Индийские сказки

В порту Бомбея стоял шум и удушливая жара. Множество людей сновали по улицам, привычные к жаре, гулу голосов и тошнотворному запаху готовящейся пищи и пряностей, которыми торговали на каждом шагу. Ядовито-желтые горы куркумы, красящей пальцы как пыльца, красная паприка и разжигающая страсть корица, уложенная тонкими палочками в высокие пирамиды — все это было окружено облаком пара из жаровен, где на углях готовили блестящий от масла рис. Смуглый индиец в красной чалме, казавшейся больше его собственной головы, продавал чай — если в представлении европейца эту жидкость можно было назвать чаем. Пряная обжигающая смесь чайного листа, молока, аниса, кардамона и черного перца могла воскресить мертвеца, так сильно она драла горло, а если была сдобрена сахаром, то становилась самым вкусным, что вы когда-либо пробовали в своей жизни. У лотка торговца толпились чумазые ребятишки, с удовольствием прихлебывающие этот диковинный чай — масала, как называют его здесь. Торговцы кричали, зазывая покупателей, дети смеялись и бегали, кто-то спорил, кто-то смеялся, просил подаяния, дрался, сплетничал... Бомбей бурлил как котел каждый божий день, днем и ночью, а его рынки, коим это скопление лотков в порту не являлось, сводили с ума разнообразием запахов, вкусов, красок, голосов и улыбок. Торговец фруктами и женщина с яркими, расшитыми бусинами тканями, тут же кинулась к прибывшим на корабле англичанам, один из которых, немолодой мужчина, очевидно камердинер, лишь отмахнулся, пытаясь догнать своего господина, чей сюртук сейчас держал в руках, полагая, что молодому лорду не пристало бегать в одной рубашке. А юноша лет девятнадцати, в распахнутой почти до середины груди рубашке, мокрой от морской воды и пота, стремительно двигался в самую гущу торговцев и людей, восторженно осматривая каждую мелочь. Яркие голубые глаза англичанина тут же привлекли внимание торговца тканями, который, кажется нахваливая господину свой товар, все твердил, что такому красивому мужчине эта небесно-голубая ткань будет очень к лицу. Лорд мало его понимал, но как зачарованный слушал непонятную речь, пробегал ладонью по тканям, растирал между пальцами куркуму, полной грудью вдыхал ароматы города, хорошие и плохие, тут же схватил у торговца чай масала, не слушая возражений еле дышащего за его спиной камердинера; поперхнулся, ощутив его остроту, но заулыбался еще шире. Восторженная улыбка вообще не покидала его лица с того самого момента, как он ступил на землю в порту Бомбея, а глаза искрились таким детским счастьем, словно он был мальчишкой в Рождество, и ему подарили ту самую железную дорогу, что была точной копией настоящей, построенной его покойным батюшкой. Лучась счастьем, лорд прихлебывал, совершенно не подобающе джентльмену шумно глотая, чай, увлечено разглядывал и трогал все, до чего мог дотянуться и вертел головой так, что его старому камердинеру Александру казалось, что лорд Джеймс сейчас свернет себе шею. Оказавшись вовлеченным в какой то танец на площадке перед лотками — камердинер немного понимал хинди, и мог бы поклясться, что местные радовались чьей-то удачной свадебной договоренности — лорд Джеймс МакЭвой, девятнадцатилетний сын покойного «властелина английских железных дорог» пустился в пляс, хохоча от восторга. - Боже, Алекс, друг мой, я так счастлив! Это какое-то волшебство! Это другой мир! - Джеймс захлебывался от впечатлений и сиял так, что старик, считавший его уже почти своим сыном, расплылся в ответной улыбке. - Я хочу все здесь осмотреть, все исследовать! Боже, как мог я девятнадцать лет сидеть взаперти дома, когда тут, в Индии, столько всего прекрасного! - Кроме войны, сэр. Чертовы сипаи, - пробурчал камердинер, идя следом за своим господином и мысленно подсчитывая время, которое осталось у них до встречи с командующим и проводником, которого им обещали - офицером британской армии со странной немецкой фамилией. Эмоции переполняли Джеймса, когда он наконец покинул порт и двинулся к "форту"- так солдаты британской армии шутливо именовали дом, некогда бывший богатой усадьбой, а сейчас являющийся резиденцией командующего британскими