За кого ты борешься?

Миранда       «Ещё немножко. У тебя получится. Продолжай».       Было трудно определить, принадлежал ли голос, прозвучавший в голове, Самаре, или же я так себя подбадривала бежать дальше по беговой дорожке. По спине струился пот, а появившаяся испарина на лбу заливала глаза. Я ощутила вкус соли на губах.       А потом окинула тоскливым взглядом остальных членов команды, совершающих простенькие упражнения в боевом симуляторе.       «Продолжай».       На этот раз голос однозначно принадлежал Самаре. Взглянув на неё, я мгновенно пожалела о пустой трате сил, когда подняла подбородок, но по крайней мере увидела, как лицо азари перекосило от моего дискомфорта, когда я начала бежать уже десятую милю. В конце концов, это справедливо, хоть она и может запросто отстраниться от боли, стоит ей только отбросить это из разума. Так что вынуждаю себя идти дальше.       Уже чертовски давно я не бегала так много.       «Я слышала о твоём представлении на Прагии. Что ты способна контролировать опустошение даже, когда за тебя говорит гнев».       В мыслях промелькнуло воспоминание, чёткое, проскользнув через канал связи, установленный между нами с Самарой, прежде чем у неё появилась возможность пресечь утечку. Юная азари — очень юная, подросток, подсказывало видение — игралась с моделями кораблей. Всевозможные фрегаты и линкоры парили в воздухе при помощи биотических сил. Моринт, всплыло её имя в уме. Моринт помрачнела, когда другое дитя, подбежав, схватила один из кораблей, тот, что с блестящими крыльями, живо убегая прочь со своей добычей. Но затем та девочка закричала, уже по иной причине, упав на землю от невыносимой боли, когда всё её тело стало окутываться красновато-сиреневыми лентами.       Рука Самары казалась моей собственной, когда неожиданно мы, пробежав через садик, хватаем Моринт за руку, оттаскивая от другого ребёнка. Её сестры. Я поёжилась от вида удовлетворения в глазах Моринт, когда она перевела взгляд на меня, на Самару, её мать.       Это воспоминание резко исчезло, из-за чего я невольно замедлила шаг, прежде чем вернуться в прежний темп, теперь уже чувствуя себя неуютно по другому поводу. Самара наблюдала за мной, не сводя глаз, и я продолжила бежать, соблюдая наше невысказанное соглашение не обсуждать знания, что случайно узнаём через слияние. Я однозначно благодарна за эту свободу действий, учитывая то, что во время тренировок мои мысли проскальзывают намного чаще, чем Самары, ведь я не привыкла так бережно охранять свой разум как она.       «Сейчас», — приказала Самара, стоя передо мной. — «Атакуй».       Сгустив материю нулевого элемента, я выбросила руку вперёд, и те же красновато-сиреневые ленты, что были в памяти азари, рванули в указанном мною направлении. Всё так же шагая, я пустила их к её кровеносным сосудам, начиная с рук, как мы практиковались. Поначалу это было слабое покалывание, так что, не абстрагируясь от него, обхватываю биотикой и её ноги.       Я начала спотыкаться, когда перестала концентрироваться на своём шаге, и отреагировала, запустив ещё один поток нулевого элемента. Самара вскрикнула от боли, когда белые языки пламени окутали моё тело, всё так же связанное слиянием с инопланетянкой. Стукнувшись подбородком об экран управления дорожкой, я больно ударилась о всё ещё движущуюся ленту, съехала и впечаталась в находившуюся позади стенку.       Соприкоснувшись лицом с полом, я застонала, чувствуя кровь во рту и сталь на языке.       — Наблюдать за этим никогда не наскучит, — подметила Джек, улыбаясь с другого конца комнаты, когда я медленно уселась. Руки ужасно пекло от падения.       Сымитировав звук стрельбы, тренировочная программа издала противный звук сирены, знаменующий о смерти члена команды. На дисплее возник большой крест на имени Джек.       — На одну проблему меньше! — вскрикнул Гаррус, его голова выглядывала из-за перил балкона (который на деле был голографической проекцией на какой-то уложенный штабелем груз). — Прекрати отвлекаться, Джек.       — Я не виню её. Это такое прекрасное отвлечение, — промурлыкала Касуми, рыская по мне глазами, из-за чего до меня дошло, что от скольжения по полу мой топ для тренировки задрался до грудей, выставляя напоказ нижний край спортлифа и блестящий от пота живот. Насупившись, я одёрнула ткань вниз.       — Сраный Иисусе, — воскликнул Массани, вскидывая винтовку на плечо. — На этом корабле что, бабы все — лесбиянки, что ли?       — Если под лесбиянством ты подразумеваешь, что ни одна из нас не будет драть твою уродливую задницу, то да, — огрызнулась Джек.       На это Заид взорвался хохотом, тогда как Шепард бросила:       — Сконцентрируйтесь, вы трое. Мы ещё не закончили.       Женщина подошла ко мне, после того как ребята вернулись к разминке, протянув руку помощи. А я просто уставилась на эти крепкие, тонкие пальцы дольше, чем следовало, на что Шепард, сведя брови на переносице, убрала ладонь.       Она переглянулась между нами с азари в замешательстве, когда Самара откашлялась. Громче, чем следовало бы, но, согласна, мне это действительно нужно было, раз уж я случайно «атаковала» её всё утро. И всё из-за Шепард, впервые очутившейся на моей половине кровати после нашего официального соглашения неделю назад. Я проснулась, чувствуя её дыхание в волосах и ногу, закинутую на мою. Женщина прижалась ко мне, уткнувшись подбородком в плечо и память об этом тепле, этом чистом блаженстве проснуться с Шепард в непосредственной близости в самое неподходящее время срывало напрочь мою сосредоточенность.       Как и сейчас. Я посмотрела направо и, твою мать, Самара улыбалась, глядя на меня потому что, разумеется, единственным, что я не могу полностью защитить, были мои мысли. Долбанные азари с их слияниями. Шепард же попросту уставилась на нас.       На этот раз я всё-таки подняла руку, покрутив запястьем, дабы показать, что готова теперь принять её помощь. На это Шепард ухмыльнулась, повеселев от такого движения, и снова подала руку, поднимая на ноги. Прежде чем отойти, она помедлила убрать руку с моего предплечья, прикосновение, что зажгло трепетное тепло, разлившееся в груди.       Когда, вернув себе самообладание, я отпустила её, Шепард приказала всем вернуться на свои позиции. Напоследок, она окинула меня взглядом, полным странного и не поддающегося определению блеска в глазах.       — Ну же, — позвала Самара, усевшись по-турецки, витки нулевого элемента подняли её в воздух. — Нам нужно закончить с медитацией.       Я поспешила за ней, вздохнув от облегчения, когда она разорвала слияние, предоставив мне на разбор мои собственные мысли. Воспарив, я «присела» напротив Самары, но поток моей биотики задрожал, пойдя рябью, когда на пол рядом со мной шлёпнулся громадный вес. Звук столкновения раздался эхом по грузотсеку.       — Грюнт, — произнесла я, поведя бровью. — Что ты делаешь?       — Медитирую, — многозначительно заявил пришелец, закрыв глаза.       — И, похоже, окажешься первым кроганом, занимающимся этим, — подчеркнула я сухо.       Приоткрыв глаза, он смерил меня взглядом, и прежде чем снова их закрыть, многозначительно хмыкнул. Парень заёрзал на месте, по нему было видно, что ему с трудом даётся медитация.       — Шепард сказала, что мне нужно остыть, — хрипло пояснил он.       — А-а.       В последнее время кроган стал чрезмерно раздражительным, чему я не могу найти логичного медицинского объяснения. Изменения в его поведении были причиной нашего долгого перелёта к Тучанке, хотя формально это скорее из-за переноса запроса Мордина, который так удачно совпал с родиной рептилий. Я смогу порасспрашивать кроганов о состоянии Грюнта, пока Шепард поможет Солусу отыскать своего пропавшего помощника.       — Сконцентрируйтесь, — побранила нас Самара. — Суть упражнения — это контроль.       — У меня прекрасный контроль, — воспротивилась я. Или не из-за этого Самара согласилась обучать меня?       — Твоя концентрация слишком выборочна, — объяснила Самара. Она окинула рукой огромное пространство помещения. Вокруг нас раздавались синтезированные взрывы, через которые остальные члены команды продолжали свой воображаемый штурм, а воздух наполнялся вздохами и придыханием вперемешку с мерзким хрипом хасков Жнецов. — Не сомневаюсь, что, поставив перед тобой компьютер, ты напишешь отчёт для Призрака даже не шелохнувшись. У тебя целенаправленная сосредоточенность, что впечатляет. Как правило, такое внимание полезно, когда изучаешь опустошение.       Я подняла бровь.       — Но?       Самара кротко улыбнулась.       — Тебе нужно охватить всё тело опустошением, не теряя при этом интенсивности на какой-либо из его частей. Ты должна научиться концентрироваться на всём, но и не фокусироваться на чем-то одном слишком долго. Для тебя это сложно.       Я насупилась.       — Совсем и не сложно; Просто в новинку.       — Ты забываешь, что мы слились, — парировала Самара, слегка вздыхая. Снова закрыв глаза, она вернулась к медитированию. — Мне врать не так легко, как себе.       Я перевела взгляд на широко улыбающегося Грюнта, который просто пожал плечами в ответ на мою гримасу, и зажмурилась, полная решимости сфокусироваться, как учила Самара. Но всё же, как и раньше, я поняла, что моё внимание снова планомерно ускользает на звук скрежета брони крогана, или же на тяжёлые заряды биотики Джек, раздающиеся по всей комнате, и это всё моему мозгу придётся воспринимать и удерживать в памяти одновременно. Стук сапог о металл пола — Джейкоб перекатывается в укрытие, слабый зудящий писк, исходящий от маскировки Касуми, шорох лат доспеха Грюнта: всё это мой разум должен обхватить без остатка.       Я стиснула зубы, когда бесповоротно упустила след, резко вздыхая через нос.       — Для медитации не нужно прикладывать столько усилий, — спокойно заметила Самара.       — А мне нужно, — разочарованно огрызнулась я.       Самара рассмеялась: тихо, нежно.       — Ты не знаешь, как расслабиться. Это так же, как и в битве.       — Что-то не могу понять, почему я должна расслабиться, когда в меня стреляют.       — Да, но ты должна научиться спокойствию, — ответила Самара. — Не то в противном случае...       Я ощутила как горла коснулось омни-лезвие, и у меня перехватило дыхание от удивления, а глаза широко распахнулись. Голос Самары оказался у самого уха:       — ... ты упустишь самое очевидное.       Чёрт возьми, выругалась я, когда Самара отлетела, снова размещаясь передо мной. Её глаза были всё так же закрыты, но на лице разыгралась маленькая улыбка. Я нахмурилась.       — Джек не единственная, кто сегодня отвлечён, — как бы невзначай заявила Самара. — Это не похоже на тебя.       Разве? Ну, не каждый же день нам говорят, что «Цербер» отследил полезную систему «свой-чужой», или, по крайней мере, так посчитал Призрак. Как только мы заполучим её, то сможем перейти к своей итоговой цели: атака на базу Коллекционеров, и завершение — или же провал — нашей миссии. Тем не менее, извещение Шепард о том, что мы подходим к финишной черте, вызвал несколько запросов от членов команды.       Мы просто потратили два дня нашей пришвартовки на Цитадели; всё ради последних усовершенствований для «Нормандии» и запроса Тейна разобраться с личными делами. Дрелл попросил об остановке, но отказался от любой помощи. До тех пор пока Шепард не вызвали в полицейский участок, чтобы внести за мужчину залог. И всё же, Тейн вернулся на борт перед отчаливанием, и, судя по его спокойствию, можно понять, что его проблемы разрешились.       Да я и не настаивала. В этом не было необходимости. Он помог мне выбраться из грёбаного багажника, так что если он пожелает загадочно исчезнуть на два дня по «делам», то пожалуйста. К тому же я всё равно отыщу правду в отчёте Шепард. Когда она надумает его отправить.       Тали сделала официальный запрос остановиться рядом с Флотилией. За последние дни кварианка была на взводе и места себе не находила, срываясь в ярость от банальнейших комментариев. Что бы у неё там не были за дела, они были важными. А потом объявился Мордин, просящий о спасении своего помощника, похищенного кроганом, и поиск диагноза для Грюнта, пока мы на этой планете. Даже Самара не преминула упомянуть, что у неё есть просьба, стоящая обсуждения.       Так что, да, естественно, что работа оказалась полна помех.       Самара понимающе на меня посмотрела, когда мой взгляд снова остановился на Шепард, потому что, да, коммандер так же является одной из причин моей рассеянности. Такое азари-матрона сразу уловит в моих мыслях. Так что я почти что рада длине списка дел, которые нужно ещё выполнить, прежде чем мы заберём пропускную систему Жнецов. Рада, что всё ещё есть время, хотя по идее должна быть раздражена из-за всех этих непрекращающихся просьб личного характера, отдаляющих нас от итоговой цели.       Но попросту не могу разозлиться, не тогда, когда желаю что есть сил об утрах, подобных этому, с прижимающейся ко мне Шепард, мирно посапывающей рядом. Раньше она соблюдала дистанцию — это же деловое, в конце концов, соглашение — так что я не была уверена, из-за чего возникли такие перемены, которым я совсем не против.       Это сбивает с толку, то, как реагирует рядом с ней тело. Секс — это одно. Просто секс даже проще. В последний раз проснувшись, когда она вот так вот ко мне прилипла, я действительно хотела переспать с ней. Это как идея-фикс: представление о том, как я прокладываю поцелуями дорожку вниз, будя её. Я закусила губу от картинки, но встряхнула головой, прогоняя её прочь. Но это утро... это утро оказалось другим. Оно не было преисполненным сексуального напряжения. Оно было... полно надёжности и умиротворения, и мне хотелось остаться там как можно дольше, хоть я и выскользнула тихонько с кровати, чтобы Шепард не узнала.       Я тяжело вздохнула, как корабль немного тряхнуло.       — Мы достигли Тучанки, — известил Джокер по корабельному интеркому. — Она... такая же уродливая, как и с орбиты.       На это Грюнт прыснул, а Шепард огласила об окончании тренировки. Поднявшись на ноги, мы с Самарой присоединились к группе, образовавшейся вокруг коммандер для дальнейших распоряжений.       — Сначала перекус, потом смена одежды. Биотики едят двойную порцию, — приказала Шепард. Её взгляд остановился на мне. — Никаких исключений.       Подождав, пока Грюнт с Джек уедут на первом лифте, Шепард стала дожидаться следующего вместе с Гаррусом, Тали и Самарой. Касуми уже и след простыл, а Джейкоб решил воспользоваться пожарной лестницей вместо ожидания.       — Плохое у меня предчувствие сегодня, — пробормотала Шепард, прикоснувшись к моему плечу, когда мы присоединились к ним троим.       — Не в обиду кроганам, но, думаю, у всех разыгралось плохое предчувствие относительно высадки на Тучанке, — колко подметил Гаррус, стоя впереди.       — Уверена, всё будет хорошо, коммандер, — добавила я.       — Ну, раз уж ты уверена, — ответила Шепард, криво улыбнувшись. — Думаю, здесь не о чём беспокоиться. Гаррус       Чуть выехав из-под грузовика, Тали выставила руку достаточно, чтобы привлечь моё внимание.       — Можешь подать мне...       Я передал девушке нужный ей гаечный ключ, и она благодарно похлопала меня по ноге, потому что это единственное, до чего кварианка смогла дотянуться из такой позиции.       — Читаешь мысли, — произнесла она, вернувшись обратно под машину.       