Он был совершенный

Чонхан провел рукой по волосам, убирая непослушную челку с лица, и прибавил шагу, подгоняемый холодным вечерним ветром. Он вбежал на крыльцо своего дома и резко дёрнул входную дверь. – Чё так рано приперся, щенок? – вместо приветствия он услышал низкий басовый крик. Юн проигнорировал пьяного отца и направился в свою комнату. Внезапно позади него послышались тяжелые шаги. – Не игнорируй меня! – прорычал отец, грубо схватив юношу за руку. – Отпусти! – закричал Хан, пытаясь вывернуться из хватки мужчины. – Не смей повышать на меня голос, – прошипел отец, – ты же не хочешь, чтобы что-то случилось с этим твоим мальчишкой, так ведь? Чонхан замер на месте, и только после этого отец отпустил его руку, позволив сыну упасть на деревянный пол. – Ничтожество… – мужчина закатил глаза и пьяной походкой вернулся в гостиную. Когда Чонхан взял себя в руки, он поднялся с пола и мигом помчался в свою комнату, не забыв закрыть дверь спальни на замок. Сейчас его могла успокоить только одна вещь. Он открыл один из ящиков своего письменного стола и достал блокнот, что так старательно прятал от отца. Развернув его на последней прочитанной странице, Хан бездумно уставился на рисунок милых коал в мандаринах. Он улыбнулся аккуратному почерку Сынчоля и кончиками пальцев деликатно обвел каждое написанное им слово. Спустя мгновение перевернулась еще пара страниц, Чонхан всё глубже погружался в прекрасные размышления Сынчоля. Он любил эту часть Сынчоля. Дочитав рассказ до конца, Чонхан заметил на бумаге неровные кружки высохших слез. Это метафорически разбило его сердце. Поэтому Чонхан перевернул страницу и взял черную шариковую ручку со стола. Он начал писать: Сынчоль, мне жаль. Больше ничего не идет в голову, только: мне жаль, хён. Я не знал, что ты так сильно меня любил, как и не знал, что моё отсутствие причинит так много боли. Я не хотел делать тебе больно, веришь? Всё чего я хотел – это защитить тебя от моего отца. Он сказал, что навредит тебе, если я не вернусь домой. Хён, я не мог позволить этому случиться, я не мог быть настолько эгоистичным. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы позволить этому человеку добраться до тебя. Не знаю, почему он хочет, чтобы я был с ним. Возможно, так он наказывает меня за то, что довел мать до самоубийства. Или, возможно, ему одиноко, и я буквально всё, что у него есть. Что-то мне подсказывает, что это всё же первый вариант. Но я скучаю по тебе, хён, и если бы мог, я бы сказал всё это тебе лично при встречи. И я мог бы постараться, и изменить всё к лучшему. Но, увы, я не могу. Я совершенно несовершенный, правду говорит мой отец: всё, на что я гожусь, – это рушить чужие жизни. Я и твою жизнь разрушил. Разве не так, хён? Позволь мне начать с начала. Помнишь, я пошел искать работу? В общем, я наткнулся на магазин мороженного, и та милая женщина сразу же предложила мне работу. Я всегда задавался вопросом как так вышло. Возможно, причина тому – мой отчаянный вид. В любом случае, в тот вечер я закончил свою первую смену и пошел домой. Я даже взял нам по мороженному. Тогда передо мной остановился мужчина, нависнув надо мной и перегородив мне путь. Я посмотрел вверх и увидел скорченное лицо моего отца. Он сказал мне нечто, что вызвало бы на твоем лице слезы, хоть я и знаю, насколько ты силен морально, хён. – Ты убил мою жену и сбежал с этим мальчишкой, словно это какой-то пустяк! Как бы тебе это понравилось, если бы я довел твоего любимого до самоубийства? Я умолял его оставить тебя в покое, но он был настойчив. В конечном итоге, мы пришли к соглашению, и у меня была неделя, чтобы оставить тебя, хён. И поэтому я сбежал без каких-либо объяснений. Если бы я попытался оправдать себя, ты бы пошел за мной. Я не мог позволить этому случиться. Я должен был защитить тебя, даже ценой собственной жизни. Каждый день отец причиняет мне столько боли, как физической, так и моральной. Однажды я даже истекал кровью. Хён, я мог умереть тогда, если бы меня не нашел сосед. Но это того стоило, ведь ты был в безопасности. Возможно, ты был несчастлив, но это лучше, чем если бы ты был мертв. Верно? Чонхан опустил черную шариковую ручку на стол рядом с тетрадью и выдохнул с облегчением. Он был рад, наконец, выложить свои чувства на бумаге – словно камень с души. Он осторожно закрыл блокнот и нежно поцеловал обложку. Убедившись, что отца на горизонте не видно, Юн на цыпочках пробрался