военными силами в Бомбее. Перескакивая через три ступеньки, молодой лорд спешил на встречу с капитаном Юэном, нынешним командующим, а точнее человеком, исполняющим его обязанности, так как бывший командующий умер от малярии так скоропостижно, что заменить его смогли только лишь капитаном, а не прибывшим из Англии очередным полковником. Камердинер едва успевал вслед за МакЭвоем, понимая,что придется принести массу извинений господину командующему, так как подобное бесцеремонное... Джеймс распахнул дверь, едва не сбив с ног дворецкого. - Прошу прощения, но я ужасно опаздываю- доложите капитану, что лорд Джеймс МакЭвой прибыл для встречи с ним. Ошарашенный напором юнца, дворецкий молча поклонился и исчез за резной деревянной дверью, из-за которой слышались голоса. Едва ли прошло больше пары минут, как дверь распахнулась, и на пороге кабинета появился очень высокий молодой мужчина. На нем не было военного мундира, но разворот плеч и осанка говорили о том, что он его все же носит и носит с достоинством. Широкая белозубая улыбка, рыжеватые вьющиеся волосы, спускающиеся до самых плеч, и яркие глаза, едва ли не такие же голубые, как у самого Джеймса..."Ирландец, наверняка ирландец- подумал камердинер с презрением, но раскатистая "р", преобладающая в речи капитана, а был это несомненно именно капитан Юэн, приятно его поразила- командующий был шотландцем. Достойнейшая нация, не правда ли? - Как скоро вы прибыли, лорд!- капитан двинулся к прибывшим, немного хмурясь, словно прикидывался в уме, как скоро нужно приготовить все то, что будет необходимо свалившемуся на его голову юнцу для игр в охотника за сокровищами. - Рад познакомится лично. Я капитан Сэмвел Роуланд Юэн, к вашим услугам, сэр. - Джеймс.....лорд МакЭвой, капитан,- почти прошептал лорд, чем удивил своего камердинера. Но одного взгляда, брошенного на господина, опытному слуге было достаточно, чтобы понять, что их пребывание в доме капитана, да и в этом городе в целом, значительно осложнится. Его ужасно влюбчивый, в силу своей молодости, господин, ужасно часто вспыхивал симпатией к кому-либо, кого считал привлекательным, а после неудач, следовавших одна за другой, ужасно страдал от того, что его сердце вновь не приняли. Полный искорок взгляд Джеймса и то, с каким благоговением он разглядывал могучую фигуру офицера, его лицо и необычно длинные волосы, говорили лишь об одном- его хозяин вздумал влюбиться в командующего британской армией в Бомбее капитана Сэмвела Роуланда Юэна. - Лорд, мне приятно познакомиться с вами, - Юэн широко улыбнулся, отчего его лицо словно засветилось изнутри. - Прошу простить, что мы не совсем готовы к приезду столь уважаемых гостей, письмом вы оповестили нас, что ранее конца месяца « Авалон» не пришвартуется в порту Бомбея, а сегодня только 20-е... - Я отвлек вас от ваших дел, не так ли, капитан? - Джеймс подметил, что мужчина нетерпеливо переступал с ноги на ногу и изредка поглядывал на резную дверь, столь же большую и вычурную, и ведущую скорее всего во внутренний дворик дома — вещь странную для европейцев, но вполне привычную для жителей Индии. Юэн смущенно отвел глаза, словно пристыженный ребенок: - Не отвлекли, сэр, просто я обещал офицерам из местных небольшое соревнование сегодня, дал согласие на участие в нем солдат гарнизона... То, с каким жаром Юэн говорил о этом событии, искорки восторга, появившиеся в его ярких глазах — все это окончательно сразило молодого лорда, и камердинер лишь печально вздохнул — повезет ли его господину в этот раз? - Я бы с удовольствием посмотрел на это соревнование, если позволите, - Джейми чуть наклонил голову, выражая свое почтение капитану. - Эта страна кажется мне волшебной, ведь я никогда не видел ничего, кроме родных земель, а тут -звуки, краски, запахи, эти чудные традиции...