы между прочим добавил Леви. На заднем фоне кричал тренер, оглашала результаты Майли, однако сейчас они смотрели друг другу в глаза, но придвигаться к ее губам не спешил. Что-то сейчас отталкивало от омута ее глаз, от безвкусных губ и мерзких горячих пальцев. — Микаса, минута двадцать одна секунда, тридцать сотых, — в голове застрял счет, заставив проследить глазами за тем, как вода стекает по телу Микасы, когда она выходит из воды. — Ты быстрее чем Леви! — голос Эрена больно ударил по ушам, когда он проходил мимо вместе с Микасой, но, кажется, последняя была не особо вовлечена в разговор. Однако сам факт того, что родственники шли рядом напрягал. Нет, она не простила брата, но избавляться от его общества не стала. В данный момент ей было комфортно. Вскоре к ним подошел Армин — блондин был взлохмачен, с его лба стекали капли пота. Леви сжал кулаки, повернул к себе Петру лицом и впился в ее губы требовательно и жестко. Сейчас ему было важно почувствовав хоть что-то кроме этой тяжелой злости, которая змеей сидела в груди. Кажется, успокоился он только тогда, когда почувствовал кровь на языке. Резко отстранившись от ощущения того, что в его голове сейчас просверлят дырку, Аккерман небрежно вытер кровь с губ рукой. Нет, он не настолько увлёкся, а просто специально прикусил себе язык. Поцелуй от мыслей не избавил, металлический вкус на языке тоже. — Аккерман, чем ты там, блять, занимаешься? У тебя ужасные результаты! На позицию! Будешь пахать, как проклятый! — тренер развергся ругательствами, жестикулируя руками и изредка хватаясь за свисток, висевший на шей. Леви вздохнул, припечатал на лбу рыжей невесомый поцелуй и ушел к бассейну.

***

Все тело ломило после изнурительной тренировки, которую Гай решил устроить с утра пораньше. Тренер был тем еще зверем, особенно если дело было в спортивной подготовке. Университет Миё не были слабыми противниками. Префектурные соревнования в прошлом году они выиграли. В этом году Гай решил им такую возможность не предоставить. Но тут в одной из комнат находят труп, а одного из пловцов пыряют ножом. Этот мир, видимо, издевается над Гаем последние десять лет. Сначала болезнь дочери, а за ним и смерть жены и вот он — вдовец с тяжело больным ребёнком. Так себе звание. Так себе судьба. Орландо Гай пахал как проклятый на нескольких работах, чтобы хоть как-то вытащить дочь из этой бездны болезни, но не смог. Через год она умерла на операционном столе. Микаса комом упала на кровать, закуталась в одеяло и прикрыла глаза. Даже тёплый душ усталость смыть был не в состоянии. Она, словно вторая кожа, стала настолько привычной, что лишний раз, из-за небольших нагрузок, не чувствуешь ее слишком остро. Мысли о тяжёлой судьбе тренера почему-то заползли в голову. Однако также быстро пропали оттуда, уступая место темноте. В итоге девушка просто отключилась. Но радость от сна она так и не испытала, ее разбудил стук в дверь.Чересчур громкий и настойчивый. За дверью ее ожидал новый сюрприз — отрубленные пальцы без ногтей в розовой подарочной коробке.

