За кого ты борешься?

Гаррус       В мою дверь постучались, и я выглянул, чтобы посмотреть кто же это. Сидонис.       — Ты вернулся, — ответил я с облегчением. — Всё пошло по плану?       — Как нельзя лучше. Пару ребят получили ушибы и синяки, но ничего серьёзного. Все в доме, — доложил он.       — Хорошо, хорошо. — Я вернулся к чертежам, что как раз изучал.       — Это наша новая операция? — задал вопрос Сидонис.       Я перевёл взгляд на мужчину, удивлённый тем, почему же тот ещё не ушёл. Хоть Лантар и помог собрать команду, обычно он не горел перспективой составления плана наших миссий.       — Да, — согласился я. — Ума не приложу, как мы собираемся осуществить всё это. Система безопасности надёжная. Они учатся.       Сидонис поморщился, глядя на схему.       — Не похоже, что мы сможем что-то сделать. Они как сорняки: вырвем один, и на его месте появятся ещё с десяток таких же.       — И именно поэтому мы действуем медленно, беря сперва под удар их операции. Мы забираем их деньги и припасы, а уже после убиваем лидеров и кого угодно, кто попадётся. Таким образом, любой, кто позарится занять место падшего, вынужден начинать всё с нуля. Формирование таких групп будет малофинансируемым и из неопытных бойцов, до тех пор, пока мы мешаем им поставкам. Они падут так же быстро, когда у нас появится время.       — Думаешь, сейчас подходящее время для одного из большой тройки? — переспросил Сидонис.       Я согласно хмыкнул.       — Это рискованно. Но «Светила», «Затмение» и «Кровавая стая» — угроза для каждого живущего здесь гражданского. Думаю, мы достаточно подготовились, чтобы начать зачистку.       — Может, нам стоит учесть и другие варианты, прежде чем просто убивать их, — предложил Сидонис, его серые глаза загорелись огнём.       Я выпрямился по струнке, повернувшись на стуле, чтобы взглянуть на другого турианца.       — Например?       — Я просто подумал, что наказание должно соответствовать преступлению. Как с тем каналом секс-торговли. Они не заслуживали такой лёгкой смерти, которую получили.       — Мы убиваем, чтобы спасти жизни, — напомнил я ему. — Мы охотимся на преступников, чтобы дать другим шанс на лучшую жизнь. А не превращаться в тех, на кого охотимся.       Он просто смотрел на меня, а после кивнул, опустив взгляд лишь на секунду на наброски планов, разбросанных по столу. В комнате помрачнело, я осмотрелся вокруг в замешательстве.       — Моё наказание соответствует моему преступлению, — заявил Сидонис. По телу пробежала дрожь, когда, от ужаса ухватившись за столешницу, я понял, что прямо посредине его лба появилась дыра, из которой стала мерно вытекать струйка крови. — Я предал тебя. Безо всякой причины. У тебя не было основания считать, что я заманивал тебя в ловушку. Так что ты поступил также и со мной. — Он повернулся и теперь я мог увидеть огромную дыру на затылке, там, где пуля вышла. — Я никогда не знал, что меня застрелят. Я умер один.       — Ты заслужил это, — пророкотал я. — Весь наш отряд был перебит.       Комната стала меняться и я больше не сидел в своём кабинете. Я вернулся в своё старое убежище, безмолвно смотря на десять тел, аккуратно уложенных на полу жилой комнаты. Все они укрыты белыми полотнами, все, кроме десятого. Простыня последнего тела пропитана ярко-голубой кровью, и, когда я подошёл, чтобы убрать ткань, кровь просочилась через подошвы ботинок, заливая пальцы. Я заткнул себе рот, глядя прямо в серые глаза Сидониса.       На моё плечо легла рука.       — Готов выдвигаться? — поинтересовалась Шепард. Её рот вытянулся в полоску от нетерпения.       — Похоже, нас как будто бы и не было совсем, — горько проворчал Сидонис, его глаза снова зажглись жизнью.       Я проснулся в холодном поту, вывалившись из тонких одеял на остужающий металлический пол. Уставившись в потолок, я надеялся, что вид решётки с проводами сможет заменить лицо Сидониса. Не сработало.       Подняв руку, я тяжело вздохнул и проверил время на инструментроне. Было уже почти утро. Слишком близко к завтраку, чтобы снова засыпать, но не поздно, чтобы покинуть безопасность моих дверей; чтобы встретить диалог, на который меня пытается вынудить Шепард.       «Это может подождать? У меня калибровка в самом разгаре», — отмазался я от неё вчера, как и позавчера. Я даже не утруждался использовать другое оправдание, когда она пришла ко мне три часа назад. Технически, я и не лгал. Я действительно калибровал пушки. Та же калибровка. Изо дня в день. Наверное, это самые отлаженные пушки во всём фрегате.       И всё же, мне больше нравилось упорство Шепард, чем молчаливость Тали. Больше не было шуток, не было «я же говорила тебе». Она попросту... расстроилась, что делало мою вину на подобие острой бритвы, разрезающей внутренности.       Эта вина только усилилась в моём новейшем сне, напоминая, что только я и остался. Вся эта работа, два года превращения моей команды в нечто стоящее, и теперь они все мертвы. Я убил их. Может, я и не держал прицел на остальных девяти, но я убедил их рискнуть, доверившись мне. Я говорил им, что мы сможем изменить ситуацию.       Я изменил их жизни, но последние пару лет уже стали блеклыми расплывчатыми воспоминаниями в голове, засвеченные яркостью спасения галактики вместе с Шепард во второй раз. Она, подобно солнцу, притягивает на свою орбиту, отбрасывая тени на пространство за невольными спутниками; на то, кем они были до встречи с ней.       Позор раздирал на части, а ненависть сдавливала горло. Ненавижу, что так легко забыл о них. Ненавижу, что мои действия стали причиной их гибели. Ненавижу Сидониса за то, что вынудил убить его. Частица меня даже ненавидела Шепард за то, что позволила мне совершить это.       «Мы убиваем, чтобы спасти жизни», — собственные слова навернулись на ум, снедая полностью, — «а не превращаться в того, на кого охотимся».        Сидонис не был ни для кого угрозой. Я стукнул кулаком по полу, удар тяжело зарезонировал рядом, а боль иррадиировала через пальцы в запястье. Я зашипел, тряся рукой.       Он всё равно заслужил это. Заслужил.       Я невольно вздрогнул от неожиданно засветившегося омни-инструмента, и, посмотрев на запястье, увидел пикчу о входящем. Я прищурился. Принимать звонки, зная, что «Цербер» всё отслеживает, было реально трудно.       — Солана? — Мой вопрос полон удивления.       — Привет, здоровяк! Я тут услышала, что тебе нужно выговориться, — начала сестра с дальнего конца. Она подмигнула мне, от чего отметки на её лице вытянулись от движения.       — Я даже и подумать не мог, что у Шепард есть твоя почта, — медленно произнёс я.       Улыбка, играющая до этого на губах, теперь исчезла.       — Она беспокоилась. Не злись.       — Я не злюсь.       Теперь девушка рассмеялась.       — Ещё как злишься, — настоятельно повторила она, прежде чем её взгляд стал серьёзным, мандибулы плотно прилегли к лицу. — Он заслуживал этого? Тот, кто расстроил тебя.       Я опустил взгляд.       — Я не уверен.       — Шепард говорила, что он предал тебя, Гаррус. Даже отец не посмеет обвинять тебя в том, что ты отправился на его поиски. Ты же знаешь, что значит верность для настоящего турианца.       Теперь настал мой черёд рассмеяться, резкий смешок, что утонул в гуле механизмов батареи. Я никогда не был хорошим турианцем; я заявлял об этом уже множество раз.       — Знаю, знаю, — продолжила Солана, закатив глаза. — Я, ну, звоню тебе также и по другой причине. — Она прочистила горло с неестественной застенчивостью. — Для меня было устроено брачное соглашение. Подумала, что ты захочешь узнать.       Всё внутри перевернулось, сжимаясь до точки, когда я попытался не дать проявиться на лице реакции, последовавшей в ответ на её заявление, но это соглашение стало напоминанием об обязанностях, которые я не водрузил себе на плечи. Турианцы мало в чём себя ограничивают. Я могу принимать наркотики, податься в человеческую религию, или даже обзавестись любовницей, а то и двумя — равно как и другие вещи, которые не приветствуются иными расами — пока не пренебрегаю своими обязанностями или не препятствую другим исполнять свои. И хотя я не пренебрегал своими обязанностями перед Иерархией — я помог Шепард спасти, в конце концов, галактику — я был в возрасте, в котором меня сочли филонящим от долга семьи. Я не женат и не имею детей.       — Это... замечательно, Сол, — ответил я.       Сестра прыснула.       — Ты же ненавидишь это; не ври. Но переговоры идут с семьёй Виктусов. Они уважаемы, и хотят именем «Вакариан» прибавить себе веса в иерархии. Я много чего приятного слышала о Тарквине; по крайней мере, он точно спокойней, чем его отец.       — Он также хорошо известен своим предпочтением мужчин, — добавил я.       Девушка махнула пальцами.       — Ну так, будут у нас дети, мы оба заведём себе любовников. Уже больше никто не женится по любви, — огрызнулась она.       — Думаю, я просто не понимаю, почему папа не...       Солана прервала меня прежде, чем я успел договорить:       — Не устроил сперва что-нибудь для тебя? — спросила эта козюлька, а потом шумно вздохнула. — Потому что независимо от ваших разногласий, он не хочет видеть тебя несчастливым. Этого все в семье хотят. — Она замолкла, но, глубоко вздохнув, продолжила: — На самом деле, я звонила только по этому поводу. Ты можешь вырубить целую станцию на своём с Шепард задании, но нам будет всё равно. Убить за дело, так ведь?       — «Умереть» за дело, — поправил я.       Девушка снова махнула рукой.       — Семантика. Я говорю о том, что хочу, чтобы мой брат был здесь и стал свидетелем моего брака по контракту. Просто... приезжай домой, Гаррус, — честно призналась сестрёнка.       Меня захлестнули эмоции, сдавливая горло, на что Солана уважительно отвернулась. Стиснув зубы, я откашлялся.       — Я попытаюсь, — пообещал я.       — И захвати с собой те излишки денег, потому что, чёрт, даже не хочу знать, как ты расплатился за мамины счета.       — Пока, Солана, — процедил я, и она ухмыльнулась, пока я не закатил глаза. — И, эм, спасибо за звонок.       — В любое время, братишка.       Солана отключилась со щелчком, и я снова опустил руку. Звонок точно заставил меня почувствовать что-то. На душе не стало лучше, как и хуже. Я поднялся с пола.       И решил отправиться в столовую, где как раз должны быть подать завтрак для выездной группы. Но столы пустовали. Во-первых, потому, что только избранные на сегодняшнее задание, организованное для Джек, соизволят заморачиваться подъёмом в такую рань, а во-вторых, потому что я всё равно проснулся раньше остальных.       Раньше всех, но не Чаквас. Она протянула руку в знак приветствия, попутно просканировав меня омни-устройством раньше, чем я успел поздороваться. Раздался звонок, знаменующий о прибытии лифта на этаж, и из кабины вышли Шепард с Мирандой, хотя подруга была слишком увлечена своей компаньонкой, дабы заметить нас. Старпом положила ладонь Шеп на руку, останавливая, чтобы показать что-то на датападе. И Шеп, к моему удивлению, даже не отпрянула. Я ждал, когда же подруга заметит, — что она и сделала, — но женщина лишь мимолётно окинула взглядом, как пальцы Миранды соприкоснулись с её предплечьем. Всё так же разговаривая, старпом сама разорвала прикосновение, и они снова продолжили путь.       — Странно, как всё изменилось, — приметила Чаквас, становясь ближе, когда мы наблюдали, как Шеп с Мирандой прошли на другой конец столовой. Я кивнул, согласительно хмыкнув. Чаквас рассмеялась, и теперь я посмотрел на неё. — Знаешь, пару ночей назад она ворвалась ко мне спальню, божась, что всё бросит. Что скинет на кого-то другого разбираться со всеми этими «упрямыми идиотами» на корабле.       Я улыбнулся.       — И что вы сказали?       — Ох, ничего. — Чаквас вздёрнула бровь. — Раньше, она наведывалась ко мне хотя бы раз в месяц до... — Она умолкла, но я знал, к чему ведёт врач: смерть Шепард. — Но она никогда не говорила это всерьёз.       — Откуда такая уверенность? — В голове всплыл наш последний с Шепард разговор, когда она не знала, почему занимается всем этим. Так что для неё не будет большим напрягом, если она действительно захочет уйти.       Я проследовал за взглядом Чаквас; Шепард с Мирандой заняли один из столиков, между ними стояли две дымящиеся чашки кофе и тарелки с едой для каждой. Я всё так же отчётливо слышал Миранду, продолжающую обсуждать что-то о киберимплантатах и операции, запланированной на сегодня. Когда женщина сделала глоток напитка, Шеп, потянувшись к ней, убрала упавшую на лицо прядь чёрных, как смоль, волос ей за ухо. На это Миранда не шибко-то и отреагировала, не считая чуть сбившейся речи, но за этой парочкой всё равно было интересно наблюдать.       — Потому что она переживает за нас, — наконец ответила Чаквас. — Больше, чем ей самой хотелось бы. Полагаю, это у вас с ней общее.       В конце концов, Шепард подняла взгляд, её лицо стало ярко румяным, когда женщина меня увидела, и я ощутил себя виноватым за своё скрытое недовольство. Это не было её виной, что мне нечего показать за те два года беспрерывного труда. Как и не было виной, что она и её сумасшедшие задания забрали мою жизнь, которую я добровольно отдал сам.       Я не мог понять, почему одновременно люблю и упрекаю этого человека так сильно. Или почему это начало беспокоить меня только сейчас.       Я слабо ей помахал, и улыбка, зарождающая на её лице, дрогнула.

