Индийские сказки

Майкл шел через главную площадь, петляя между множеством лавочек и просто открытых торговых лотков, кивая знакомым. Офицерская форма противно липла к лопаткам, ведь не смотря на ранний час, жара уже висела в воздухе, делая его плотным, как пудинг, который так часто подавали в доме родителей Майкла, когда он был маленьким. Отца не было уже несколько лет, а мама...Фассенбер плохо помнил ее лицо, малярия унесла леди Анну когда ему едва исполнилось девять, оставив его с отцом и верной няней Ришимой, заменившей ему почившую родительницу. Родители умерли, оставив его одного в пустом доме, но такие простые мелочи, как вспомнившийся сейчас вкус праздничного пудинга, политого малиновым джемом, запах отцовского табака или аромат маминых духов — тяжелая смесь местных ароматических масел — возвращали его в детство, в те минуты, когда он еще не знал, что такое потери, не убивал во имя королевы тех, с кем рос, когда его форма, так липшая к влажному телу в это утро, не заставляла народ на рынке в ужасе сторониться и отступать с его пути. Майкл остановился у одного из лотков — здесь продавали чай, от чанов с кипящим масала шел густой пряный запах. - Здравствуй, Ситарам, - Фассбендер улыбнулся давнему приятелю, — торговец чаем стоял на этой площади столько, сколько Майкл себя помнил. - Как сегодня? - Думаю заработаю неплохо — жара мне на руку, она будит жажду, - усмехнулся Ситарам. - А ты? Налить тебе стаканчик? - Как всегда, твой чай самый ароматный на всем рынке, я не могу пройти мимо, - Майкл говорил на хинди почти так же чисто, как и сам торговец, а причиной тому было то, что мешало этому британскому офицеру подняться вверх по службе и получить звание — Майкл никогда не видел Британии, он родился здесь, на этих жарких берегах. Офицер армии её Величества в Ост-Индии Майкл Фассбендер был высоким платиновым блондином с холодными серыми глазами и совершенно по-английски узкими, надменно искривленными губами, вот только на этом вся его аристократичность и кончалась. Словно впитавшись во все его тело вместе с молоком кормилицы и воздухом, Индия вызолотила его бледную кожу, заставила платину волос отсвечивать на солнце медовым оттенком, а серое английское небо в глазах расцветила солнечными рыжими крапинками. «Ты мое солнце, мой маленький Шива» - вытирая слезы умиления, всегда говорила его старушка Ришима, да и сейчас нет да нет, называла его сыном или своим солнцем, воплощением Шивы, бога, которому она каждую неделю носила цветочные гирлянды, прося охранять ее единственного и неповторимого мальчика — своих детей у няньки не было. Появившись на свет в этой стране, прожив бок о бок с ее жителями всю свою жизнь, Фассбендер всегда считал себя одним из них, пряча свой мягкий и покладистый характер, под холодной британской скорлупой, плотно сжатыми губами и ледяным взглядом — никто не сомневался, что он убьет, если это будет нужно, если получит приказ. Но ведь никто и не задумывался, что творилось в такие моменты в душе самого Майкла, никто не видел его рвущегося и кровоточащего сердца — его разрывали на части долг и любовь к родной земле — пыльной и шумной Индии. Ситарам , не переставая мешать большой деревянной ложкой кипящий чай в чане, опустил в него не отличающийся чистотой медный ковш, зачерпывая терпкий напиток. Под прилавком у торговца стояли чашки, из которых он давал напиться своим покупателям, но одна из них, фарфоровая, с отбитой ручкой, всегда стояла отдельно и принадлежала только одному покупателю — Майклу. Ситарам вылил чай с ковша в чашку, высоко его поднимая, так что мелкие чайные брызги полетели во все стороны. - Не обожгись, - Майкл принял из рук Ситарама чашку, тут же опалившую пальцы, но офицер стерпел — ко всему можно привыкнуть, а к такой небольшой боли и подавно. Масала еще булькал в чашке, кремовый, с запахом столь острым, что у неподготовленного резало бы глаза. Но когда