***

Все повторялось. Как и тогда с сердцем. Пальцы на руках всего лишь качественный муляж. Микаса сидит на диване, на ее плечах руки Аккермана. Он пытается поговорить с ней, но для нее слова не слышны, она просто смотрит в одну точку. " Твою же мать! " — сжимая зубы, Леви аккуратно гладил ее по лицу и плечам. Он чувствовал ее страх, она дрожала и прижималась к нему, когда перед глазами проскакивали аккуратные очертания пальцев в коробке, забрызганной кровью. — Пожалуйста, Микаса, посмотри на меня, — но она не реагировала, тогда пришлось силой заставить смотреть, — Я рядом, помнишь? Я не никому не дам тебе навредить, — в ее взгляде появилось узнавание, Микаса поддалась вперед и прижалась к нему губами. Это было подобно спасению, глотку воды в жаркой пустыне, долгожданного спокойствия. И парень прижал ее к себе теснее, впиваясь в ее губы страстно, с желанием овладеть ее телом чересчур остро. Девушка залезла на него сверху, потянулась за кофтой и он позволил, не теряя времени, стягивая с нее футболку. На глаза попались чудесные формы женской груди, стоящие от возбуждения соски-бусинки. Возможно, он понимал, что это неправильно, что прямо сейчас занявшись с ней сексом, он навсегда потеряет к ней интерес.К тому же разум упорно шептал ему, что он пользуется положением. Желание боролось с разумом. Разум проиграл. Аккерман поменял их позиции, оказавшись сверху, требовательно впиваясь в ее губы. В воздухе стало жарко, дыхание рваное, поцелуй жадные, нервные. Шея Микасы в пятнах, ключицы фиолетовые. Он не оставлял на ней живого места от нахлынувшей страсти, желая поставить как можно больше фиолетовых отметин. И плевать на Петру, на Эрена, тренера и Жана. Тем более Жана. Леви медленно стягивал с нее домашние шортики, пока она неумело пыталась расстегнуть ширинку на его штанах. У них не было нежности, только оголенная страсть, граничащая со звериным желанием. То, что сейчас было необходимо. Стянутые шорты полетели на пол, пока Микаса выгибалась от горячих прикосновений к клитору. Внутри все сжалось, отдаваясь неприятным ожиданием самого интересного. — Не кричи громко, — прошептал парень, спускаясь пальцами ниже, наблюдая, как она резко задерживает дыхание, — Не говори, что не нравится, — он, будто хитрый лис, водил ее за нос, не давая получить желанное удовольствие. Пальцы Леви скользнули внутрь, девушка выгнулась еще сильнее и резко задышала. Он не стал медлить, двигал пальцами медленно, наблюдая, как она сжимается, как закусывает губы и закатывает глаза.Темп пришлось увеличить и теперь уже она глухо стонала. Мысли из головы пропали, как только она почувствовала тепло внутри себя. Микаса извивалась под ним, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям. С первым толчком она закричала, впиваясь пальцами в плечи Аккермана. Ей было больно. С каждым толчком боль уменьшалась, пока не превратилась в микроскопическую точку. Пришло долгожданное наслаждение. Краски перемешивались, Микасе почудилось, что в параллельной вселенной они всегда были вместе.

***

Одноразовая акция закончилась и сейчас, сидя напротив телевизора с венчиком в руках, она пыталась избавиться от засосов. Добрые люди на Youtube доходчиво объяснили алгоритм действий. Вот только, помогало это паршиво, но хотя бы можно замазать остатки тоналкой. Желательно водостойкой. В косметички такой не оказалось, поэтому пришлось срочно собираться в магазин. На выходе она столкнулась с Леви, который бегло осмотрел ее и прошел мимо, заставив Микасу пару секунд потупить в пустоту, а затем двигаться дальше. Все тело ломило, на щеках поселился румянец, а мыслить нормально удавалось с трудом. Каждый ее сантиметр, которого он касался горел огнем, согревал и наполнял чашу удовольствия. От воспоминаний сделалось дурно. Азиатку одновременно и тошнило и радовало такое отношение к себе. И она ненавидела в себе эту неопределенность. Искать ближайший магазин с косметикой пришлось долго. Микаса была настолько рассеянной, что два раза прошла мимо. Но, когда первая проблема исчезла, а в рюкзачке появилась новая тональная основа и спонжик, она резко осознала, что проголодалась. Мыслить здраво на голодный желудок — себя не уважать. Поэтому она отправилась в одно из самых больших кафе, где встретилась с Чарльзом и его компанией. Буйный мужчины выделили девушке лучшее место и заказали столько, что, кажется, в жизни она столько не съест. Разговоры были сумбурными, громкими и веселыми, но Микаса никакого участия в них не принимала. И тогда-то Чарльз отвел ее покурить. Вручил ей сигарету и с видом главного наставника показывал, как делать затяжки. получалось, честно говоря, плохо. После второй сигареты Микасу просто вывернуло наизнанку. — Что с тобой сегодня? Ты какая-то грустная. — Может быть, потому что ты на какой-то черт пытался научить ее курить? — голос Аккермана словно гром среди ясного неба. — Твой друг? — Чарльз сохранял ледяное спокойствие, однако Микаса вытянула руку, требуя очередную палочку-убивалочку. — Ты что творишь, дура? — Леви подлетел к ней быстрее молний, схватил за плечи и насильно забрал сигарету. Чарльз хотел уже было оттащить ненормального, но Микаса посмотрела на него умоляющий. В ее глазах четко читался отказ и просьба оставить его. Мужчина неловко потоптался на месте и отошел подальше. — Какая тебе разница? Если ты переспал со мной, это ни к чему тебя не обязывает, — что-то в ее взгляде стало другим. Он как-будто стал светлее. Такое чувство, что она яснее стала смотреть на мир. Ха, бред. — Я и не говорю тебе про обязанности, — рычал темноволосый, — Ты же загубишь себя! твои результаты испортятся! Ты этого хочешь? — Как у тебя? — она думала, что давит на больное, но это глупое соревнование и его итоги Леви волновали меньше всего. Черт возьми, да помимо плавания у него еще есть работа! И один из пунктов этой чертовой работы — охрана Микасы Аккерман. Но разве ей это объяснишь? Она то не знает, что КАС переходят в наступление через нее? Что это из-за нее он не спит ночами, пытаясь хоть что-то узнать. — Да, если тебе от этого станет легче. И они замолчали. Леви убрал руки и, запахнув шарф, развернулся и пошел прочь. Петра радостно болтала с очкастой недалеко от входа. Слышала она их разговор или нет уже было не важно. Сейчас ему было все равно.