Улыбнувшись такому жесту, я задумался, улыбалась ли мне так же Тали, ведь её лицо не было видно не только из-за машины, но и из-за этого постоянного забрала защитного скафандра. Прислонившись спиной к здоровенной шине Томкаха, я принялся с «безудержным весельем» смахивать пыль, осевшую на латах, и возвратился к тупому созерцанию бетонной стенки, стоящей передо мной. Лязг металла со щелчками, доносящиеся из-под бронетранспортёра, стали музыкальным оформлением моих мыслей.       Меня — турианца — окинули взглядами проходящие мимо кроганы. А раньше раз даже было попытался укусить варрен. Беспричинно. Серьёзно. По крайне мере, теперь Рекс — глава клана Урднот здесь, на Тучанке. Он принял нас с распростёртыми объятиями.       — Откуда ты вообще знаешь, как починить это? — поинтересовался я, наклоняя голову, чтобы увидеть как Тали слегка махала ногой в процессе работы.       — Я кварианка. Или ты не знал? Если это механическое и полезное, то мы можем понять, как оно работает, — съязвила она.       Я закатил глаза, хоть девушка и не увидела.       — Это да, но кроганская механика выглядит вполне работоспособной.       — Он хочет, чтобы мы отыскали ещё один коллектор сжигания, — огрызнулась Тали, её слова прозвучали невнятно из-под автомобиля. — Не похоже, что есть здесь неограниченное количество грузовиков, как и нет времени рыться в груде металлолома. Я отказываюсь рисковать, летая по планете на одном церберовском челноке вместе с сумасшедшим кроганом.       — Не говоря уже о взгляде на тебя Шепард, говорящем «почини это». Упаси духи, если ты когда-нибудь признаешься, что не можешь что-то починить.       Щебень под колёсами лежака затрещал, когда Тали выглянула из-под машины.       — Я могу исправить это. Ты только дождись, — утвердила она.       — Ты же помнишь, что это я делал всю работу относительно того «Мако» на прежней «Нормандии»? Так что могу я предложить тебе помощь?       Уже вернувшись под грузовик, Тали ответила:       — Мне не нужна твоя помощь, Гаррус. — Ржавый металл протяжно заскрипел от её действий, когда она продолжила: — Но спасибо за предложение.       Я криво улыбнулся, покачав с умилением головой.       — Ну хорошо тогда. Дай мне знать, когда закончишь.       И вскинул её, услышав, как кто-то приближается.       — Я бы хотела официально заявить, что напрочь не согласна с этой идеей, — эхом раздалось из-за угла ворчание Шепард, с последующим появлением самой женщины вместе с Мирандой.       — Грюнт принял решение, — заявила Лоусон. Она резко остановилась, на что Шепард, так же остановившись, круто развернулась к ней лицом. Её глаза горели огнём.       — Ты сама выбралась добровольцем, и Грюнт тебя обожает. Ну конечно же он назовёт тебя своим «кранттом».       Я замер, не рыпаясь, а Тали даже прекратила возиться с грузовиком, когда мы вместе стали отчаянно прислушиваться, о чём же спорили коммандер со старшим помощником. И узнали, что раздражительность Грюнта — результат пубертатного взросления, а не болезни, как предполагалось ранее. И теперь малец готовился к своему обряду посвящения, на который кроганам разрешалось взять своих кранттов или доверенных соратников. И хоть чёткого ограничения количества этих соратников не было, существовало негласное правило: брать не больше двух. Но юный кроган ещё не обжился большим количеством кранттов, чтобы выбирать.       Вот только проблема состояла в том, что Грюнт не выбрал Шепард одной из своих кранттов.       — Сомневаюсь, что в этом обряде есть нечто эдакое, с которым мы с Грюнтом и Джек не справились бы. Всё будет хорошо, — успокоила Миранда.       — Да дело не в этом. Чёрт возьми. — Шепард глубоко вздохнула. — Я бы не выбрала Джек. Она почти не разговаривает с тобой после Прагии. Кто знает, будет ли она прикрывать тебя при этих обстоятельствах.       Миранда молчала, медля с ответом. Напряжение между двумя было заметно невооружённым взглядом даже с такого расстояния.       — И что предлагаешь? — Её голос был настолько тихим, что пришлось напрячься, чтобы вообще что-то расслышать. — Если у тебя есть альтернатива, то я с радостью хочу её услышать.       — Спроси Грюнта, может он передумает.       Губы Миранды дёрнулись.       — Ради всего святого, если не веришь, что мы сами справимся, то хватит стесняться — спроси его сама об этом, — ответила она ледяным тоном.       — Ауч, — прошептал я, обращаясь к Тали, когда Шепард заметно вздрогнула от слов Миранды.       — Шепард сама ввязалась в это, — заметила кварианка, тряхнув головой, и возвратилась обратно под грузовик. — На это даже как-то больно смотреть.       Их разговор вмиг прекратился, когда из-за угла «выкатил» Рекс, со следующим за ним по пятам Грюнтом, который выглядел настолько возбуждённым, что едва ли не подпрыгивал при ходьбе.       — Время выезжать на полигон, — известил их Рекс. Его пристальный взгляд остановился на нас с Тали, находящихся позади Шепард.       Мои глаза широко распахнулись, когда Шепард, проследовав за взглядом рептилии, увидела нас. На её лице возникла маска гримасы, когда подруга поняла, что мы подслушивали. А Тали, выехав из-под грузовика, потянула меня к собравшимся.       — Все исправила, — известила Тали, когда мы присоединились к ним.       — Грюнт, — попыталась в последний раз Шепард, едва заметив присутствие Тали. — Я не понимаю почему ты не выбрал меня пойти с тобой. Разве я не твой командир?       Грюнт ответил не сразу. Он кивнул.       — Это мой обряд. Мой... тест. Тебе не место в последователях. Ты вожак.       — Шепард, — обратился я, переводя на себя её внимание, когда стало видно, что подруга собирается снова начать спорить. Шепард сама не до конца понимает, какое влияние производит на других, но я прекрасно знал каково это. Интуитивно. — Будет лучше, если твоё имя не будет мелькать в его достижении.       Я как будто бы физически зарядил ей пощёчину, она отреагировала на заявление так резко, но Миранда уже оказалась рядом, двигаясь с той же интуитивной поддержкой, которую женщина проявляет на поле битвы, выступая сейчас в роли хорошо поставленной заслонки, чтобы смягчить удар.       — Грюнт хочет сам возглавить свой обряд. Не представляю, что здесь оскорбительного. — Точно, ну, скорее всего, она не смягчила удар, но она отклонила его. Невелика разница, ага.       — И как это вообще разниться, учитывая твоё наличие в команде? Он числится в команде «Чёрных» под твоим руководством, — подчеркнула Шепард.       — Хватит! — взревел Грюнт, выпрямляясь во весь рост. — Это моё решение.       Его решение, его выбор. Шепард замерла, услышав такое, может, даже ощутив ту же тяжесть, что и я. Тяжесть своих слов: «Я не буду принимать решение за тебя», произнесённых менее чем неделю назад. Глубоко вздохнув через нос, она поджала губы. Её пальцы вцепились пришельцу в воротник нагрудника, и женщина притянула его к своему лицу настолько близко, что тот от неожиданности лишь тихо зарычал.       — Второе правило вне инкубатора, — пророкотала она в ответ. — Твоя команда — намного важнее тебя самого. — Она наклонила его ещё ближе и, позволив голосу стать на пару тонов ниже, (что было неважно, потому что мы все затихли в предвкушении, да настолько, что я даже смог услышать как дышит Тали), произнесла: — Сохрани им жизни, Грюнт.       — Сохраню, — поклялся Грюнт.       — Тогда удачи, — закончила Шепард, отступая назад, хоть и не стала выглядеть от этого счастливей.       — Нам не нужна удача, — заявил Грюнт, стукнув кулаками друг о друга.       Рекс рассмеялся, руша напряжённость момента.       — А вот Шепард как раз-таки понадобится. Во время торжеств, семья щенка оплачивает первый тур. Готовь свою кредитку, Шепард.       — Да пропади ты пропадом в этот день в чёрной дыре, — процедила сквозь зубы Шепард, махая нам вперёд и запрыгивая в грузовик.

