Gangsta's Paradise

- Почему, почему ты всегда умудряешься найти неприятности на свою шикарную задницу? - вопрос Франсуа был скорее риторическим, но постепенно приходящий в себя Джеймс все же пожимал плечами, смутно различая, как ругающийся друг крестится каждый раз, стоит ему особо грязно выругаться. - Ты в доме Божьем, Франсуа, держи язык за зубами, - усмехнулся МакЭвой, медленно сползая по спинке стула, на который его посадил Арно. Кабинет, если можно было так назвать это маленькое помещение, в котором отец Франсуа писал свои проповеди и принимал посетителей, желавших договориться со святым отцом о каком -то обряде, был крошечный, но в нем МакЭвой мог чувствовать себя в безопасности даже если бы на этот чертов город уронили пару бомб. Деревянные панели на стенах, книжные шкафы, источающие запах старой бумаги и кожи, и неизменный стол Франсуа, с притулившейся среди бумаг и книг неизменной голубой чайной парой с отколотым краем. Цезарь, был ему почти родным, собственно, сколько себя помнил Джеймс, его друг всегда с охотой исполнял роль старшего брата, а с возрастом и отца, которого Джеймсу так не хватало. Отец Арно, высокий и хорошо сложенный, с благородной точёностью лица мог бы стать кем угодно: играть в Голливуде, покорять женские сердца...Но молодой мужчина, так похожий на святых с фресок печальными карими глазами и вьющимися темными волосами выбрал иной путь - он служил Господу, пусть сердце его Богу и не принадлежало. Франсуа обрабатывал порез на боку Джеймса, пока тот шипел от боли и того, что чашка с горячим чаем и ложкой вина для причастия - Арно и бровью не повел, выливая в чай едва ли не половину содержимого чаши для причастия - обжигала ему руки. Франсуа пах ладаном и покоем, за стеной хор мальчиков пел последний в сегодняшней вечерней службе хорал - кажется это был "Мизерере"*, а Джейми, наконец начинал приходить в себя. - И вернулся блудный сын, и сказал:"Прости меня, отче, не ведал, что делаю", и принял его отец, ибо Бог говорил о милосердии, - Франсуа тепло улыбнулся МакЭвою и вытер руки от излишков антисептика салфеткой. - Блудный сын..может и так, ты ведь примешь меня и поможешь? - Ты знаешь мой ответ, - Арно развернулся к нему, расстегивая рукава черной рубашки. - И даже это не помешает мне убить любого, кто будет угрожать твоей жизни, брат мой, - Франсуа ткнул пальцем в колоратку**. - Даже это. За стеною кабинета, словно раскат грома, раздался звук открываемой тяжелой створки церковных дверей, скольжение векового дерева по мрамору пола, не предвещающий ничего хорошего. - Это они, - прошептал Джейми, - Они нашли меня... - Нашли, но не получат, - Франсуа шумно выдохнул и двинулся к двери. Только когда он ее приоткрыл, чтобы выйти в церковный зал, МакЭвой понял, что по пути отец Арно взял из-за одной из книг, стоящей на полке у двери, блестящий, как змеиная кожа револьвер, и сунул его в карман. Парочка гангстеров в темных костюмах в нерешительности замерла пройдя несколько шагов от дверей — устроить погром в церкви было немыслимо даже для них, тем более, что к ним навстречу вышел священник, и неспешно двинулся к ним, дав знак рукой замершим хористам продолжать пение хоралов вечерней службы. Облаченный в черное, так что в полумраке залы светлым пятном была только колоратка, святой отец неспешно приближался к мужчинам, опустившим «пишущие машинки»***. - Добрый вечер, и позвольте поинтересоваться, что заставило вас ворваться в дом Божий с автоматами? - голос священника, который оказался достаточно молодым, эхом отражался от стен и высокого потолка, удушливо наваливался, будто раздавался с небес. - Простите, отец, мы ищем одного человека.. - робко начал один из мужчин, поглядывая в темные глаза священника. - Молоденького парнишку, в костюме, немного потрепанного, он мог забежать сюда с улицы.. - В церкви любому найдется приют, в каком виде и откуда бы он не пришел, - карие глаза отца Арно недобро блеснули. - И никто не сможет причинить вред ищущему защиты в храме, что бы он не сделал и как плохо бы не поступил. Однако... человек, которого вы описали сегодня здесь не был. Подобравшиеся после слово «однако» гангстеры вздохнули, услышав, что сюда мальчишка не приходил. Решив, что он наверняка попытался