и танцы! - Никогда не видел, чтобы о здешних местах отзывались с таким жаром, - капитан приглашающим жестом отворил ту самую тяжелую дверь. - Вы окажете нам честь, если поприсутствуете на этом небольшом поединке. Проследовав за Юэном, МакЭвой оказался во внутреннем дворе, как и предполагал, но вот о истинных его размерах юноша и не подозревал. Идеально квадратный, он был почти в полтора раза больше крикетного поля, а из расположенных по углам жаровен в воздух поднимался густой дым, насквозь пропитанный каким то тяжелым запахом — сладким и щекочущим ноздри, кружащим голову, так что Джеймс пошатнулся. - Ох, прошу прощения, к сандаловому запаху гости из Англии не привыкли, в первый раз ощутив его словно пьянеешь, - Юэн придержал дезориентированного лорда и усадил на покрывало, почти сплошь покрытое маленькими подушечками. - Здесь сидят именно так, лорд, так что не думайте, будто я не выказываю вам должного уважения и не предлагаю стул. Джеймс, хотевший сказать капитану, что не стремиться оставаться чопорным англичанином на этой диковинной земле, едва успел открыть рот, как Юэн рассмеялся, отступая назад. - Прошу простить меня, возможно я не мастер шутить, но ради вашего растерянного взгляда это стоило сделать. «Ты не можешь быть в чем-то нехорош» - подумалось лорду. Ловко, как хищная кошка, которую МакЭвой видел в зверинце королевского дворца, Юэн двинулся в группе индийских офицеров, состоящих у него на службе. Джеймс знал, что таких людей называли ситхами, и они были прирожденными воинами, почти всесильными, способными убить голыми руками, и если капитан собрался соревноваться с ними... Лорд завозился на подушках, но то, что предстало перед его глазами через пару мгновений, поразило его в самое сердце. Ситхи окружили капитана, клокоча что-то на своем языке, а тот, отзываясь им на том же странном наречии, принялся снимать с себя шелковый платок, небрежно завязанный на шее по последней английской моде, а потом и вовсе скинул с себя рубашку, оставшись голым до пояса. Джеймс поперхнулся воздухом, но отвести глаза от золотистого от загара тела капитана он был не в состоянии. Кожа на спине мужчины издалека показалась юноше покрытой более темными полосами, но дым, повисший во дворе не давал разглядеть эту странность, которой суждено было сыграть очень важную роль в жизни Джеймса. Привычным движением Юэн собрал длинные волосы на затылке, туго затянув их кожаным шнурком. Ситхи вновь заговорила на своем чудном языке, засмеялись, едва заметно кивая в сторону Джеймса, на что капитан лишь краснел, неловко улыбался и отводил глаза. Ох, знать бы о чем идет речь! Но Джеймс не позаботился о переводчике, или хотя бы о паре уроков местных языков — или одного из них, ибо Индия была полна различных наречий, да столь не схожих, что один житель этой страны был не в состоянии понять другого, окажись они на одном рынке. Между тем индийские офицеры, продолжая беседовать друг с другом и с капитаном Юэном, двинулись в сторону стоящей на постаменте в глубине двора статуи многорукого божества, с кожей цвета золота и едва уловимой отеческой улыбкой, почтительно кланяясь ей и погружая пальцы в плоскую тарелку, стоящую у ног статуи. После этого ритуала, каждый из поклонившихся божеству оставлял у себя на лбу след от большого пальца — в блюде была краска необычного оттенка — красно-оранжевая, молодой лорд никогда такой не видел, но знал, что в природе такой цвет точно должен присутствовать, ибо местные используют в своих ритуалах и обычной жизни лишь то, что может дать им родная земля. Молодой капитан статуе не поклонился, что было для МакЭвоя логичным, ведь хозяин дома был христианином, но обмакнул пальцы в краску и оставил на лбу красное пятно, казавшееся на фоне его гораздо более светлой чем у индусов коже ослепительным, словно капля крови. Стоящие в стороне четверо офицеров, явно не собирающиеся участвовать в будущем состязании, принялись подбадривать своих собратьев резкими криками - выдохами, отбивая ногами странный ритм, а после присоединили к этому действу резкие хлопки, соединяя все эти звуки в причудливую музыку, которая смешивалась в воздухе с парами горящего сандала и кружила голову посильнее вина, вводила в странное состояние то ли сна, то ли яви, с обманчиво слепящими красками.... Джеймс, не в силах больше удерживать свое тело, так как голова нещадно кружилась, стал заваливаться на бок, но упасть гора подушек ему не дала, лорд вдруг осознал, что полулежит на