ты пьешь его столько, сколько помнишь себя, предпочитая черному английскому чаю, что подают дома и на службе, пары черного перца, кардамона и имбиря уже не столь резки, они сливаются в аромат, способный пробудить не хуже кофе — жидкой полупрозрачный гадости, которой Майкла обычно поили в доме командующего — и придать сил. Фассбендер сделал глоток, обжигая язык, и немного поморщился — Ситарам как всегда не пожалел сахара, именно за это его лоток так любили дети, для многих из которых сахар единственное доступное сладкое угощение. - Как себя чувствует Савитри, доктор, которого я присылал помог? - Ей лучше, храни тебя боги, мой английский друг, я в неоплатном долгу перед тобой, если бы не ты, у меня бы не было ни жены, ни дочери, - Ситарам уважительно склонил голову перед Фассбендером, но тот лишь махнул рукой. - Как ты назвал дочь? - Ратна*, друг мой - Что ж, для тебя она наверное и впрямь как драгоценный камень, - Фассбендер допил чай и протянул чашку торговцу. Едва он успел открыть рот, чтобы спросить Ситарама о том, как идут дела у его брата, старого друга Майкла, как офицера тронули за плечо. - Сэр, - красный от бега Рам, слуга капитана Юэна еле говорил, хватая ртом воздух. - Хозяин велел немедленно призвать вас в его дом, ему нужна ваша помощь в одном деле. Фассбендер нахмурился — капитан ему не нравился, мальчишка был почти на семь лет моложе самого Майкла, и едва отметив свой двадцать третий день рождения стал командующим, опередив многих достойных, но «неполноценных» по сравнению с ним офицеров — Юэн родился в Британии, а это было для генералов, назначающих командующего, все равно что рыцарский титул. - И какого черта ему от меня понадобилось? Рам замялся, словно решаясь, говорить высокому светлому офицеру все, что он знает или нет. - Он хочет чтобы вы помогли Розе. - Кому? - Фассбендер удивленно поднял бровь. - Английской Розе, так ситхи назвали английского лорда, что приехал сегодня в дом хозяина и потерял сознание, когда увидел как капитан и ситхи борются на площадке. Ему нужен человек для какого-то дела, этому лорду, сэр. Майкл кивнул, следуя за Рамом через площадь к дому капитана командующего и ворча себе под нос — прекрасно, теперь его назначат в няньки к какому-то английскому мальчишке, видно придется поучиться у Ришимы вытирать носы и успокаивать плачущих детей. - Он совсем мал, Рам, тот английский лорд? - О нет, сэр, ему не меньше семнадцати, а может и чуть больше, - слуга огибал стоящих у него на пути людей и говорил через плечо прямо на бегу. - Он чудной — совсем бледный, словно солнца никогда не видел, одет так тепло, что видно ему стало плохо от жары, а не от вида сражения. Но вот глаза, если позволите, сэр, глаза у него словно два сапфира, огромных сапфира. Майкл перестал ворчать, притих, пытаясь представить себе человека с такими глазами. Он следовал за Рамом к дому капитана, где всего через час увидит воотчию самые прекрасные на свете глаза и пропадет раз и навсегда, увидев, как улыбнется их обладатель. *** Джеймс проснулся от того, что лучи солнца , падая ему на лицо, словно бы щекотали нос, вызывая неудержимое желание чихнуть. Юноша сел в постели, и тут же смутился — как он здесь оказался? Он прибыл в город, потом отправился в дом командующего, стал свидетелем настоящего маленького сражения, увидел капитана Юэна почти обнаженным ( стоило этому воспоминанию появиться перед глазами МакЭвоя, как лорд тут же густо покраснел), а потом...а потом ничего, все словно исчезло в густом тумане. «Прекрасно, просто великолепно, Джеймс!Ты словно юная леди упал в обморок при виде толпы сражающихся мужчин, ох, какой стыд!» - еще никогда юноша так не злился на себя самого, и откинувшись на подушки, МакЭвой хотел только одного — слиться с ними, чтобы пришедшие слуги, а потом и капитан командующий, не видели его красного от стыда лица. Просто лежать было удивительно скучно, Джеймса всегда сложно было удержать на месте, и молодой лорд принялся изучать комнату, продолжая валяться в огромной, больше похожей на целую площадь, кровати. Всё убранство спальни напоминало юноше картинки из книг о султанах и их гаремах: дорогие ткани с тяжелыми драпировками, позолота и искусная резьба, множество подушек и ковров...