ХХХ

      — Это было ошибкой — прийти сюда, Шепард, — стала ныть Джек, шаркая каблуками по земле.       Наша команда почти добралась до посадочной площадки — единственной части строения, не поглощённой буйной растительностью поверхности Прагии — и Шепард впервые выглядела такой раздражённой на задании. И не из-за Джек, как я думал, а из-за места. Её взгляд остановился на небольшом значке «Цербера», красовавшемся на входной двери, и, если это вообще было возможно, её тело ещё больше оцепенело.       — Всё будет хорошо, Джек, — успокоила девушку Шепард, спокойствие в голосе женщины шло врознь стрессу, что я заметил в её теле.       Я рискнул посмотреть и на Миранду, ожидая увидеть ледяное равнодушие на её лице, но вместо этого её глаза блуждали по посадочной площадке, осматривая окружение и ни разу не задерживаясь на чем-то конкретном из деталей. Да и не то, чтобы тут было чему любоваться. Чудесным образом уцелевшие бетонные стены здания и крыша, на которую мы приземлились, были оплетены извилистой лозой, сдавливаемые окружающими деревьями и кустарниками с широкими листьями. Хоть и недостаточно широкими, чтобы защитить нас от ливня. Чтобы приземлиться, челнок пробил брешь в зарослях, давая полный доступ для размаха большим каплям дождя.       Я наклонился вперёд, чтобы слить воду, скопившуюся в доспехе вокруг шеи и метнул взгляд в Шепард, когда та начала втихую давиться смехом.       — Знаешь, именно по этому я скучаю, вспоминая первую «Нормандию». Тогда мы реально выезжали на местность с настоящей погодой, а не бороздили космостанции или разбомблённые пустоши, — прокомментировал я.       — И ты выбрал это, чтобы поностальгировать? Скучаешь по временам, когда я тянула вас через грязь, снег и лёд, чтобы раздобыть ископаемые? — подметила Шепард. Никто не надел шлем, так что я прекрасно лицезрел, как женщина саркастически вздёрнула бровь. Это послабило давящий ком в груди, появившийся сегодняшним утром.       — Именно поэтому я убедилась, что новая «Нормандия» будет полностью укомплектована поисковыми зондами. Время, затраченное на получение ископаемых, будет существенно сокращено, — добавила Миранда.       Когда Шеп обернулась к старпому, уверен, она тоже заметила, что остальные члены сошли с челнока и теперь быстро осматривались на посадочной площадке, Миранда так и осталась стоять в дверном проёме без единой капли на своём блестящем доспехе. На это подруга фыркнула, дыхание вырвалось маленьким клочком пара.       — Упаси боже, чтобы ты вступила в какое-то болото, Принцесска, — сухо прокомментировала Шепард. Миранда же нахмурилась.       — Мы так и будем здесь стоять или как? Пошли уже, — потребовала Джек.       Неохотно согласившись, Шепард махнула вперёд, но скрестила руки на груди, перенеся вес на правую ногу, и выжидающе посмотрела на Миранду. По сути, мы все втроём уставились на старпома. Признаться, я прям-таки жаждал момента увидеть церберовскую оперативницу менее безупречной, чем обычно, но та, закатив глаза, активировала биотический барьер прежде, чем уверено сойти с челнока и двинуться к двери здания. Я разочарованно хмыкнул, хотя, согласен, это вышло настолько тихо, что никто не услышал.       — Знаешь, я даже не уверена, почему никогда не задумывалась об этом, — стала размышлять Шеп вслух, когда я пошёл за ней следом.       Я снова наклонился.       — Или почему никогда не предлагаешь такое друзьям, — процедил я в ответ на её ухмылку, — но, думаю, вот почему она — мозг операции.       Шепард стукнула меня в плечо.       — А ну забери свои слова обратно, — потребовала она.       — Ни за что, — отказался я, поборов в себе ребяческий порыв высунуть язык.       Переступив порог заброшенного здания «Цербера», всё наше веселье погасло, оставляя лишь сухость во рту и горле. Джек была неестественно тихая, шагая за нами с Шепард, тогда как Миранда возглавляла группу, идя впереди и без интереса осматривая грязное помещение.       — Я никогда не была в этой комнате, — наконец произнесла Джек. — Думаю, здесь высаживали новоприбывших детей.       Я поёжился, проследовав за её взглядом на небольшие контейнеры. Всё то время, что я потратил на охоту на криминалюг Омеги, я должен был посвятить выслеживанию такой дряни, как эта. Но во мне пылало тщеславие, я хотел схватить сошку побольше, как те крупные наёмные группировки, потому что упивался, видя их крах. Если бы я занялся такими проектами, продолжая отслеживать таких личностей, как доктор Салеон, или какого ещё угодно конченого ублюдка, управляющего этой шарашкиной конторой, то, может, я бы сумел показать себя. Может, я бы сумел вырваться из тени Шепард.       Как будто бы моё недовольство обрело физическую форму, нанеся ужасные побои. Ко мне повернулась Шепард, зелёные глаза горели вопросом. Я отвернулся.       Задев плечом руку Миранды, Джек вырвалась вперёд, крепко стиснув зубы, когда увидела следующую дверь, попутно игнорируя язвительный комментарий от старпома. Пройдясь по ржавым рельсам, дверь отворилась со скрипом, и девушка повела нас внутрь комнаты. В ней, рядом со следующей дверью, находилась консоль.       — Контрольно-пропускной пункт, — объявила Миранда. — Стандартизирован для всех учреждений «Цербера». Возможно, может ещё иметь записи с камер видеонаблюдения.       Кивнув, Шепард подошла поближе, чтобы подключить ИИ через инструментрон.       — Твой выход, СУЗИ. Найди всё, что сможешь.       — Система была отформатирована утром перед отключением лаборатории, — поведала машина. — Однако это не было совершено должным образом, ввиду чего данные всё ещё можно получить. Также, стоить отметить, что кнопка самоуничтожения — подключённая, дабы стереть всю информацию в случае компрометации учреждения — была отключена удалённо в утро атаки.       — Утром перед отключением? — переспросил я. — Откуда они могли вообще знать об этом?       — Пиздёж, — выплеснула Джек. — Это я устроила бунт, из-за которого и выбралась отсюда. Это не было запланировано.       — Здесь что-то не так, — заявила Шепард.       Я перевёл взгляд на Миранду, её осанка стала очень, очень напряжённой. Миранда       Я никогда не ошибаюсь, Джейкоб. Думала, ты это уже давно уяснил. Эти слова я произнесла на станции «Лазарь». И верила в них, когда дело доходило до работы, где я не делаю ошибок. Но, что касается других аспектов жизни... Что же, есть причина, по которой каждые мои отношения заканчивались, взрываясь так красочно.       