спрятаться в находящихся чуть дальше по улице полуразрушенных заводских зданиях, пятясь назад, ибо поворачиваться к высившемуся над ними каменным изваянием священнику гангстерам не хотелось, двое в черном поспешно покинули церковь, вновь скрипнув тяжелой дверью по мрамору пола. Как только гангстеры ушли прочь, из-за приоткрывшейся двери в дальнем конце зала показался Джеймс, решивший, что ему несказанно повезло, что Франсуа служил именно в этой церкви и что его почти невозможно было напугать, только если речь шла не о Холли. *** Магнит курил, прислонившись к дверному проему, и ловил себя на мысли, что его правая рука нервно подергивалась, пальцы бесконтрольно сжимались и разжимались, пытаясь нажимать на курок и защищаться от нападавших… - Успокойся, друг мой, твое сражение уже закончено, и ты, можно так сказать, одержал в нем победу, - Блейк Ритсон, друг Майкла и один из крупнейших представителей мафии в Нью-Йорке, слегка покачивая бедрами, прошел мимо Фассбендера и сел в кожаное кресло с массивной спинкой, на фоне которого его тонкокостное бледное лицо и узкие ладони с длинными пальцами, покоящиеся на подлокотниках, смотрелись совершенно эфемерно. Как только Джеймс был выведен из-под огня Гелиосом, или попросту Сэмом, Магнит совершенно перестал думать о себе или чьей-либо безопасности – он просто палил из пистолета, перестав считать патроны и прятаться за похожей теперь на ситечко для чая поверхностью перевернутого стола. Гелиос вернулся через некоторое время, и по одному, под прикрытием огня людей Магнита, вывел самого мужчину и его людей через подвал на улицы, где, на приличном расстоянии от "спикизи", они могли уже чувствовать себя почти в безопасности. Сэм был отличным парнем и не раз спасал Майкла из передряг, за что тот, к собственному стыду, редко говорил ему даже спасибо. И вот теперь, найдя временное пристанище в доме своего старого друга, к которому побоялся бы сунуться и сам Аль Капоне, Магнит испытывал смешанные чувства – с одной стороны в нем все еще клокотала злоба на тех, кто испортил ему вечер и спутал карты, а с другой – как там Синеглазка, нашел ли он укрытие? И Гелиос, словно сквозь землю провалившийся сразу после того, как вывел через подвал самого Фассбендера? Бокал с виски дрожал в руках, при каждом глотке стукаясь о зубы и только еще больше нервируя Майкла. - Перестань вести себя, как дамочка, которую только что насильно облапал какой-то мужлан на улице, - Блейк сполз по спинке кресла, почти ложась в нем и устраивая длинные ноги в до блеска начищенных ботинках прямо на письменном столе. – Ты знал, что именно этим все и кончится, не может такое «рыбное» место как порт у доков Риббинса долго оставаться без постоянного хозяина – передел был неизбежен.. - Они мои! - А на них написано? – Ритсон усмехнулся, вертя в руках стакан с выпивкой и лукаво поглядывая на Майкла. С самого первого дня их знакомства, Магниту казалось, что так должен выглядеть не бандит и богатей-бутлегер, а главный из падших христианских ангелов - Ритсон выглядел сущим дьяволом, если бы с того писали портреты. Высокий и худощавый, он тем не менее прятал под своими прекрасно сшитыми песочными костюмами литые мышцы и удивительную силу. Блейк был ужасным модником, со всегда элегантно уложенными иссиня-черными волосами и аккуратно подстриженными тонкими усиками, которые вместе с совершенно не по - человечески огромными, черными как две маслины, глазами, делали его бледное лицо еще более пергаментным, болезненным и тонким. - По твоему мне стоило написать на стене дока «Собственность бутлегера Магнита» и указать адрес для полицейских? – рассерженный Майкл театрально размахивал руками, так что чудный виски, приятно - медового цвета, расплескался по дорогому персидскому ковру Блейка. Мужчина поморщился, глядя как капли оставляют на шерстяной ткани неаккуратные темные разводы, и все так же спокойно и тихо поинтересовался: - Ну а тот мальчишка, которого Гелиос вытащил из – под огня по твоему приказу, ты уже нашел его? От неожиданности вопроса, Магнит поперхнулся виски и закашлялся. - А ты думал я не знаю? О, дорогуша, все что происходит в этом городе известно мне еще до того, как случится, так что о этом синеглазом пареньке, который