***

В комнате 243 было тихо. На стенах кровь, на кровати изуродованное тело, пол в отпечатках. Ирвин Смит, к тому моменту вернувшейся из больницы, критическим взглядом осматривал помещение. Оперативники работали быстро. А Леви только вернулся с соревнования и сейчас как-то безучастно наблюдал за всем. Микаса замазала свои синяки тоналкой и Леви с таким предвкушением ждал, когда она смоется. Но чертова штукатурка так и не смылась. Это его взбесило до чертиков, на шкафчике в раздевалке появились вмятины. — Как Микаса? — Блондин смотрел на друга, но тот не отвечал, а стоял с максимально хмурым видом. Никакой вовлеченности в дело. И это человек называет себя копом. Шикарно. Эмоции у него всегда было слишком много, когда дело касалось однофамильцы. — Нормально, — спустя какое-то время, ответи парень, — Что удалось узнать? В каких облаках ты летаешь? — Ничего, как видишь, — Смит хмурился, залепил ему по голове и попросил быть внимательнее, а не думать о чем попало. Сейчас самое главное было дело. Окно резко открылось и на подоконник сел ворон. Все знали, что означали вороны. КАС подобрались непостижимо близко.

***

Автобус с пловцами тронулся с места. Эта победа далась им с огромным трудом. Все работали на пределе возможного, тем временем убийства продолжались. В номерах находили все чаще убитых гостей или персонал, в конце-концов соревнования прервали на половине, присудив победу Университету Осака, так как большинство пловцов показали лучшие результаты, граничащие с рекордными числами по стране, плюсом ко всему подсчитали победы каждого университета. Микаса сидела в машине Леви. Черный крузер не вызывал у нее никаких эмоций, кроме равнодушия. А вот Леви, кажется, свою машину любил. В тот раз она не заметила ни чистоты в салоне, ни вкусного запаха мяты и даже суровых наклеек на панели передач. На задних сидениях были маленькие две темно-синие подушки. Прям образцово-показательная машина, ничего не скажешь. Петра сидела впереди, о чем-то мило щебетала и перетаскивала все внимание парня на себя. Ей идея ехать вместе с Леви нравилась до тех пор, пока она не узнала, что независимо от ее решения, Микаса едет с ним. КАС зверствовали в последнее время. Аккерман уже собрала целую коллекцию красивых частей тела в красной краске, поэтому последние несколько дней ночевала в комнате Леви и Ирвина, вместе с Петрой и Ханджи. Так себе компания — две ненормальных и два суровых копа. Однако перечить не стала. В комнате не было тихо, а ей казалось, что тишина может убить ее. Однако подарки прекратились за день до отъезда. Красивая фраза на крыле его автомобиля увлекла сначала ее, а потом и его рыжую подружку. — Не знала, что тебе нравится латынь, — с привычной улыбкой на лице, произнесла девушка, — Но фраза тебе не подходит, я бы выбрала что-то другое. — Ты знаешь как это переводиться? — в разговор встрял Ирвин, вежлив и галантен, он принес им воду и чипсы. — Это латынь, — она кивнула, радуясь, что ее умение заметили, — А переводится как «Мы близко», — Леви обменялся взглядами с Ирвином. Тем, что означал этот взгляд азиатка не знала. На Леви и Петру смотреть было мерзко и неприятно. Рыжая наровилась лишний раз прикоснуться к нему, поцеловать и вела себя как сущий ангел. Общество Микасы, судя по всему, удовольствие ей не доставляло, вот она и не обращала на нее никакого внимания. Да и самой Микасе этого не было нужно. Они остановились на первой заправке спустя где-то час. Машина нуждалась в топливе, а их животы в чем-нибудь вкусной и сытным. Леви вернулся из супермаркета с сырными булочками, половиной гуся и кофе. — Ты всю дорогу молчишь, — Леви посмотрел на Микасу, передавая ей кофе, — Что-то не так? — за эту неделю две недели он не обращал на нее особого внимания, а тут резко разволновался. — Все прекрасно, — ядовито ответила девушка, забирая из его рук еду. На этом разговор был закончен. Петра вернулась спустя три минуты и после вкусного полузавтрака-полуобеда они снова отправились в путь.