И я всецело ошибалась относительно нашей с Шепард ссоры. Женщина появилась в дверях каюты три часа и семнадцать минут спустя, мешая моему созерцанию потолка, полного истязаний, но замешкалась в проёме, пока, не откинув одеяла, я не передвинулась на свою половину кровати. Шепард с опаской пересекла помещение и тяжело вздохнула, когда, уже оказавшись под одеялом и тихо прошептав «прости», отвернулась.       Следующий день оказался таким же умеренно напряжённым, — что всегда случается в случае с Шепард, — но горячий кофе всё так же появился на моём столе до завтрака, а когда повечерело, по левую сторону от неё осталось свободное место, тогда как справа уже сидел Гаррус. И я была в полнейшем неведении, что же это всё значило. Наверное, потому что в какой-то момент моё общение с Шепард стало менее рабочим и более личным. А я чертовски ужасна в личном.       Тем не менее, я смогла ощутить, что напряжение снова подняло голову, оголяя зубы, — такое же великое, как и попытки Шепард игнорировать любые конфронтации, из которых она не сможет так просто улизнуть, — когда челнок соприкоснулся с поверхностью Прагии, а в поле зрения появились первые эмблемы «Цербера». Шепард держалась от меня на расстоянии, когда мы продвигались через помещения учреждения, её лицо стало ещё более непроницаемым, когда наш отряд прошёл мимо контейнеров, в которых, по словам Джек, транспортировали детей.       Мы должны были зайти внутрь, установить бомбу, выйти и взорвать всё к чертям собачьим. На всё про всё — час максимум и даже меньше, если Джек не будет нервничать. Уверена, она запросила моего присутствия на задании только для того, чтобы позлорадствовать над «Цербером», но я была спокойной, собранной. Это место — ячейка-изгой, не более, и точно не действовала под покровительством настоящего «Цербера».       И всё же, я высказала Шепард о своей тревоге, когда впервые прочла документ Джек, и это чувство не уменьшилось, когда я появилась здесь лично. Что-то было в названии, что-то в самом проекте, повисшем на грани моей памяти... Наверное, оно когда-то вскользь упоминалось, едва будучи важным, но мне всё равно было не по себе от этого.       Это стало беспокоить меня даже больше, когда СУЗИ проанализировала панель системы безопасности. Кнопка самоуничтожения был отключена удалённо в утро атаки. Подобное я бы сделала в первую очередь, если бы явилась сюда для оценки, так, на всякий случай. Обычно, если проект считался неэффективным, я бы предложила смену руководства. Действующий управляющий ячейки будет либо переведён на проект более подходящий для него, либо претерпит понижение в должности и работу под началом нового руководителя. В других случаях, если глава делает что-то сомнительное или же ослушался приказов миссии... Что ж, «Цербер» не предлагает выходное пособие, ввиду чего я и отключила бы кнопку самоуничтожения в случае, если у руководства появятся какие-нибудь идеи перестраховки.       Время отключения каталогизировано годом 2170. Мне тогда было около двадцати, где-то порядка пяти лет работы в «Цербере». В то время я уже проводила аттестации; вполне возможно, что я... Нет, я откинула прочь эту мысль. Моего имени не было в файле, и я бы точно запомнила такое место, как это.       Топящее чувство ужаса зашевелилось, лениво сворачиваясь в спираль внизу живота, и накручиваясь больше, пока не нашло подходящего времени для атаки. Не было ни малейшей возможности, что я была здесь раньше, но всё равно знала, что что-то упускаю из виду.       Я последовала за командой в следующую комнату. Та оказалась просторной, и я без труда смогла представить гладкие и чистые штрихи интерьера. Теперь уже разломанные и разбитые в щепки столы когда-то выстраивались на блестящем полу перпендикулярно к стене. Всё здесь являлось таким же стандартным на вид, как и в любом исследовательском учреждении, что я посещала за время своей работы в «Цербере», но это было впервые, когда я содрогнулась, увидев блеклый церберовский логотип, выгравированный на одной из стен.       Джек замедлилась, когда мы достигли некоего подобия самодельной арены, проведя пальцами по одному из бетонных блоков, расставленных по кругу. Я поёжилась от звука её сетчато-керамических рукавиц, соприкоснувшихся с грубой поверхностью, и того, как девушка нелепо вывернула руку после. Не могу сказать, то ли это из-за нахлынувших воспоминаний, то ли из-за новизны ношения брони. Скорее всего, ответ на этот вопрос знала Шепард, но я не отважилась спросить у неё об этом даже по частной радиолинии.       Конечно же, они посчитают, что мне всё равно, и так и было, пока я не уставилась на засохшее на кафельном полу арены пятно крови. Пока не услышала рассказ Джек о том, как учёные науськивали её на других учеников. Тех же учеников, которых доставляли для экспериментов в лабораторию в контейнерах. И если они выживали после этих опытов, то встречали свою смерть от рук жестокой, обдолбанной девочки. Джек улыбалась, говоря о наркотиках, которыми её пичкали, чтобы довести до состояния наслаждения убийством, и спираль ужаса в животе смешалась с лёгкой тошнотой от проблеска зубов в улыбке девушки; от осознания, что множество десятков совращённых детей было зверски избито и убито в шаге от места, где я теперь стояла. Джек научили так улыбаться.       Но после, когда взгляд её очей встретился с моим, играющая на её лице улыбка померкла, исчезая. Джек посмотрела на пятно, что я рассматривала, и, когда девушка взглянула на меня снова, я поняла, насколько юной, насколько маленькой она была. Резкие, острые очерки её лица преобразовались в хмурость в ответ на мой взгляд, но она не могла знать этого. В этом забытом месте она выглядела больше как испуганный подросток, нежели обезумевшая женщина, которая спорила со мной на корабле. Я откинула прочь любую жалость, что могла возникнуть с этих мыслей. Джек не понравилось бы это, особенно от меня.       — Всего лишь лаборатория, а дальше моя клетка, — пророкотала Джек, ведя нас от арены вниз по коридору, усеянному по обе стороны комнатушками, едва большими, чем обычный шкаф. Заглянув в одну, я увидела двухместную койку и поджала губы, стиснув зубы.       Я учуяла антисептик раньше, чем открылись двери в лабораторию. Это точно было моим воображением; химикаты давно уже должны были выветриться, но всё же приторный запах повис в воздухе, царапая горло. По центру комнаты горделиво стояло кресло. Металлические оковы всё ещё свисали с подлокотников, а на стоявшем рядом столике лежали всё так же блестящие инструменты. Мне показалась, что такие же цепи сдавливают мне запястья, я чуть повертела головой, осматривая местность, пока другие разговаривали рядом с терминалом компьютера. Вместо того, чтобы иметь дело с мыслями о том, насколько схожей я казалась с изгоем-лабэкспериментом, расхаживающим передо мной.       