них, словно какая — то наложница ражди, но даже эта мысль не смогла заставить его вновь сесть как полагается — у него просто не было на это сил. Юэн же, выйдя в центр дворика, босой и в одних брюках, стал вдруг плавно, кажется совсем не касаясь земли, то приближаться, то удалятся от троих индусов, постепенно берущих его в кольцо. Этот своеобразный танец напомнил Джеймсу сцену, увиденную им сегодня на рынке — словно кобра, завороженная дудочкой своего укротителя, капитан двигался в круге уже из четырех, а потом и пяти офицеров, не сводя с них взгляда и в любой момент готовый к броску. Джеймсу казалось, что от этого ожидания, от ощутимо повисшей в воздухе угрозы, его сердце выскочит из груди.... Резкий хлопок и призывный крик прозвучали сродни выстрелу — круг сомкнулся, так что в первый момент Джейми потерял капитана из виду и испуганно вскрикнул. Тот вдруг вырвался из круга, резко закрутился на месте и крикнув что-то на хинди, засмеялся, запрокинув голову. Мышцы заходили под загорелой кожей, а от жары и дыма курилен, размещенных во дворике, волосы капитана стали влажными и мокрые пряди, выбившиеся из-под кожаного шнурка, резкими росчерками легли на щеки и лоб. Юэн и его противники кружили по двору, и Джейми все это напоминало скорее танец, чем рукопашный бой, хотя удары, наносимые противниками друг другу явно были ощутимыми. Завороженный этим действием, лорд не сразу понял, что руки борющихся мужчин покрыты тонким слоем желтой пыли, скорее всего порошком куркумы, так что каждый удар по сопернику расцвечивал его кожу пятном цвета чистого золота. Гул голосов, хлопки и ритмичный свист, пары сандала, делающие воздух густым, мелькающие фигуры офицеров, золотые пятна куркумы на темной и светлой коже, пульсация боли и сгущающийся в голове туман, набирающее скорость кружение соперников в молчаливом противостоянии - Джеймсу казалось, что он мечется в бреду, а пятна цвета и звука накрывали его подобно волнам.. Горловой рык-приказ капитана чуть отрезвил МакЭвоя, а наклонившийся над ним, теперь уже лежащим в горе подушек сам Сэм, как про себя назвал его лорд, наконец стал тем ориентиром в мелькающем вокруг мире, который помог сфокусировать зрение. - Вам плохо, сэр? - Юэн стоял на коленях, упираясь рукой в покрывало у самой головы Джейми и нависая над ним. Мужчина хмурился, голубые глаза обеспокоенно блестели, внимательно рассматривая лицо лорда, и теперь уже Джеймс почувствовал себя загипнотизированной коброй — от капитана сладко пахло сандалом, разгоряченным телом и режущим ноздри ароматом куркумы. Волосы его окончательно распались, и теперь влажными прядями вились по шее и плечам. «Таким наверное должен быть тот красивый шотландским горец из романа сестры» - подумал Джейми и тут же покраснел, он совсем не собирался читать ту книгу Дженнифер, но соблазн был слишком велик, а после того, как главную героиню спас удивительный красоты герой, лорд почему то не смог оторваться от книги. Образ этого мужчины никогда не обретал конкретных черт в фантазии Джеймса, но в этот самый момент, когда все еще нависающий над ним капитан, тяжело дышащий ртом от недавнего боя, вдруг прикоснулся к его лбу тыльной стороной руки, а потом что-то приказал стоящим рядом офицером непререкаемым тоном, МакЭвой почувствовал туманящую разум тяжесть внизу живота и наконец понял, какой он, тот самый книжный герой — идеальный, точь в точь как капитан Сэмвел Роуланд Юэн. Потерявшего сознание от духоты и благовоний лорда, капитан занес в дом на руках, у подножия лестницы передав хрупкую ношу в руки своим слугам и камердинеру МакЭвоя. Все еще стоя босиком на мраморном полу, Сэм проводил взглядом удалившуюся процессию, искренне надеясь на то, что их бледный английский гость не заболел, а лишь утомился. В тот же миг Юэн осознал, что в предвкушении боя совсем позабыл о том, что оказался с голой спиной перед лордом Джеймсом, и затрясся от гнева на самого себя и страха, что МакЭвой мог увидеть жуткие отметины на лопатках и пояснице. - Рааааам! - раненным зверем взвыл капитан имя своего слуги. - Рубашку! Немедленно! И приведите ко мне Фассбендера, у меня есть для него поручение.