XXX

      Бронетранспортёр высадил нас рядом с огромным амфитеатром, обветшалые стены которого кое-где разрушились, буквально осев в земле от времени. Но, преимущественно, сам ринг остался цел, а внушительная башня высоко возвышалась вдалеке. Рекс повёл нас к этой башне, к каменным ступенькам, служившим сиденьями, с которых открывался чудесный вид на арену.       Поглазеть на представление сошла вся наземная команда, включая даже Самару с Тейном, которые чувствовали себя более уютно на корабле, чем в жёстких реалиях Тучанки. Заид разместился на верхних рядах, рядом с кроганами, с которыми подружился за выпивкой, а Мордин почти что прилип к Шепард и, соответственно, к нам с Тали. Но это по веской причине: окружающие нас кроганы то и дело окидывали пришельца пристальными взглядами. А Самара с Тейном и Касуми заняли места со стороны Тали. Все чувствовали невообразимый азарт от предстоящего. Все, кроме Джейкоба, смотрящего на арену взволнованным взглядом.       Кроганы скучковались в огромные группы, все как один в полном доспехе с какой-нибудь пушкой на плече или же бедре. Шепард нервно барабанила пальцами по шлему, лежавшему у неё на коленях, а я уставился на генераторы щитов, издающие громкие хлопки каждые несколько секунд.       — Щит выдержит, — буркнул Рекс, увидев, куда направлен мой взгляд. — А броня для того, чтобы разобраться в конце с... кое-чем. — Замолчав, он склонил голову набок, широко улыбаясь. — Обычно. Однако не во время моего посвящения.       — Да, да, Рекс. Ты кроган из кроганов. Мы поняли, — съязвила Шепард, закатив глаза.       Рекс наставил на неё палец.       — И не забывай об этом. Только потому, что у тебя появилась выращенная в инкубаторе «горячая голова», не значит, что он сможет когда-либо заменить меня.       — Ой, да заткнись ты. Никто никого не заменял. Ты был занят. А теперь скажи: шо за херня будет происходить в этом обряде, что никто не хочет рассказывать о нём?       — Это не страшно, если знаешь, что произойдёт. Смотреть обряд допускается только если прошёл свой собственный. Или если не являешься кроганом и пообещаешь держать варежку закрытой, — буркнул Рекс. Он прищурился, глядя на Тали.       — Эй! — воскликнула девушка, скрещивая на груди руки. — Я понятия не имею, почему все считают, будто бы я не умею хранить секреты.       — А как насчёт того инцидента, когда ты всем на корабле разболтала, что у меня только три яичка? Это вот значит как ты хранишь секреты?       Тали хватило приличия стыдливо опустить голову.       — Я рассказала только Гаррусу...       Теперь настал мой черёд хмуро покоситься на Тали, когда Рекс перевёл взгляд на меня. Я поднял руки перед собой, знаменуя о капитуляции и, к счастью, оказался спасён скрежетом от только что включённого микрофона. Вперёд выступил кроган, — в котором я узнал шамана, мы с ним разговаривали накануне о Грюнте, — держа на уровне лица инструментрон.       — Кроганы и гости, настало время начаться обряду. Все мы здесь собрались, чтобы проверить храбрость одного, известного, как Грюнт. Если выживет, то станет известным как Урднот Грюнт, — начал Шаман. — Будет проведено три раунда, и вы должны будете приспособится ко всему, дабы доказать свою честь быть кроганом. Если вы готовы, то приступим.       Грюнт взревел, показывая, что готов, тогда как, выглядя скучающей, Миранда попросту отстегнула с бедра пистолет. По сути такое лицо у неё всегда, когда женщина вынужденно вступает в разговор с собеседником, не говоря уже и о больших компаниях. А Джек, лыбясь как маньячка, подняла свой дробовик вверх, её крик смешался в какофонии с рёвом Грюнта.       — Очень хорошо. Теперь тебе остаётся...       Ведущий замолчал и все кроганы одновременно затоптали ступнями о каменный пол четыре раза, пророкотав:       — Жми. На. Ключ. Камень!       После того, как Грюнт смачно нажал на камень, по интеркому снова раздался голос:       — Сперва, кроганы завоевали Тучанку... и подчинили здешний мир, выжить в котором можем только мы!       С дальнего угла ринга донеслось рычание, и мы увидели большую свору варренов, выходящих из огромного туннеля на арену. Трое испытуемых мигом двинулись на врагов, не утруждая себя поиском укрытия против неприятеля, сражающегося только когтями да зубами. Грюнт взял командование на себя, рванул на формацию животных, рассекая его пополам, а за ним сразу последовала взрывная волна Джек. Одной твари даже посчастливилось запрыгнуть крогану на спину, но после та оказалась стянутой на пол силком Миранды.       Этого же варрена Джек, взяв в биотическое поле, швырнула за пределы арены. Прям-таки представляю эту хмурую мину Миранды под шлемом.       А ко мне повернулась Шепард. На её лице, не скрываясь, виднелось разочарование, прежде чем женщина не всерьёз закатила глаза.       — Да она, блять, выпендривается. Прямо посреди битвы.       Такая выходка Джек обернулась в противостояние двух биотиков, старающихся изо всех сил доказать превосходство перед другим, и превращая посвящение в какой-то фарсовый матч в бейсбол. Грюнт даже с энтузиазмом пособничал им, хватая варренов за задние лапы и подбрасывая в воздух, чтобы Миранда или Джек зарядили хоум ран. Ребята выглядели так, будто бы им... весело. Джек даже похлопала Миранду по плечу, когда та совершила особенно хороший бросок, пока не вспомнила, кем является, и неловко убрала руку.       Рекс прищурился, глядя на арену.       — Где это ты выцепила её? — поинтересовался он, указывая гигантским пальцем.       — Джек? Ту, что с татушками? — Пришелец кивнул. Шепард ответила, пожав плечами: — В тюрьме.       — И зачем я спросил, — разочаровано ответил он, тряхнув головой.       Второй раунд начался сразу после того, как Грюнт с Мирандой и Джек перегруппировались, позволив парню снова нажать на ключ-камень. Эта волна состояла из огнедышащих кликсенов, ввиду чего команда сражалась более серьёзно, чем в случае с варренами.       — А другую? — продолжил Рекс.       Шепард улыбнулась.       — Миранда шла в комплекте с кораблём. — Она также указала пальцем через плечо на Джейкоба, выглядя слегка раздражённой. — Как и этот. Это что-то наподобие комплексной сделки.       — Что это значит? — вмешался я, ссунув на нос лобные плиты.       Шепард же подняла бровь.       — То и значит, что я не могу придумать ни одной веской причины, почему он здесь, кроме того, что Миранда хочет, чтобы он был. К тому же он пережил станцию «Лазаря».       — Он сидит прямо за тобой, Шепард, — напомнила Тали, звуча почти стыдливо.        Ответ Джейкоба оказался сбивающим с толку; его взгляд ни разу не покинул арены, где трое вели бой. Мужчина просто отмахнулся.       — Она не ошиблась.       — Вот видишь? — заявила Шепард.       — Сама деликатность, — фыркнул я, прищурившись.       Тем не менее, Рекс воспользовался моментом, чтобы угрожающе близко наклониться к Шепард и сделать глубокий вдох всего лишь в дюйме от её лица. На это, резко отпрянув, женщина с отвращением отодвинула его голову рукой.       — Обнюхивание кого-то — грубость в человеческой культуре, Рекс, — отчитала Шепард. Она скрестила руки на груди. — Ты уже должен был запомнить это.       