Как только я подключила инструментрон к консоли компьютера, появилась сферообразная проекция СУЗИ.       — Я завершила восстановление всех извлечённых данных, — известил ИИ.       — Забудь об этом, Чирлидерша, — пресекла Джек. — Там нет ничего такого, что я хочу услышать. Я знаю, что случилось здесь. А теперь я собираюсь уничтожить всё. — Она уставила на меня свои проницательные потемневшие глаза. — Надеюсь, эти церберовские хрычи, увидев пламя, поймут, что я иду за ними.       — Здесь может быть что-то полезное, — настояла Шепард. — Что-то, что может объяснить, откуда они узнали, как стирать данные.       Теперь Джек покосилась на Шепард, её скривившиеся губы такого же цвета, как и пятна крови на стенах. Наконец, она кивнула, скрестив руки на груди.       — Здесь только несколько записей. Проигрываю аудио-лог 1054, — доложила СУЗИ.       — Результаты последнего цикла ПергНим неутешительны. Объекты Один, Четыре и Шесть погибли. Среди выживших биотических изменений не выявлено. Мы снизили ядерную температуру выживших подопытных, но не смогли выявить биотически благоприятных реакций. Побочный эффект — смерть подопытных. На «Ноль» испытания проводиться не будут. Надеюсь, запаса подопытных с биотическими возможностями нам хватит.       Снижение температуры ядра как часть экспериментов? Безвкусно и бессмысленно. На сегодняшний день компьютерные симуляции являются настолько продвинутыми в сравнение с почти избитыми опытами над подопытными, которые использовались лишь на поздних стадиях синтезирования лекарств или же для подтверждения действенности медицинской процедуры. Именно так мне удалось использовать все новые технологии и лекарства на Шепард в процессе реконструкции без длительных клинических испытаний или исследований. Возвращение к устаревшим методикам было бездумным и не нужным. Это было жестоко.       — Он лжёт! — воскликнула Джек. — Они не проводили эксперименты на детях ради моей безопасности. Это не было из-за меня. Я выжила здесь только потому, что была сильней остальных.       — В этом есть смысл только для того, чтобы содержать свой главный тест-объект живым, — прокомментировала я. — Другие будут числиться расходным материалом.       — В этом нет твоей вины, Джек. Ты не можешь изменить их выбор, — произнесла Шепард, подняв руку, чтобы остановить Джек прежде, чем та успела ответить мне. — Что-нибудь ещё, СУЗИ?       — Здесь есть... — На секунду, мне почти показалось, будто бы ИИ колебалась, но это же бред, СУЗИ — машина, — один файл, который может быть уместным. Некоторые из записей неповреждённые.       На проекции появились две фигуры, одна, одетая в халат, отчётливо похожий на лабораторный. Другой человек остановил учёного, прикоснувшись к его плечу.       — У меня есть файл, о котором ты спрашивал. От моего контакта в админке. У нас будет аккредитация, — тихо произнёс он.       Учёный насупил брови.       — Не так уже и плохо, как могло быть. Они беспокоятся за стабильность объекта «Ноль», но я уверен, что мы сможем её убедить кооперировать с нами для визита.       — Ну что за приятный мужчина, — констатировал мрачно Гаррус, пока Джек в открытую хмурилась на проекцию.       — Там указано, кого присылают? — продолжил учёный. — Надеюсь, что это снова будет оперативник Торн. Он оказался настоящей пустышкой.       — Я пока не дочитал. Похоже, что это... — Человек замолчал, глазами бегая по строчкам на датападе в руках. Последующие слова он почти что проквакал: — Оперативник Лоусон.       Даже на проекции было видно насколько побледнело лицо учёного, тогда как я пылко старалась не допустить подобного со своим. Вот почему у меня было плохое предчувствие касательно этой лаборатории: я вспомнила, как она упоминалась в качестве одной из целей моего следующего назначения.       Мне говорили, что могут отправить на Прагию ввиду отсталых методик работы одной из ячеек, а не потому, что та попросту взбунтовалась. Призрак сказал, что объект, над которым велись исследования, оказался трудным и не будет слушаться приказов. Но никаких упоминаний, что это ребёнок. Ничего о том, что всё завязано на экспериментах над детьми. Но после, когда учреждение закрыли, и я больше никогда не слышала о нём.       Спирали ужаса накалились до тошнотворного заключения внутри: Призрак знал об этом. Знал и потворствовал. Лаборатория «Телчин» была церберовской без остатка, была под покровительством организации, что должна была продвигать цель человечества, а не безнадобно уничтожать его — я снова взглянула на кресло и кандалы.       — Собирайся. Уезжаем сегодня же; скажи только самым доверенным, — приказал учёный на проекции. Напечатав что-то на инструментроне, он выругался и взглянул на другого мужчину: — Уже может быть слишком поздно.       Три пары удивлённых пар глаз уставились на меня в отблесках огней консоли.       — Ты говорила, что не имеешь никакого дела к этой ячейке, — заявила Шепард.       — Так и есть, — ответила я в свою защиту. — Меня так сюда и не прислали. Скорее отправили кого-то другого, когда дети разрушили лабораторию.       — Они боялись тебя, — тихо прорычала Джек. — Почему? Что бы ты сделала, если бы приехала сюда?       Наши взгляды встретились, и я даже удивила саму себя этим нескрываемым ядом в голосе:       — Убила бы всех.       Именно поэтому Призрак послал меня, не рассказав всей информации? Я бы предположила, что учреждение не выполняло приказы. И я бы «зачистила» целую ячейку. Неужели моя реакция настолько предсказуемая?       — Я тебе не верю, — бросила Джек. — Ты как и они. Ничего бы не сделала, и, я стопудово уверена, что и пальцем не махнула бы, чтобы защитить меня.       Я прыснула, смех прозвучал натянуто из-за пересохшего горла. Было куда лучше злиться на неё, чем жалеть, видя, как же сильно я ошибалась. Думая насколько всё изменится, если я буду следовать протоколу миссии, а не просто спущу всё на тормозах. Было намного проще ненавидеть её, чем признать собственную неправоту. Признать, что посвятила годы жизни организации, которая могла настолько ошибаться.       — Я бы отправила тебя на реабилитацию. Ты однозначно ошибка, но это возможно, что можешь ещё быть полезной.       Руки Джек окутались нулевым элементом.       — Да я вкатаю тебя в стенку, сука!       — Хочу на это посмотреть, — бросила я с вызовом, губы дёрнулись в усмешке.       