Так как дом, в котором жил командующий некогда принадлежал местному радже, отказавшемуся подчиниться британцам и поплатившемуся за это, все комнаты и мебель в них явно остались от предыдущего хозяина, да и едва ли у новых жильцов этого дворца была иная обстановка, кроме походных кроватей и оружия. Опустив на пол сначала одну ногу, а потом и другую, Джеймс хихикнул от того, как сильно тонкую кожу стопы защекотал ворс большого, вручную расшитого ковра, с изображением каких-то местных божеств. В планах МакЭвоя была небольшая прогулка по его покоям, как он уже окрестил свою комнату, но планам не суждено было сбыться: в тот самый момент, когда путающийся в длинной ночной сорочке, в которую бессознательного, его одел камердинер, Джеймс рассматривал балдахин над своей кроватью, в дверь тактично и коротко постучали. - Сэр? - голос верного Александра заставил МакЭвоя широко улыбнуться. - Я могу войти, сэр? - Конечно, старина. Что там происходит, меня ждут? - стоило Александру войти в комнату, как Джейми тут же, спрыгнув с кровати, ухватил камердинера за руку. - Я потерял сознание при всех? Это выглядело очень ужасно? Что они теперь обо мне подумают? - Все хорошо, сэр, - не обращая особого внимания на поток вопросов юного лорда, Александр принялся одевать юношу, поддерживая разговор, и словно мальчишку, вытряхивая Джеймса из большой, похожей на корабельный парус, ночной рубашки. - Вы не поставили себя в неловкое положение, сэр, все решили, что вы утомились от долгой дороги, к тому же я заметил, если позволите, что вам даже не предложили чашки чая, которая могла бы подкрепить ваши силы. Какая удивительная невежливость. Видимо эти солдафоны потеряли остатки воспитания среди местных дикарей! Успокоенный привычные ворчанием камердинера, Джеймс позволил ему одеть себя в белую рубашку и тонкие брюки, отказавшись от жилета, но поддавшись на уговоры и повязав таки бледно-голубой шарф по моде. - Мы на краю света, сэр, но это не повод распуститься и забыть о внешнем виде, - заметил Александр, поправляя шелковую ткань у самого подбородка своего хозяина. -А теперь голову выше, мы должны показать этим мужланам, что мы настоящие джентльмены, а не подобные им дикари! Джеймс спустился по витой лестнице в холл, слыша за спиной сопение камердинера, который в силу возраста уже не мог так резво спускаться по крутым ступеням вслед за лордом, и замер у двери кабинета капитана Юэна, не решаясь войти, ибо из-за двери раздавались разговоры на повышенных тонах: - И какого черта это должен быть я? - голос не был знаком Джеймсу, но от его бархатистых переливов по коже прошли мурашки. - Ты делаешь это нарочно, пытаешься избавиться от меня? - Ты забываешь с кем говоришь! - прогрохотал голос капитана Юэна. - Я твой командующий и приказываю тебе, ты и только ты можешь увезти лорда МакЭвоя так далеко в джунгли, никто кроме тебя дороги не знает, выжить в этих дебрях не сможет. Боже, я еще и оправдываюсь! Это приказ, Фассбендер! Обладатель бархатистого голоса хмыкнул: - Командующий, приказываю..