теперь по причине твоего к нему пристального внимания в большой передряге, я кое-что слышал. Повторю свой вопрос – ты знаешь где он? Фассбендер пожал плечами, смотря куда угодно, только не в глаза другу, изучая стоящую на письменном столе Ритсона фотографию – сам мужчина и его обожаемая жена Зельда, такая же темноволосая как и сам Ритсон, но очень миниатюрная и взрывная, в отличии от холодного и мало эмоционального супруга. - Тогда я тебе скажу. По доброте своей, как старому другу в конце концов. Он в церкви, в той, где скорее всего, ты предпочел бы не появляться, - тонкие губы Ритсона растянулись в ядовитой улыбке. – Ставлю сто долларов на то, что Цезарь выбьет из тебя душу, ведь ты продолжаешь заигрывать с той певице из кабаре, Холлидей, кажется? Ха! – Блейк поднялся и зашагал по кабинету, словно директор пансиона для мальчиков, отчитывающий ученика за плохое поведение. – Кто, кто мог подумать, что этот херувимчик, эта розовощекая милашка из «Розовой пантеры», Холлидей Грейджер, окажется любовницей…священника! Да еще ни какого-нибудь, а отца Франсуа, или Цезаря, как еще совсем недавно его именовали в наших кругах…Или и сейчас именуют, а я просто не знаю? Если это так, пора перестрелять тех птичек, что приносят мне новости и завести новых, старые могли облениться и перестать «петь» достаточно хорошо. В любом случае, Майкл, ты рискуешь, продолжая эту игру. Холи просто наивная девчонка, в голове которой только вечеринки и наряды, твое внимание ей льстит, но в постель с тобой она никогда не ляжет, ибо святой отец крепко привязал ее к себе, уж не знаю чем – красотой ли, силой, но тебе ее не получить. Эта милашка тебе не по зубам. - А кто сказал, что она мне нужна теперь? – вырвалось у Магнита Блейк тут же обернулся на эти слова друга, и Магнит трижды пожалел, что вообще сказал это, ибо теперь Ритсон держал у себя в руках слабость Фассбендера, совершенно недопустимую вещь в его деле. - О, так этот мальчишка теперь для тебя представляет больший интерес? Тогда желаю удачи в противостоянии с Цезарем, поскольку этот паренек под его опекой. Второй раз за вечер Майкл неудачно проглотил свою выпивку: - Господи…какого черта? - То ли они какая-то там родня, то ли друзья с детства, словом – твой парнишка находится в церкви под надежным крылом Цезаря, вот только кое-кто уже ищет его по городу, и насколько я знаю заглядывал и в дом Божий, так что советую поторопиться. Последние слова Блейка уже были сказаны в пустоту – сорвавшись с места, Магнит бросился прочь из кабинета Ритсона, боясь не успеть в церковь, дорогу к которой вот уже пару месяцев как, он старался забыть напрочь. *** Джеймс сидел на церковной скамье, уплетая бутерброд и листая книгу, взятую в кабинете Франсуа. Возможно кто-то, пришедший в этот час в дом Бога, оскорбился бы столь нехарактерному для такого места поведению, но Арно всегда говорил Джеймсу, что нет ничего такого в том, чтобы в церкви, чувствовать себя как в родном доме, разве не для этого их вообще строят? Книга была не то чтобы очень увлекательной, но изящные черно-белые иллюстрации так заворожили МакЭвоя, что он совершенно не заметил, как скрипнула дверь, и некто легко, почти неслышно двинулся в его сторону. Майкл не был уверен, что глаза его не обманывают – тот самый мальчишка, Синеглазка, как он его назвал про себя, сейчас действительно мирно сидел на церковной скамье с книгой. Мало того, что место для этого ангела было совершенно подходящим и чуждым одновременно, так еще и парень явно чувствовал себя здесь совершенно спокойно, листая книгу в ярко-синем переплете с позолоченными буквами. Крадучись, как кот, подбирающийся к мыши, Майкл приблизился к юноше, одними губами готовясь произнести его имя, как вдруг заметил, что от скрытого тенью алтаря отделилась высокая тень и двинулась в его сторону. «Вот черт» - подумал Магнит, чувствуя, как в глубине души поднимается животный страх. Священник, вставший между гангстером и заметившим его Джеймсом, несколько лет назад встречался Майклу, только волосы его тогда были длиннее, а вместо креста святой отец сжимал в руках рукоятку револьвера. - Если ты ищешь Джеймса, то лучше бы тебе убраться отсюда, - Франсуа усмехнулся и добавил – Убраться с Богом, сын мой.