Джек весьма предсказуема, когда злится; я потратила часы, оценивая её боевой стиль, чтобы использовать навыки девушки в бою. Так что, когда она запустила свою деформацию, я перебила сгусток своим, на что энергия, образовавшись при столкновении, высвободилась со взрывом в виде мелких брызг ряби, откидывая нас в разные стороны. Я больно ударилась коленками о землю, но резко поднялась, чтобы успеть парировать ударные цепные волны, посланные Джек с двух сторон.       Теперь же девушка ринулась на меня в биотическом заряде, заехав мне кулаком по лицу раньше, чем я смогла увернуться. Я ощутила привкус крови во рту, когда она триумфально вскинула руку, и рванула прямо на нахалку, зарядив ей в живот, пока та, всё ещё не двигаясь, улыбалась. От такого девушка согнулась пополам — и это при том, что лёгкий доспех поглотил добрую половину урона — и злобно зыркнула на меня в смеси боли с гневом.       Она замахнулась ногой, но я успела схватить конечность, на что Джек, примагнитив с помощью биотики мою руку к своей голени, резко лягнула ногой о землю, припечатав и меня тоже. Хотя я больно ударилась о пол, — опять, — я сумела вовремя выставить руки вперёд, помешав ей схватить меня за горло. Заехав локтём теперь уже ей по лицу, мы поменялись местами, и я помедлила только, когда Джек широко распахнула глаза. Всё моё тело окутывали отчётливо красноватые ленты, ожидая своего часа вступить в бой.       Крепко схватив за руку, Шепард стащила меня с Джек. И теперь я тупо уставилась на военную со своей новой позиции. Мне хотелось лишь разукрасить лицо Джек, а не убивать девушку; я не собиралась использовать опустошение.       — Достаточно, — приказала Шепард. — Уймитесь.       Джек мотнула головой в сторону, высказывая так своё «нет» и хотела было подползти ко мне снова, но попятилась назад, когда Шепард на секунду вспыхнула биотикой.       — Отлично, — решительно произнесла женщина. Она взглянула на меня.       — Миранда, извести пилота челнока о своём возвращении на корабль.       — Шепард, я...       — Это не было просьбой, — бросила она холодно.       Появившись рядом с Шепард, Гаррус предложил мне руку помощи.       — Я поеду с ней, — произнёс он к моему удивлению, помогая подняться на ноги. — СУЗИ уже просканировала местность, здесь нет ни души. Так что я так же тебе не нужен.       Шепард молча на него посмотрела.       — Как хочешь, Гаррус, — неохотно согласилась она, разворачиваясь от нас к Джек.

ХХХ

      Пилот как-то странно на нас покосился, когда было запрошено возвращение без Шепард, но оказался достаточно умным, чтобы не задавать лишних вопросов, когда мы с Гаррусом уставились друг на друга в молчаливой неловкости. Быстро отстегнув латы доспеха, я сложила всё в один из челночных шкафчиков для снаряжения, которое будет так же организовано на корабль, и вздохнула от облегчения, когда кожа наконец-то начала остывать. Эта планета — самый худший вариант знойно-влажного климата. Снова вздохнув, я прикоснулась к нещадно пульсирующей опухшей губе.       — Это было глупо, — наконец произнёс Гаррус, который чувствовал себя вполне комфортно в своей броне, несмотря на жару. Завидую, по-чёрному. — Почему ты затеяла драку?       — Я... Это место... — Запнувшись от наступившей тишины, я выругалась за бессвязность речи. Потянувшись рукой к церберовской эмблеме на форме, ногти впились в края вышивки, будто бы собираясь вырвать её с корнями, и я посмотрела прямо в глаза турианцу. — Я должна была сделать больше.       Сочувственно хмыкнув, Гаррус поморщился, потупив взгляд в пол челнока.       — Все мы должны были. Альянс знал об этом. Как и Совет. Но они никогда не пытались по-настоящему противостоять «Церберу» настолько сильно, насколько старались просто не мешать. Я провёл два года на Омеге. Потратив время на уголовников, которым и краю не было видно, тогда как мог сделать... — Он взглянул на меня. — Я тоже мог бы сделать больше.       Я крепко сжала пальцы в кулаки. Наступила тишина, челнок тряхнуло в момент выхода в атмосферу. Гаррус несколько раз шевельнулся, то и дело украдкой бросая на меня взгляды, но в целом сидел тише воды, ниже травы.       — Почему ты попросил вернуться со мной?       Его взгляд был пронзительным.       — Я знаю, что у нас мало чего общего, Миранда, но мы соратники. А слово «соратники» означает, что когда одного из нас с позором отправляют на корабль, то он не возвращается один.       Я сухо рассмеялась.       — Такое часто случается с Шепард?       — Не могу точно сказать, сколько раз Кайдена отправляли назад «прикрывать наши спины» или же посылали на разведзадания, потому что он не мог не ослушаться приказов Шепард, — признался Гаррус, так же рассмеявшись. — Бедняга.       — Ты имеешь в виду лейтенанта Аленко? — переспросила я, внутри малость похолодело. — Ты сравниваешь меня с солдатом, которого Шепард общеизвестно невзлюбила? Человека, которым она пожертвовала на Вирмайре? — Я поморщилась. — «Чудесно».       Мандибулы пришельца распахнулись от удивления, пока он не взорвался хохотом.       — Кайден. Хороший был человек; я скучаю по нему. — Гаррус тряхнул головой, в его глазах мелькнуло сожаление. — Но, в любом случае, происходящее между вами и в подмётки не годится тому, что было с ним.       — Разве?       В резком взгляде голубых глаз туриаца было что-то, что заставило меня насторожиться. Покачав головой, он сложил руки на коленях.       — Я видел, как ты вышла из лифта утром вместе с Шепард.       Я крепко стиснула зубы, отклонив голову назад. Это не должно что-то подразумевать; я могла встретиться с Шепард по миллионам причин. Я вспомнила это утро. Я была полна опасений относительно этого задания, удивлённая тем, что Джек запросила моё присутствие, но и пребывала в замешательстве из-за того, что этот запрос был сделан в самый последний момент, ввиду чего пришлось отложить приготовления к операции, что я назначила Шепард на вечер. Однако не помню, чтобы мы действовали как-то неподобающе, так что Гаррус, скорее всего, делал предположения о том, почему я была в каюте Шепард.       Я выпрямилась, приготовившись ко лжи, но Гаррус уже выставил руку.       — Пожалуйста, я не знаю точно, что происходит, но, честно, даже и знать не хочу. Я всего лишь хотел подчеркнуть: это не то же самое.       Я выдохнула воздух, что неосознанно задержала и кивнула, чувствуя облегчение, когда челночные сиденья задрожали. Мы наконец-то приближались к ангару.       — Однако есть кое-что, что я выучил о Шепард, — продолжил Гаррус. Он помедлил, когда челнок безопасно зашёл на посадку и рёв двигателей начал стихать. — Она может до безумия быть несведуща в определённых вещах, пока ты не ткнёшь ей в это пальцем.       