к двери и улизнул из дому, направившись прямиком к библиотеке. Он не был там около двух месяцев, а конкретно – с момента, когда нашел блокнот, спрятанный между двумя его любимыми книгами. Он сразу же понял, что это дело рук Сынчоля. И осознание того, что старший так хорошо его знает, заставило его улыбнуться. Он остановился перед стеклянной дверью, что разделяла умиротворение библиотеки и хаос внешнего мира. Просто стоял и наблюдал за Сынчолем, в одиночку снующим меж стеллажей. Обычно с ним приходил Джису, но, на удивление, сегодня его не было. Сынчоль бесцельно разглядывал полки, не придавая особого интереса ни одной из книг, стоящих на них. Он всегда возвращался в эту библиотеку в надежде вновь увидеть Чонхана, пусть это даже будет на миг. Видимо, сегодня был его счастливый день. Устав наблюдать за любовью всей своей жизни из далека, Чонхан толкнул прозрачную дверь. Он устремился мимо стеллажей и свернул в ряд, где, безучастно уставившись на книги в своих руках, стоял Сынчоль. Чхве почувствовал на себе чужой взгляд и, когда обернулся, чуть не закричал. – Хён… – Чонхан обратился так тихо, что даже Чоль еле смог его услышать. – Чонхан… – старший отозвался столь же тихо, ведь его тело замерло от шока. Он не мог поверить, что это по настоящему, что это ему не снится. Схватившись для равновесия за стеллаж, что отгораживал их от остального мира библиотеки, Чонхан сделал смелый шаг вперед. Он достал маленький блокнот из кармана куртки и осторожно протянул его своему шокированному хёну. Когда Сынчоль не взял его, он просто впихнул блокнот в карман куртки старшего. – Мне жаль… – прошептал младший и развернулся, чтобы уйти, но неожиданно Сынчоль схватил его руку. Рука Чоля скользнула вниз по руке Юна, пока не опустилась на хрупкую ладонь. Сынчоль сплел их пальцы не проронив и слова. Чхве поднял взгляд на младшего, ожидая его действий или слов, чего-либо. Чонхан понял его взгляд, но никак не среагировал. Тогда Сынчоль притянулся Чонхана ближе и крепко обнял. В этот момент Юн сломался. Сынчоль нежно гладил длинные и мягкие волосы Чонхана, пока тот выплакивался в его плечо. Они стояли в такой позиции еще несколько минут, пока тяжелые вздохи и всхлипы младшего не перестали нарушать тишину библиотеки. – Прости меня за всё, – всё еще приходя в чувства, проговорил Юн, пряча лицо в изгибе шеи старшего. – Ты не сделал ничего плохого, Чонханни, – заверил Сынчоль, нежно подняв лицо младшего со своей груди. – И я всё еще люблю тебя. – Я тоже тебя люблю, – улыбнулся Чонхан, и от его ямочек на щеках и красных глаз у Сынчоля разрывалось сердце. – Переезжай обратно ко мне, ладно? – быстро предложил Чхве, заметив несколько синяков на руке младшего. – Я не могу… – Чонхан, твой отец монстр! – воскликнул Сынчоль, от чего со всех сторон на них посыпались раздражительные шики. – Ты не можешь оставаться с ним и дальше позволять так с собой обращаться… – он продолжил кричать но уже шёпотом, и дернул младшего за ушибленную руку. Чонхан всхлипнул и резко отдернул руку обратно. – Хён, просто прочитай блокнот… А когда прочтешь, осмыслишь всё, и твои мысли не изменяться, – Юн вздохнул, – приходи и спаси меня. После этого Чонхан выбежал из библиотеки, не дав Сынчоль даже слова вставить. Сынчоль вытащил блокнот из кармана и опустился на укрытый линолеумом пол библиотеки, оперевшись спиной о стеллаж, и принялся читать аккуратный почерк Чонхана. Чхве обожал этот красивый почерк, но стоило ему забыть о красоте перед глазами и начать вникать в слова, написанные перед ним, его глаза наполнились слезами. Наконец, после четырех недель почти что маниакального зачитывания истории Чонхана, Сынчоль закрыл маленький блокнот с коалами. С того дня в библиотеке он больше не встречал Чонхана, но благодаря блокноту казалось, что младший постоянно был рядом. Он посмотрел на часы, которые показывали полдень, и решил прогуляться, подышать воздухом, чтобы на свежую голову придумать план по спасению Чонхана. Сынчоль схватил куртку, что мирно висела на спинке стула, и накинул на свои широкие плечи. Покинув свою маленькую квартиру, он оказался на оживленной улице, где его чуть не снес с ног сильный ветер. Сынчоль шел по тротуару и думал стоит ли проявиться смелость и прямо сейчас побежать к дому Чонхана. Другая часть его настаивала на том, что это плохая идея, ведь он понятия не имел на что способен отец Чонхана. Но, в итоге, его мысли пришли к