Рекс рассмеялся, не выказав и намёка на угрызения совести.       — По крайней мере, я кое-что знаю, — ответил он загадочно, заглянув Шепард прямо в глаза. — Серьёзно, Шепард? «Цербер»?       Шепард выглядела озадаченной такой резкой сменой тем.       — Да, Рекс, «Цербер». Мне нужны их ресурсы, а Альянс и пальцем не шевельнёт, чтобы найти пропавших колонистов, — медленно ответила она.       — Я не об этом, — фыркнул, он резко мотнул подбородком на арену. — Та девчонка. На тебе её запах.       Выражение её лица застыло, но затем оно медленно стало заливаться темно-пунцовым цветом, распространяющимся вниз по шее и исчезая далеко за воротником. Женщина рьяно пыталась состряпать хоть какое-то подобие ответа.       — Мы в тесном соседстве, — вмешался я с оправданием, — а Миранда — старший помощник. Они тратят много времени вместе, занимаясь построением планов.       Шепард заметно успокоилась, но Рекс, похоже, не поверил.       — Так же как она и с Лиарой проводила много времени за «построением планов»? — поинтересовался он не без иронии. На это у меня не было ответа, но, как ни крути, а Шепард покраснела ещё гуще. — Да чхать я хотел на твою личную жизнь, Шепард. Просто помни, что сделал «Цербер».       — Я не забыла. — Её лицо помрачнело. — Но это уже не экипаж, — возразила она. Ответ оказался быстрым и решительным, и я удивился отсутствию сомнения в её голове, когда она стала на их защиту. — Они мои люди теперь, Рекс.       Втянув в себя шумно воздух, громадный кроган, кивая, выдохнул. А после хлопнул в ладони, когда понял, что уже совсем скоро начнётся третий раунд.       — Это будет улётно! — воскликнул он.       Когда за стенами амфитеатра возник из-под земли гигантский молотильщик, от лица Шепард отхлынула вся кровь. Чудовище противно завизжало, разбрызгивая на бойцов кислоту, из-за чего команда живо попряталась по укрытиям. Миранда отделилась от других.       Шепард повернулась ко мне с нечитаемым лицом.       — Говорила же, что у меня плохое предчувствие.       В воздух взлетел бетонный блок, когда молотильщик понял, что, по факту, он может проломить пол арены. Миранда       Мне действительно начали не нравиться замкнутые пространства.       Прокашлявшись от облака пыли, наполняющей воздух, я приложила все усилия, чтобы удержать огромную глыбу бетона, готовую раздавить меня. Мерцая, силы были уже на исходе, от чего камень стал дрожать в воздухе.       Я слышала как Грюнт пытался поднять тяжесть извне, но та не смещалась ни на дюйм. И я не была уверена где Джек, но показатели под её именем на моём интерфейсе были низкими. Надеюсь, ей хватило ума спрятаться. Она не была экипирована для полноценного противостояния молотильщику.       Никогда не думала, что настанет день, когда буду переживать за Джек.       — Миранда, я не могу поднять его, — прогудел Грюнт по коммуникатору.       — Чирлидерша, хорош херней страдать, — огрызнулась Джек. Что ж, теперь я точно не беспокоюсь больше за неё. — Дуй наркоту и тащи сюда свою задницу. Я задолбалась играть в наживку для червя.       Она имеет в виду «Менаген-Х3», включённый в аптечку каждому члену команды по настоянию Шепард. Разумеется, это бы помогло, если бы флакончик не был скрыт во внутренней аптечке брони вместе с другими препаратами. Мне придётся опустить по крайней мере одну руку, чтобы дотянуться до порошка, но я не уверена, сумею ли выдержать глыбу, не направляя на неё биотику двумя руками. Бицепсы противно заныли от усилия, и это только подливало масла в огонь.       — Не могу дотянуться до него. Джек... — Капля крови, сбежав на верхнюю губу, затекла в рот, и я почувствовала знакомый металлический привкус с огорчающим пониманием: я на первой степени биотического изнеможения. — Джек, мне нужна твоя помощь.       Вместо ответа она промолчала и, на ту секунду, что я провела языком по зубам, слизывая с губ кровь, перемешанную с бетонной пылью, я задумалась: а, может, Шепард была права? Может, глупо было полагать, что Джек прикроет мне тыл, даже после моего извинения. Особенно, из-за моего извинения. Но я чувствовала уверенность потому, что на практике ничего не изменилось после инцидента. Джек всё так же выполняла мои приказы, ведь это именно то, что и должна делать Джек, но девушка не ушла. Она не ушла, как я ожидала, и теперь, когда стало очевидно, что я не контактирую с «Цербером», а значит — её уже никто не будет выслеживать.       Нелогично, что она осталась, но девушка здесь, впервые (и, смею добавить в последний раз, если мы вообще будем вспоминать об этом) выслушивает мою просьбу о помощи вместо того, чтобы сбежать и вернуться к... чему-то, чем она занималась до тюрьмы.       Странно, если не сказать больше.       Глаза ослепил яркий свет, когда биотика Джек присоединилась к моей и, наконец, этот бетонный блок сдвинулся настолько, чтобы я смогла откатиться в сторону. Девушка протянула ко мне руку, сумев обставить жест так, будто бы это поблажка.       — Пожалуйста, — буркнула Джек. Наклонившись, она сама схватила меня за руку, когда я так и не приняла предложенную помощь. Плечи будто бы одеревенели от такого резкого движения, но я быстро успокоилась. Вместе мы доковыляли до ближайшего укрытия, уворачиваясь от фонтана брызг кислоты, обрушившихся на землю всего лишь в паре шагов от нас. Грюнт последовал прямо за нами, от его веса низкая стенка сильно задрожала.       — Спасибо, — поблагодарила я. Джек же тупо уставилась.       — Ни слова об этом*, — Сдаётся мне, она это в буквальном смысле. — А теперь, что мы будем делать с этим? — Кивком головы девушка указала в сторону молотильщика. Как будто бы нам обеим нужно уточнение, о ком это она. — Предлагаю подождать, пока не закончится время. Осталось уже не долго. Сказали, что тварь может выжить, так что так и поступим.       — Мы можем убить его, — настоял Грюнт. — Время ещё есть.       Джек схватила Грюнта, точно так же как ранее Шепард, но на этот раз кроган не дал притянуть себя.       — Я не подписывалась на то, чтобы нам надрали задницы.       С комической лёгкостью Грюнт отцепил её пальцы от своего нагрудника, и сердито опустил руки девушки вниз. Молотильщик выплескал ещё больше кислоты на стену, за которой мы укрылись, и я закашляла от испарений разъедавшегося бетона.       — Если мой крантт не будет... — зарокотал Грюнт.       — Нет, — категорически возразила я, уже мысленно выругав себя, что из-за слов Грюнта повела себя как расклеившаяся дурёха. — Джек, мы соратники, а это значит... — что когда одного из нас с позором отправляют на корабль, мы не возвращаемся в одиночку. — ... что мы помогаем друг другу. Это значило спасти мою сестру или же значило взорвать тайное учреждение «Цербера». И сегодня это значит убить этого чёртового молотильщика.       — Ну, если этот здоровяк не прячет у себя где-то ракетную установку, то я не знаю, как нам удастся прихлопнуть этот червяка-переростка. Потому что тяжёлое оружие — это жульничество, — съязвила Джек, фыркнув. — Сказали те, что устроили ядерную зиму своими обоюдными бомбёжками.       — Нам не нужна ракетная установка, — воспарил Грюнт.       