Так, значит, турианец оказался смышлёней, чем я думала. Я попыталась ещё больше вспомнить, что произошло этим утром. Я говорила об операции, вынуждая себя сконцентрироваться, потому что Шепард была на удивление тактильной: соприкоснулась со мной пальцами, когда передавала чашку с кофе, убрала прядь волос мне за ухо, сидела ко мне настолько близко, насколько это возможно не дотрагиваясь.       Ох. Ну конечно же он не так понял. Шепард попросту стало более уютно рядом со мной, когда мы начали делить постель. По сути, я даже нашла статьи, показывающие преимущества сна с партнёром, включая снижения стресса и тревоги, тесная каюта выступила некоего рода гарантом доверия между нами. И это ничего не значит, если Шепард питает ко мне такие чувства.       — Как она понятия не имеет, что ты на неё злишься, — подчеркнула я, уклоняясь от намёка.       Гаррус фыркнул, поднявшись, чтобы открыть двери челнока.       — Ага, типа того.       Вместе выйдя из челнока, мы остановились, когда челночный коммуникатор ожил и сильно затрещал.       — Мы готовы для забора, — обратилась Шепард к пилоту. И когда она уже хотела отключиться, я услышала: — Джек, ради всего святого, перестань, блять, играться с детонатором. Ты можешь случайно подорвать и нас.       Связь отключилась, и мы с Гаррусом переглянулись взглядами обеспокоенного веселья. Пилот, глянув через плечо, убедился, что мы сошли, и нажал на кнопку закрытия двери. Я увидела через лобовое стекло машины как отсалютовал мужчина, и челнок взлетел вверх. И как только мы зашли за защитную атмосферную заслонку, двери грузотсека открылись в вакуум космоса.       — Я подожду их здесь, — заявила я, выбирая ящик, чтобы присесть.       — Ты уверена, что это хорошая идея?       Я подняла бровь, вопросительно взглянув на него. Как будто бы, по его словам, я собиралась сбежать от всего этого. Но я напрочь отказываюсь от такого исхода. Я должна была сделать раньше намного больше, но это не остановило меня от совершения проступка сейчас. Я, может, и могла ошибаться, но я не боялась. Хоть и презирала эту татуированную негодяйку.       — Шепард всё равно меня найдёт. Может, даже и не в уюте моего кабинета.       Гаррус ухмыльнулся.       — А ты хорошо её знаешь. Так что пойду-ка я подобру-поздорову.       — Трус, — процедила я на выдохе.       И услышала смех мужчины, когда тот зашёл в лифт.       Усевшись, я принялась рассматривать ногти и повторять в уме все, что собиралась сказать, но слова казались надуманными, пустыми. И даже больше, когда я посмотрела на свою форму, на эту церберовскую эмблему, которую на челноке я так и не оторвала.       Так что когда снова появился транспорт, и из него вышли Джек с Шепард, обе настороженно наблюдали за мной, и только два слова сорвались с моего языка:       — Мне жаль.       Лишь это предложение, прокручиваемое в голове, казалось значимым, но произнести его вслух оказалось недостаточно, особенно когда глаза Шепард округлились в комичной манере. Коммандер предприняла героическое усилие, чтобы не ляпнуть чего лишнего, прошла к лавке и начала снимать латы, захватив толстовку со штанами, чтобы надеть их поверх термобелья. Я отвлеклась от неё и перевела внимание на Джек — девушка не старше моей сестры, прошедшая через ад церберовской лаборатории, которая теперь, надеюсь, стала тлеющими руинами.       — Ты ошибка... — Пальцы Джек сжались в кулаки, но я продолжила раньше, чем у девушки появилась на это возможность: — величайшая ошибка в суждении о «Цербере». Учреждение «Телчин» никогда не должно было существовать.       Я не произнесла вслух призрак мысли, последовавший после моего извинения: «Цербер» никогда не должен был существовать».       — И я уверена, что извинение от меня ничего не значит. Но сейчас, я самый высокоранговый офицер «Цербера» на этом корабле... — И, похоже, единственный, встреченный ею, который не пытался её убить на месте, — и это было неправильно. То, что они сделали с тобой. Мне жаль.       Я думала, что поступаю верно, работая на благо человечества, но сейчас не могу даже вспомнить и одного случая, когда «Цербер» оказал значительное положительное влияние. Я намеренно не замечала все те ужасные вещи, которые меня просили совершить, потому что итоговый результат прятался за вывеской «высшего блага».       Жертвенность ради величайшей цели, было одним. Но то, что делал «Цербер» оказалось совершенно иным.       Тем не менее, бросить «Цербер» значило намного больше, чем простой уход с работы; это значило расстаться с жизнью, ведь Призрак однозначно пошлёт за моей душой агентов, как только узнает об этом. Может, даже пошлёт Кай Ленга. Я поёжилась от этой мысли. Знала же, когда присягала, что это работа на всю жизнь, приветствуя уверенность и целенаправленность, что доказывало решимость. Теперь же это было не более чем ядро, пристёгнутое на цепи к лодыжке.       — А я реально хотела снова ударить тебя по лицу, чирлидерша. Но ты даже этого мне не дала, — пророкотала Джек.       Резко развернувшись на каблуках, она ушла, подняв плечи, и проследовала по краткому пути в инженерную, не заморачиваясь с лифтом. Ко мне медленно подошла Шепард.       — Слова «мне жаль» дважды сорвались с твоих губ. Дважды, — подметила она. Её брови нахмурились. — И ни одно не было адресовано мне.       В ответ я лишь фыркнула, закатив глаза, и двинулась нажать на кнопку вызова лифта.       — Эй, да я же шутя, — возразила Шепард, побежав за мной, она проскользнула в кабину раньше, чем закрылись двери.       — Ты отправила меня на корабль, — подчеркнула я, смотря на цифры, изменяющиеся по цвету со сменой палуб. Я всё ещё злюсь. На неё. На Призрака. На себя.       — Что ж, ты малость потеряла над собой контроль, так что, думаю, это оправдано.       Двери распахнулись со звонком, и я уже было переступила через порог, как Шепард схватила меня за запястье.       — Куда ты идёшь? — спросила она.       — В кабинет, — резко ответила я. — Куда же ещё?       Шепард выглядела ошеломлённой, на лице промелькнула обида, когда она отпустила меня. Я хотела было выйти, но приставила руку к косяку, чтобы предотвратить дверь от закрытия, когда услышала её вздох. Я на миг прикрыла глаза.       — Можешь пойти со мной, если хочешь.       И она пошла, следуя за мной через двери в мой кабинет, закрыв их. Обойдя стол, я взглянула налево, поймав своё отражение в зеркале ванной. Я заметила, что мои волосы чуть взъерошены, а губа слегка опухшая. Как и увидела эту чёртовую церберовскую нашивку, въевшуюся прямо в сердце, но сейчас я была не на челноке или посреди ангара.       