важнейшему выводу: безопасность Чонхана важнее собственной жизни. Из-за развернувшейся гражданской войны в голове, Сынчоль чуть не пропустил витрину магазина мороженного. К счастью, он оторвал взгляд от собственных ботинок как раз в тот момент, когда Чонхан вышел в зал, завязывая передник на своем худощавом теле. Сынчоль без задней мысли ворвался в магазин и решительно направился к младшему. Юн замер, покупатели и остальной персонал с удивлением наблюдали за действими старшего, который неожиданно заключил Хана в настолько крепких объятиях, что они оба могли бы умереть в них. – Хён, ты уверен? – несмело спросил Чонхан, упершись лбом в плечо старшего. – Да, Чонхан, я уверен. Рука об руку Чонхан с Сынчолем поднялись на крыльцо дома Юна. Двое парней были решительно настроены вернуть себе свои жизни. Хан открыл входную дверь и их встретила жуткая тишина. Оба почувствовали странную ауру, что витала в воздухе – что-то было не так. Чонхан направился к гостиной, Сынчоль пошел следом, но тут раздался крик младшего. – Что? Что это такое? – заволновался старший, отталкивая Юна и становясь перед ним как щит. Он не мог поверить своим глазам, когда посреди комнаты на ковре увидел грязный труп. Темная земля и мерзкие жучки полностью облепили безжизненное тело женщины. – М-мама? – заикаясь, обронил Чонхан. – Я не могу без неё, Чонхан, – господин Юн появился из кухни и упал на колени перед разлагающийся трупом. У его отца было тяжелое дыхание и стеклянные глаза. – Я разделил тебя с этим мальчишкой, потому что хотел, чтобы ты страдал! Но это не принесло мне никакого облегчения от этой боли, что появилась из-за потери твоей матери… – Чонхан в этом не виноват! – Сынчоль повысил голос, заступаясь за Хана, который и слова вымолвить не мог из-за удушливых слез. – Я знаю! Это я во всем виноват… Я был ужасным мужем… – он тяжело вздохнул, – и еще худшим отцом. Внезапно старший Юн схватил разделочный нож, который принес с собой из кухни, и занес его над головой. – Господин Юн, не над… Сынчоль не успел закончить предложение, как отец Чонхана быстрым движением вонзил нож себе в грудь и безвольной куклой упал на пол рядом с телом своей жены. Было видно, что с Чонханом не всё в порядке, но он всё равно делал вид, что с ним всё хорошо, ведь по его мнению так Сынчоль меньше бы волновался о нем. На самом деле, это наоборот заставляло старшего волноваться еще больше. Он устал терзать себя догадками о том, что происходит в голове Юна, и ему было больно от того, что Хан не хотел говорить с ним о своих чувствах. Но потом до него дошло: если бы не дай бог он оказался на месте Чонхана, он бы тоже не захотел говорить об этом. Это было слишком сильным потрясением. Только на самих похоронах Сынчоль увидел нормальное проявление эмоций младшего. Длинноволосый парень плакал и не скрывал своей боли. Его выплеснутые наружу эмоции отозвались в Чоле как радостью, так и грустью. Он не мог смотреть на то, как весь его мир трещит по швам и утопает в слезах, но его успокаивал тот факт, что Чонхан больше не притворялся. Он показывал искренние человеческие эмоции. Юн наконец осознал, что быть совершенным – вовсе не обязательно. Человек может быть несовершенным, полон изъянов и, в то же время, он может быть любим и окутан заботой, словно он – самое совершенное творение, что существовало на Земле. Чонхан осознал это, когда нежные руки Сынчоля заключили его, содрогающееся от всхлипов, тело в объятия, и принялись поглаживать его по спине в надежде успокоить. Он проглотил оставшиеся слёзы и посмотрел на парня, который был рядом, несмотря ни на что. Он остался с ним, когда все бросили его на произвол. Тогда Чонхан понял, насколько сильна любовь Сынчоля. Чхве улыбнулся, когда понял, что младший больше не плачет, и провел пальцами по его волосам. – Пошли домой, – предложил Чоль, переплетаясь пальцами с Чонханом. – Хён, спасибо тебе, что не оставил меня, – произнес Юн и поцеловал старшего в щеку. – Не стоит благодарностей, – улыбнулся Сынчоль и застегнул молнию на куртке младшего. – Я не мог оставить кого-то столь совершенного, как ты. – Не говори так, – Чонхан нахмурился. – Я просто шучу, – рассмеялся старший, и обхватил лицо Хана своими ладонями скрытыми под перчатками, чтобы сказать следующее прямо в глаза: – ты самый несовершенный человек из всех, кого я знаю, и я люблю тебя. – Спасибо, хён, – хихикнул Чонхан и обнял Чоля за талию. – Я тоже тебя люблю.

КОНЕЦ