А еще ты мальчишка, с которым я волей случая, нахожусь в одном звании, и лишь по непонятной мне причине должен прислушиваться к его прихотям, потому что он вдруг оказался командующим. Дело в мальчишке, верно? Ох, неужели ты готов отправить своих людей неизвестно куда из-за простого желания ему угодить? Что в нем такого или ты мечтаешь выслужиться и остаться на своем посту навсегда? МакЭвой все еще стоял у двери, понимая, что обладатель красивого голоса был очень нужным, возможно даже незаменимым человеком среди людей капитана командующего — разве мог тот по другой причине позволить человеку, находящемуся с ним пусть и в одном звании, но все же у него в подчинении, так с ним говорить? Александр, переступающий с ноги на ногу за спиной своего хозяина, наконец не выдержал и постучал в дверь кабинета, разом заставив голоса стихнуть. - Войдите. - Прошу простить, если прервал вашу беседу, господа, - высоко подняв подбородок, Джеймс прошел в кабинет, видя пока лишь капитана Юэна, вставшего из-за своего огромного письменного стола. - О нет, мы как раз ждали вас, лорд, я и ваш будущий проводник, капитан Майкл Фассбендер. Капитан, это лорд Джеймс МакЭвой. МакЭвой повернулся, чтобы увидеть стоящего за его спиной в тени открытой двери мужчину, того самого обладателя бархатного голоса. Капитан сделал несколько шагов из темноты, укрывавшей его черты и замер перед лордом. Первое что пронеслось в голове Джеймса — мысль о том, что обладатель голоса был очень красив. Высокий, многим выше самого МакЭвоя, он был широкоплеч, спину держал так прямо, словно за ворот его военной формы была закреплена палка, а платинового цвета волосы были уложены не согласно последней моде или военным требованиям, а так, как видимо, находил удобным сам офицер. Все это, в купе с удивительными глазами и тонкой линией челюсти, делало мужчину завораживающим, но и страшным одновременно — на его лице, казалось, не пошевелился ни один мускул, оно походило на вырезанную изо льда статую. Восхищение от красоты капитана Фассбендера сменилось каким -то животным страхом, и Джеймс, робко улыбнувшись, отступил чуть дальше от своего проводника. А вот Майкл страха перед своим подопечным не испытывал, нет, мужчина был им восхищен. Рам был прав во всем: бледный, с темными волосами, которые только усиливали эффект от светлой полупрозрачной кожи, тоненький и гибкий, лорд смотрел на своего проводника огромными голубыми глазами, действительно напомнившими Майклу местные сапфиры, столь дорогие из-за своей прозрачности и чистоты. А потом лорд робко улыбнулся, отступая назад, и сердце Майкла ухнуло куда-то вниз — мальчишка был прекрасен. Но не заметить с каким интересом разглядывает его и капитан командующий было невозможно, и утихшая было ненависть к Юэну вспыхнула в Майкле с новой силой. - Итак, лорд Джеймс, если позволите вас так называть, что же сподвигло вас приехать в наши места и попросить о помощи в некоем деле? МакЭвой засуетился, извлек из кармана брюк небольшой листок плотной бумаги, оказавшейся картой и, расстелив его на столе капитана, поднял искрящийся от восторга взгляд на склонившихся над картой мужчин: - Я хочу найти сокровища Виджаянагара, и эта карта, вместе с вашими людьми, поможет мне в этом. Майкл во все глаза уставился на молодого лорда, едва тот произнес название города, большей частью английских офицеров воспринимаемого как миф, красивая сказка о пустующем городе с несметными сокровищами, статуями Шивы и Вишны, покрытыми золотом и драгоценными камнями... - Вы сейчас говорите это серьезно? - Фассбендер не смог сдержать смех. - Вы хотите идти через непроходимые джунгли, тащить за собой людей, жертвовать ими ради того, чтобы найти мифические сокровища в выдуманном городе? - Он не вымысел! - тут же возмутился МакЭвой. - Мой дедушка, генерал Сенклэр прослужил в Ост-Индии большую часть своей жизни, а когда ушел в отставку, привез с собой в Англию множество удивительных вещиц. Когда память его ещё не оставила, и он был способен рассказать о тех чудесах, которые встречал в этих местах, дедушка поведал мне о том, что город Виджаянагара это не предание, не сказка, которую рассказывают детям перед сном — он реален! Лорд словно загорелся изнутри: его глаза мерцали, как угли в костре, щеки раскраснелись, и он так увлекся своим рассказом, что совершенно не замечал, как двое мужчин пожирают его взглядом, косо друг на друга посматривая, словно делящие добычу хищники.