Я сорвала с себя верх формы через голову, услышав позади себя испуганный писк Шепард. Сбросив одежду на пол и не утруждаясь с закидыванием её в корзину для белья, что я бы сделала как обычно, я принялась искать в гардеробе что-нибудь — что угодно — чтобы одеть и что не будет обозначать меня как «Цербер». Не сегодня. И никогда.       — Миранда.       — Уверена, ты в восторге, — сухо прервала я её. — И как долго же ты ждала, что бы сказать мне «я же говорила тебе»?       — По правде я никогда и не думала, что это случится. Однозначно, даже не представляла, что ты извинишься перед Джек, — призналась Шепард. Тяжело вздохнув от моего злого взгляда, она прервала мои отчаянные поиски в шкафу, — в котором, смею добавить, по сути ничего и не было, — схватив меня за руку за руку, как будто бы это ничего не значило, как будто бы это было то, что мы делали постоянно. Сердце сжалось тогда же, когда она стиснула мои пальцы. — Слушай, я знаю, что была слишком голосистой в своей нелюбви к «Церберу». Но я не виню тебя. Ты пыталась сбежать от отца и...       — Не смей, — остановила я. Её брови вспорхнули от моего тона, и я вырвала свою руку так сильно, что руки Шепард так же взлетели нелепо вверх, когда она попыталась удержать хватку. — Я не какая-нибудь жертва. Ты и половины не знаешь о моём прошлом, чтобы судить. Мой отец оскорбил меня, Шепард, но он не сломил меня. Я тоже человек, и сама делаю выбор. — Я судорожно вздохнула. — Я выбрала это.       — Миранда. — На этот раз то, как она произнесла моё имя, утратило тот надломленный, жалостный тон, с которым она начала. — Я не пыталась... — Она остановилась, сморщив нос в непонимании. — Ты должна признать, что это влияет на тебя.       Чуть кивнув, я неохотно согласилась.       — Ну конечно же моё воспитание влияет на меня. Но даже если и так, оно должно было меня предупредить. Я постелила себе постель, — гневно процедила я, используя старую поговорку.* — Теперь же я вынуждена спать в ней.       — Ну, — произнесла Шепард с улыбкой, стрельнув глазами на кровать, возле которой мы стояли, — по крайней мере, ты не будешь спать в ней сама.       Шутка прозвучала плоско, но из моего горла всё равно вырвался смешок. Опять же, этого было недостаточно, чтобы вырвать меня из депрессивного состояния, когда я уселась на кровать.       — Мне нужно покинуть «Цербер», — почти прошептала я, взглядывая из-под ресниц, когда на лице Шепард потухла улыбка, сменившись обеспокоенностью. Но она не должна этого делать. Не то чтобы. Я уже решила уходить, сделав шаг за дверь ещё после инцидента с отцом. Думаю, мне просто нужен был решающий толчок.       Сжав губы вместе, Шепард начала расстёгивать свою N7-кофту. Скинув её, она осталась в своём тонком обтягивающем термобелье. Мои глаза остановились там, где ткань натягивалась на животе от движения, и когда я подняла взгляд, то увидела ухмыляющуюся Шепард. Она протянула мне кофту, заходя так далеко, что помогла засунуть руку в рукав, когда я не пошевелилась.       Надев одежду, Шепард застегнула молнию, разглаживая материал на моих плечах. Я изогнула бровь.       — И что конкретно это подразумевает? Простая выдача нового ярлыка сути не меняет, — подметила я.       — Во-первых, я более сфокусирована, когда на тебе что-то надето, — ответила Шепард. Я зарделась от взгляда, кроющегося в её глазах, но стряхнула эти мысли прочь, напоминая себе, что не нужно искать двойной смысл. Женщина села рядом, её колено случайно задело моё. — Ты говоришь так, будто бы знаешь, где пригодишься, где твоё место. Тебе нравятся ярлыки. Так что я позволяю тебе выбрать мой, — продолжила она. — Слушай, это не изменит цели нашей миссии. И мы сможем проработать через всё позже, потому что рядом со мной... Нами, — исправилась она, взмахом руки, окинув чертоги корабля, — тебе самое место.       Я глубоко вздохнула через нос, борясь с эмоциями, что грозились вырваться из горла и помешать ответу. Но когда я успокоилась, голос всё равно был сиплым.       — Спасибо тебе, Шепард.       Уголки её глаз сморщились, когда она улыбнулась, а моё сердце нежно затрепетало в ответ. Затем женщина отставив руки назад для опоры, попятилась назад, чтобы полностью улечься на кровати и взбить себе подушки. Засунув руку в один из своих карманов на штанах, она, передав мне протеиновый батончик, похлопала по постели рядом с собой.       — Ешь, — приказала она. — И иди сюда.       Она снова похлопала по кровати.       — Шепард, сейчас почти полдень, — заявила я. И взглянула на компьютер. — У меня всё ещё есть... Я должна...       — Мы будем отдыхать. Ну, преимущественно ты, потому что в один прекрасный момент мне нужно будет встретиться с Джек. Но до тех пор, я собираюсь почитать, а ты рядом со мной должна делать всё что угодно, но не работу, — произнесла она. — Полдня отдыха. Так делают все. По крайней мере, так я слышала.       Неохотно подползя к указанному месту, я улеглась рядом с ней, разрывая упаковку с батончиком, как только убедилась, что Шепард дала мне с фруктовым наполнителем, а не с шоколадным. Немного откусив, я уставилась на потолок, жуя, хотя сколько бы не пыталась, я не могла просто так взять и таким образом расслабиться. Так что, взамен, возвращаюсь к своей планировке операции Шепард, но, не прошло и пяти минут, Шепард рассмеялась.       — Я практически могу ощутить, как ты там думаешь, — поддразнила она меня, возведя глаза к потолку.       Потянувшись к прикроватному столику, Шепард взяла датапад и кинула мне его на живот. Я резко вздохнула от соприкосновения и хмуро взглянула туда, где женщина раскинулась на подушках. Но затем её пальцы зарылись мне в волосы, массажируя голову, на что я закрыла глаза, ощущая мурашки по коже.       Именно в такие моменты я задаюсь вопросом, догадывается ли она, какой эффект производит на меня, эти мелкие прикосновения становились уже обыденными, когда мы начали спать в одной постели. Любопытно, знает ли она, как бешено стучит моё сердце и насколько горячим кажется лицо. Вопреки всему, интересно, делает ли она так намеренно.       Я открыла глаза, чтобы увидеть взгляд изумрудных глаза Шепард на себе. Женщина быстро вернулась к чтению книжки.       — Чувствую себя нелепо.       Рассмеявшись, Шепард тихо пробормотала:       — Добро пожаловать на «Нормандию», Лоусон.       Забавно, что я совсем не возражала против своей фамилии, когда она произнесла её таким образом.