Они и дальше продолжили собачиться, но я перестала слушать прямо после того, как Джек произнесла: «Червяк-переросток». Потому что червь. Молотильщик действует как червь. Двигается как червь, а у червей закрытая кровеносная система. И, что более важно, у них простая закрытая кровеносная система.       — Я могу использовать опустошение, — внезапно произнесла я.       — Мы все прям трепещем от твоего нового навыка, чирлидерша, но всё же постарайся вникнуть в разговор, — огрызнулась Джек.       Закатив глаза, я снова посмотрела на неё.       — Да нет же, я могу опустошить Молотильщика. Удерживать его, пока вы с Грюнтом не подберётесь достаточно, чтобы нанести настоящий урон, — ответила я. — Я сейчас слишком далеко, чтобы самой сделать это.       — Мы можем подбросить тебя, — предложил Грюнт.       Я резко закрыла рот.       — Ты... серьёзно? — переспросила я, широко распахнув глаза.       — Джек практиковалась в этом с Шепард. Хотели проверить, работает ли это вообще.       Я обернулась к Джек, выглядящей необычайно скептичной, чтобы попросить её об одолжении в буквальном смысле швырнуть меня в молотильщика.       — И это сработало? С Шепард? Не покалечив её?       — Ага... На короткой дистанции, — заявила Джек.       — Но ты сможешь это сделать. — Я хотела убедиться наверняка.       Джек прищурилась.       — Ага, на короткой дистанции. — Она указала через плечо на Молотильщика. — Это совсем не короткая дистанция.       — Шепард когда-нибудь использовала заряд, чтобы пролететь большую дистанцию?       Окинув быстрым взглядом Джек, Грюнт пожал плечами.       — Не было много пространства, чтобы проверить.       Я рискнула мельком взглянуть на молотильщика, возвышающаяся часть тела которого покачивалась взад-вперёд, пока тварь дожидалась нашего появления. Я тряхнула головой в ужасе от того, что действительно собираюсь сделать подобное. Это безумие.       — Слушай, учитывая то, что обычно я прям-таки обожаю, когда ты попадаешь в передряги, это сумасшествие. Я помню, как ты съехала сегодня с беговой дорожки. Ты не можешь...       — Ещё как могу, — возразила я. — Всё, что тебе нужно будет сделать, это придать мне ускорение, а с приземлением я сама уж как-то разберусь. Единственное, что сейчас нужно, это подобраться поближе, не расплавившись при этом в кислоте, а значит не бросай меня прямо в тварь. Тебе под силу такое?       — А ты справишься? — поддразнила Джек.       — Что ж, — замолчав, я почти что оскалилась. — Обожаю доказывать ошибки других.       Джек и в самом деле рассмеялась.       — Ладно. Скажем, я не размажу тебя по стенке. — Произнеся это, она озарилась завитками нулевого элемента, что голубой волной окутали и меня. Чувство, будто бы по коже дали разряд тока слабого напряжения — стало холодно и щекотно. Я поёжилась, а Джек улыбнулась. — Не особо похоже, но, думаю, прокатит.       Как следует замахнувшись, она швырнула меня вперёд.

XXX

      Возможно, мне следовало задуматься над тем, насколько эффективным окажется план, включающий в себя мой полет в гигантского монстра.       Похоже, план выдался достаточно эффективным, раз уж я осталась живой.       — Что? — промямлила я, пытаясь поднять руки, чтобы спрятать лицо в локтевых изгибах от неестественно яркого света. — Зачем?       Рядом кто-то тихо рассмеялся.       — Самара попросила об солнечных лампах. Наверное, она навела некие справки о преимуществе солнечного света для людей. Говорила, что вы благосклонно ответили на солнечные лучи во время слияния. Но не вдавалась в детали, опасаясь нарушить вашу конфиденциальность, — пояснила доктор Чаквас, подходя к моей койке. Я наблюдала за женщиной через крохотный зазор между руками. — В любом случае Самара посчитала, что от солнечного света вам станет лучше. — Врач пожала плечами, вышло довольно-таки неуклюже. — Это не вредно, поэтому я разрешила, пока вы поправляетесь.       — А она упоминала о креме от загара? — пробурчала я в руки. — Моей коже это не пойдёт на пользу, потому что я быстро загораю.       Ещё смешок.       — Нет необходимости. Прошло всего лишь несколько секунд. Достаточно, чтобы успокоить её. Сейчас быстро всё уберу, — ответила Чаквас.       Я замолчала, на самом деле наслаждаясь теплом на коже.       — Оставьте ещё ненадолго. Это... приятно, — как бы невзначай произнесла я. И вот, что было: солнечный свет и факт того, что Самара запомнила, насколько он мне нравится. В детстве мне не разрешали часто выходить на улицу. Так что когда я выходила наружу, оставаясь без присмотра, солнце мне нравилось больше всего.       Повернув голову в сторону, я вырвалась из ленивых воспоминаний в реальность, увидев Джек, лежащую на соседней койке. Бинтовая перевязка прикрывала большую часть её туловища; такая же повязка красовалась на голове. Резко вскочив, я моментально зашипела от вспышки боли в ноге.       — Будет лучше, если оставить её в покое, — произнесла доктор безо всякой на то надобности, указывая на мою ногу.       — Она?..       — С Джек всё в порядке. На неё попало немного кислоты Молотильщика, как и на вас. Но ваше тело, между прочим, быстрей справляется с травмами, чем её. Я держу её на обезболивающих, пока лекарства делают свою работу, — известила меня врач.       — А Грюнт?       Чаквас перевела взгляд на дверь, куда, только что выйдя из лифта, быстро направлялся Грюнт, прежде чем заявила:       — Он прямо здесь.       — Миранда! — радостно воскликнул пришелец, проскочив через дверь, створки которой едва открылись на расстояние, достаточное, чтобы протиснуться таким массивным плечам. Остановившись у моей постели, пришелец встал на одно колено, чтобы мы находились с ним на одном уровне глаз. — Они сказали, что я должен подождать, пока ты проснёшься, чтобы сказать тебе.       Я вскинула бровь.       — Сказать что?       — Я теперь Урднот Грюнт! — воскликнул он. Распространяющиеся от него лучики радости сумели даже мне поднять уголки губ в маленькой улыбке, когда он стукнул себя кулаком по груди.       — Поздравляю. — Достаточно было лишь одного слова, раскрашенного красками облегчения и признательности за наше достижение.       — Урднот Рекс сказал, что мне нужно выбрать военачальника, — признался он.       — Ну разумеется.       Руки крогана сильнее ухватились за край кровати, и между нами воцарилась тишина. Грюнт слегка расстроился, когда я не стала расширять ответ. И я решилась не задумываться, почему он так огорчился по этому поводу.       — Я спросил может ли у меня быть два, — добавил он, от чего у меня перехватило дыхание, а сердце неистово затрепетало в грудной клетке. Это превозмогло даже моё первоначальное возмущение, что он мог предпочесть меня коммандер. Потому что такое не сможет закончиться хорошо. Но сама мысль, что Грюнт раздумывал выбрать меня... Что ж, в прошлом я бы отказалась, став заверять его всеми возможными доводами, насколько плохой является эта идея и что для меня кроган в нерабочее время будет не более чем пустое место. А теперь же, пока я ловила на себе этот неуверенный взгляд, я не смогла бы заставить себя сделать нечто подобное. По крайней мере, я действительно польщена.       — И ты выбрал, — произнесла я, не выдавая эмоций.       Он кивнул, но потом сразу же тряхнул головой.       — Прости.       — За что? — поинтересовалась я, когда дыхание вернулось в прежний ритм. — Шепард — самый лучший военачальник для кого-то с твоими исключительными навыками. Ты сделал хороший выбор.       Грюнт сухо рассмеялся, его большой рот изогнулся в некое подобие робкой улыбки, что выглядит довольно необычно для такого пришельца как кроган.       — Шепард — мой военачальник. — Он легко стукнул меня в плечо. — Но только один человек может с ней сравниться.       От такого сердце сладко сжалось, на что я позволила себе тихо выругаться, — чёрт возьми, — отворачиваясь. Грюнт притворился, будто бы ему очень интересная стенка, а я попыталась вернуть себе самообладание. И всё из-за малолетнего крогана, которому — как и множеству других на этом чёртовом судне — удалось растопить мои чувства.       И говоря о которых...       — А где Шепард?       — Она... — начал было отвечать Грюнт.       — У неё остались незавершённые дела на Тучанке, — деликатно прервала его Чаквас. И одарила крогана многозначительным взглядом, что стал бы более поразительным, если бы я не увидела его сама.       Грюнт же, уставившись на неё, договорил:       — ... реально сильно взбесилась на тебя. И меня. Она едва проронила пару слов помимо «на здоровье» после того как я выбрал её своим военачальником.       — Наше задание оказалось успешным, — воспарила я. — Она должна была быть довольной.       — Вы позволили своей соратнице бросить вас в молотильщика. В чудище, с которым у Шепард сложилась не самая лучшая история, — сухо заметила Чаквас. — Она была абсолютно «счастливой».       Наступило неловкое молчание.       — Я, кажется, догадываюсь, у кого Шепард обучалась тонкостям сарказма, — заприметила я.       Чаквас искренне рассмеялась.       — Это потому что вы не встречались с её настоящей матерью. Ханна даже вас будет держать на цыпочках, — ответила доктор. То, как буднично она произнесла «настоящей», вызвало во мне волну сочувствия. И пока я пыталась найти подходящие слова для ответа, моё молчание затянулось, и момент оказался упущен. Доктор всего лишь пожала плечами, ища что-то в выдвижном ящике столика. Она достала флакон с прозрачной жидкостью.       — Мне нужно ещё раз промыть вам рану. — Чаквас указала на флакон в руке. — Чтобы нейтрализовать остатки кислоты. На всякий случай. И, сегодня вы ночуете в медотсеке. — Я поднялась было на локтях, чтобы возразить, но меня сразу же вернула на кровать крепкая рука на плече. — Опять-таки: на всякий случай. Завтра уже сможете вернуться к работе.       — Кто бы сомневался, — протянула я, откидывая в сторону покрывало, которым была укрыта, чтобы женщина без труда смогла добраться до моей ноги.       — Могу предложить вам мягкое седативное, чтобы проспать всю ночь без проблем, — предложила Чаквас.       Я уставилась на пустой потолок медотсека возвращаясь мыслями в тот беззаботный вечер ничегонеделания и отдыха, в который меня повергла Шепард после нашего возвращения с Прагии. Но на этот раз не было никакой Шепард, как не было и пальцев, перебирающих мне волосы, или жёстких смешков каждый раз, когда я вздыхала. Всего лишь биканье аппаратуры и сбивающий с толку запах антисептика.       — Может и пригодится, — согласилась я.       Раздался стук шприцов друг о друга, когда Чаквас начала поиски в другом ящике, а после немного задержалась у моей капельницы, и комната стала блекнуть, исчезая.

XXX

      — Обязательно нужно было усыплять её? — задала вопрос Шепард, её голос звучал так, будто бы она находится в туннеле. Я ощутила тепло её руки, накрывшей мою.       — Я не усердствовала с препаратом. Достаточно, чтобы её тело расслабилось, и женщина спокойно провела ночь.       — В последнее время у неё не лады с седативными, док, — буркнула Шепард.       Чуть помолчав, Чаквас ответила:       — Я предложила, а она согласилась. Ей всё равно нужен непрерывный отдых.       Шепард тяжело вздохнула.       — Знаю. Просто... после всей этой заварухи с её отцом... и, я имею в виду, ты же видела, какой нервной она бывает, когда становится пациентом.       От такого мне стало дурно. А я думала, что лучше скрываю такое.       — Именно из-за этого она и согласилась, — Чаквас остановилась. — С мисс Лоусон всё хорошо.       — Ага, знаю, — хмыкнула Шепард, водя пальцем по тыльной стороне ладони. — Я здесь ещё немного побуду. Потом всё закрою, если уже хочешь идти спать.       — Спасибо. — Я услышала приближающиеся шаги Чаквас и шорох одежды. Объятия? — Приятно снова оказаться с тобой на одном судне. Спокойной ночи, Эвелин. — Она произнесла имя шёпотом и я почувствовала, как ладонь Шепард сжала мою сильней.       — Сладких, — тихо ответила Шепард.       Когда Чаквас ушла, отсек наполнился тишиной, нарушаемой только тихим пиканием медапаратуры. Оказалось намного тяжелее сохранять свою маленькую осведомлённость, чем снова сбежать в сновидения, но голос Шепард вернул меня назад.       — Интересно, сколько же ночей ты так провела, когда я была на твоём месте. — Она переплела наши пальцы. Ну, по правде это не совсем и любопытство. Я уверена. Думаю, что уверена. Или же это мне просто приснилось. Но сны казались такими настоящими. — От её слов я проснулась больше, пока не пришлось сознательно замедлять сердцебиение, чтобы на мониторах не зарегистрировалось изменение пульса.       — Ты держала меня за руку, когда я впервые проснулась. Ты часто это делала. Прикасалась. То есть, особенно, когда ворчала что-то себе под нос. И ты спала на моей постели. Однажды даже использовала мой живот в качестве подушки, и это было самым восхитительным, что происходило со мной за всю неделю. — Она рассмеялась, и если я сейчас открою глаза, то точно увижу, как она трясёт головой в своей излюбленной манере.        — Ты разговаривала со мной. Постоянно. Обо всём. Преимущественно о науке моего восстановления, и я понятия не имею, о чём же были твои рассуждения. Но это спасло меня от сумасшествия. Ты даже, как-то раз, читала мне книгу. Согласна, это была кошмарная книга, и я её возненавидела. Но я признательна этой сентиментальности.       Её тяжёлый вздох нарушил тишину комнаты.       — Только вот я не совсем уверена, что это не просто мой разум играет со мной в злую шутку. Было хоть что-то из этого правдой? — прошептала она.       Её пальцы скользнули по моей коже, когда женщина убрала мне волосы с лица. И это и оказалось тем нежным прикосновением из-за которого я невольно задержала дыхание, а в груди поселилось какое-то трепетное чувство. Чувство, что ни за что не назовёшь дружбой, но полностью пригодное для обозначения «проснуться в её объятиях с переплетёнными ногами» или «кончик её носа уткнулся мне в шею, а рука накрыла бедро».       — Миранда, я знаю, что ты проснулась. Меньшее, что ты можешь сделать, это ответить мне.       Медленно открыв глаза, я увидела как на губах Шепард заиграла улыбка в тусклом освещении.       — Кардиомонитор? — спросила я с сожалением.       Она кивнула.       — Настало время не мне, а ему предать тебя. — Мы вслушивались в тихий писк на заднем фоне монитора сердцебиения, пока она не подтолкнула:       — Ты так и не ответила на мой вопрос.       — Не знаю, почему это важно. Я свято верила, что ты ничего из этого не помнишь, — едва слышно ответила я, но затем вздохнула. — Прости за книгу.       Выражение её лица смягчилось от ответа, и Шепард провела большим пальцем по моим костяшкам.       — Это важно. Больше чем ты думаешь.       Я попыталась изо всех сил получше повернуться на бок, не прикладывая больших усилий на раненую ногу, и приподнялась на подушках, чтобы взглянуть на женщину.       — Есть... причина, почему ты вспомнила это?       Шепард выглядела удивлённой вопросом, когда, отпустив мою руку, опёрлась о спинку стула.       — Я пыталась уснуть и... Не знаю. Просто подумала об этом, наверное.       — Настолько отчаялась? — поддразнила я, ощущая прилив смелости. Стало темно, но не настолько, чтобы не разглядеть как в глазах Шеп заплескалось тепло. Я не должна быть довольна, что она не может уснуть без меня, но это не значит, что я не могу ощущать эту эмоцию.       — Настолько, чтобы нарочно не замечать, как сильно злюсь? — Вздохнув, она запустила пальцы в волосы. — Хотелось бы, что бы всё было так просто. Миранда, как твой командующий офицер, я должна сказать, что тот трюк, что ты сегодня учудила, — это безрассудно и безответственно. И я просто... просто так...       Я стиснула зубы. Этот выговор чуть остудил кровь в жилах.       — Ты бы поступила так же, — подчеркнула я.       На миг она возвела глаза к потолку, как будто бы спрашивая какого угодно Бога о помощи, прежде чем снова посмотреть на меня с куда большей серьёзностью.       — Возможно, но, Миранда, если бы что-то случилось с тобой, нет никакой тебя, чтобы починить тебя. Я должна по-дебильному рисковать, чтобы другие не вставали на эти грабли. Твою мать, когда Джек подняла тебя и когда я поняла, что она собирается сделать... Я испугалась.       Её слова достигли лихорадочного апогея, когда женщина сжала в кулак моё одеяло. А после снова тяжело вздохнула, опустив голову.       — Я пообещала себе, что не буду орать на тебя, — тихо произнесла она, тряхнув головой. Переведя на меня взгляд, она лукаво улыбнулась. И прыснула. — И, признаться, это было действительно впечатляюще. Ты сравнительно недавно начала тренироваться в опустошении и уже умудрилась применить её на Молотильщике? То есть если опустить то, насколько я оказалась испуганной, а ты — безрассудной, то я также глупо горжусь тобой.       — Гордишься мной? — медленно повторила я, слова звучали незнакомо для языка.       Шепард тупо моргнула.       — Ты была невероятна. Как я могла не гордиться?       И внезапно под её взглядом стало труднее дышать, изумрудные глаза поблёскивали, а уголки губ поднялись в едва уловимой улыбке. Факт того, что женщина здесь, что Шепард ушла от идеи ненависти меня к принятию того, что теперь гордится мной... Что ж, это оказалось чем-то совершенно для меня неожиданным. Как я не ожидала, что простое сжатие ею моих пальцев заставить сердце бешено стучаться; или же её улыбка, то, как усеивают веснушки ей нос — всё это провоцирует его сладко сжаться от желания.       Я, может, и восстановила коммандер Шепард, но я никогда не ожидала её.       И я поцеловала её, ловя губами крошечный вздох удивления, когда притянула к себе за футболку. Другой же рукой обхватила шею, ощущая под пальцами учащённый пульс, такой неистовый и пьянящий. Шепард была мягкой и тёплой, и я желала её с такой яростью, к которой оказалась не готова.       Сердце принялось медленно паниковать в груди, когда минута растянулась, а женщина не отвечала, но затем Шепард раскрыла губы и поцеловала в ответ со всей силой, что у меня перехватило дыхание. Она обняла меня, руки, заскользив по спине, остановились между лопатками, прижимая меня к себе с отчаянием, которое я ощущала через прикосновение губ. Она поцеловала меня раз, дважды, трижды, её руки опустили меня на кровать, когда она принялась выцеловывать шею, посасывая так сильно, пока из меня не вырвался стон в тишину комнаты.       Шепард резко подняла голову, переводя взгляд на лежавшую на другой кровати Джек, прежде чем снова возвратиться ко мне.       — Она под наркозом, — успокоила я, голос хриплый и донельзя жаждущий.       — Точно, — промямлила она. Опустив голову, женщина прижалась к моим губам в нежном и сладком поцелуе, прежде чем отпрянуть вновь. — Может нам стоит подняться наверх?       — Предполагалось, что я останусь здесь для мониторинга, — напомнила я, хотя сложно сконцентрироваться, когда её глаза так следят за моим ртом, этот обжигающий, полный голода взгляд, из-за которого я невольно прикусила губу.       — Я уже наблюдала за твоим состоянием раньше.       — Что-то мне подсказывает, что Чаквас согласилась на это лишь потому, что ты не станешь рисковать увечить меня ещё сильнее.       Шепард выглядела озадаченной, но как только я вскинула бровь, до женщины дошёл смысл фразы. Её щеки зарделись, пунцовый оттенок распространился по коже, становясь заметным даже в таком тусклом помещении.       — А что если я просто имею в виду, что не хочу идти спать без тебя?       Я тихонько хмыкнула.       — Не хочешь или не можешь?       — И то, и то? — ответила она, её взгляд полон нежности. Коснувшись рукой моей щеки настолько нежным прикосновением, что внутри всё сладко заныло, переворачиваясь вверх дном, она заговорила снова не более чем шёпотом: — Думаю, я увлеклась тобой ещё когда впервые проснулась рядом.       — Ох, — тихо выдохнула я, желая спросить что чёрт возьми это значит, хоть я и оказалась той, кто сделал первый шаг. И я замешкалась. Чем бы это ни было с Шепард, оно только расцвело в пару кратких поцелуев, не имея ничего общего с корнями, проскальзывающими сквозь пальцы, так что я точно не могу спросить об этом. Не сейчас, пока что. И потом, я находилась в кризисном положении, пытаясь понять, почему же так беспокоюсь о каких-то корнях, тогда как никогда и не желала о подобном.       Эта женщина станет для меня погибелью.       Тонкое покрывало, укрывавшее меня, оказалось откинутым прочь, когда Шепард с ногами залезла ко мне на эту узкую кровать, поворачиваясь боком и прижимаясь как можно ближе, чтобы хоть как-то поместиться. Она обняла меня за талию.       — Что ты делаешь?       Она подняла голову с моей груди.       — Сплю, — произносит она. — Я думала, это часть нашего соглашения.       Окинув взглядом медотсек с его окнами, я предупредила:       — Шепард...       — Я выскользну утром; не переживай. — Кротко улыбнувшись, она чмокнула меня в грудь, в сердце, от чего оно принялось дико стучать. — Твой секрет останется со мной.       Закатив глаза, я прикоснулась щекой к её макушке.       — И что же это за секрет?       Её тихий смех разошёлся вибрацией по коже, и в груди сразу стало теплей, когда она уткнулась в неё носом.       — Что я тебе нравлюсь.       Мой ответ, когда последовал, наверное, был слишком серьёзен в такой момент, но, тем не менее, оказался самым искренним, что я когда-либо говорила ей.       — Даже не уверена, был ли у меня выбор.