***

Даже родные стены не защищали ее от гнетущих мыслей. Что-то изменилось с этой поездки. Эрен пропадал дома ночами и она всегда оставалась одна. В Квартире стало как-то пусто, безжизненно. У отца завал на работе, а мама очень устает и поэтому видятся они редко. Над городом висели тяжелые свинцовые тучи. Вскоре полил дождь, а яркий зонтик в коридоре, на который она смотрела час назад, сейчас был залит бензином и полыхал пламенем. Скорее всего ее привлекут к ответственности, но она сожжёт эти чертовы воспоминания из своей головы. Проходя мимо пустых лавочек и опустевших аллей она резко остановилась, когда мелодия гитары достигла ее ушей.Появилось просто дикое желания узнать откуда же доносится столь прекрасная мелодия.Ноги сами понесли ее вдоль аллей в парке.Надо сказать, что прошла она не так много.Примерно в ста метрах от ларька с кофе, девушка заметила силуэт, который сидел под светлым зонтиком и играл на гитаре. — Нравится? — нарушил тишину спокойный голос музыканта, который казался таким мелодичным и бархатным. — Да, — она кивнула, поправляя волосы, — Вы красиво играете, — приметила темноволосая Микаса. — Правда? Спасибо, — поблагодарил за комплимент в свою сторону парнишка, а после усмехнулся, — Микаса, а когда мы перешли на «вы»? — Незнакомец приподнял голову и теперь его лице можно было разглядеть.— Пошли, я провожу тебя до дома, — холодно и без доли лишних эмоций в голосе сказал Леви, на что от однофамилица только слабо кивнула, — Не слышу ответа, Аккерман, — повысил голос Леви, хмуря брови. — Хорошо, — тихо и робко ответила Микаса. — Так-то лучше, — Леви победоносно улыбнулся, поднимаясь с лавочки, и подошел к Микасе, держа в одной руке яркий зонтик, а в другой ручки чехла, где покоилась гитара. — Я не кусаюсь, Аккерман.Можешь и ближе подойти, — Конечно же он прекрасно понимал, что своим поведением вызывал у нее некое недоверие, но когда он предлагает помощь ненавистному врагу отказываться не стоит. Темноволосая девушка зашла под зонтик и только тогда они направились в сторону ее дома. Проморгавшись, Микаса кинула туда же и пачку сигарет, которые ей вручил Леви вчера перед парами со словами «Если хочешь курить — кури хотя бы нормальные». Микаса нахмурилась, сорвала с телефона головастика и поднесла к огню, вместе с красной пятиконечной звездой, но не смогла их сжечь. Пока у тебя есть вещи, которые хранят воспоминания, ты их никогда не забудешь. Дождь громыхал по крыше, пока Микаса оттаскивала бочку в сторону мусорки, пытаясь вбить себе в голову, что все, что происходило между ними должно было решить либо сексом, либо смертью. Третьего не дано.

***

Леви разбудил телефонный звонок. кто-то очень настойчивый трезвонил и не давал спать. — Ебаный в рот, Смити, че тебе надо? — в его голосе прослеживались нотки злости, пока на другом конце провода не зазвучала причина позднего звонка, — Сейчас буду, — он резко соскочил с кровати, натягивая спешно на себя одежду. Аккерману пришлось открывать сейф и доставать из него глок 17. Пистолет лежит в его руке ровно, я бы сказала, даже идеально. В его руке пистолет. На черном блестящем корпусе и идеально белой перчатке кровь. Она стекает впитывается в ткань, стекает по затвору, затворной раме, попадает на курок. Рядом лежит свежее тело. Около трупа его следы, а рядом стоит Ирвин, одобряюще хлопая его по плечу. Леви вышел из транса, спрятал оружие в кобуру, накинул сверху ненавистный бронежилет и куртку. Парень схватил ключи и под сонные возгласы Кенни покинул квартиру. — Я уже еду, Смит, — в машине было холодно, он помогал ему придти в себя и проснуться окончательно. » Отпечатки пальцев на трупах. Леви, они принадлежат Майли. Наряд разыскивает ее весь день, но ее нигде нет. Я выезжаю в старый амбар, захвати пистолет и броник и догоняй, до связи. "