Приз в мешке

      Едва успевший к шести часам вернуться в офис Борюсик упал в кресло за своим столом и попытался отдышаться. Последний квартал пришлось бежать. Разбирая принесённые документы, Парамонов размышлял, как бы ему написать адрес заведения Славке так, чтобы босс его не спалил. И что делать, если Ярославский вдруг начнёт приставать прямо в ресторане? Кроме спасительного туалета ничего в голову не приходило. Тогда Борис решил действовать по обстановке и выкинул эти мысли из головы. У него ещё были дела в канцелярии, нужно спешить.       Но не успел Борюсик подняться с кресла, как дверь в юридический департамент распахнулась, и на пороге возник Александр во всём блеске строгого делового костюма.       — Готов? — обратился он к Парамонову.       — Да. Только документы занесу на регистрацию.       — Пойдём.       И они спустились вместе, оставив в кабинете ошеломлённого руководителя департамента хлопать глазами и подбирать с пола челюсть.       Борис занёс в канцелярию бумаги, расписался в журнале, попрощался с сотрудницами и тихо подошёл к стоявшему у охранника Ярославскому.       А через пять минут они уже катили в Лендкрузере босса по вечерним улицам. Александр молча включил радио, ему явно не о чем было говорить с парнем. Борюсик сидел, нюхал парфюм начальника и чувствовал, что даже этот запах ему не нравится. Слава богу, что хоть аллергия молчит! А то было бы и вовсе плохо.       По какому-то странному совпадению ресторан, выбранный боссом, оказался тем самым «Аншанте», где родители Бори заказывали еду для недавнего приёма. И хотя заведение пользовалось репутацией элитного и славилось превосходной кухней, Парамонову не понравилось то, чем угощали в тот званый вечер. Впрочем, французская кухня никогда не была в его фаворитах. Слишком вычурно и чересчур сложно. Но показывать своё недовольство Ярославскому Борис не стал.       Они заняли столик в углу, который одной — стеклянной — стеной выходил на сквер, по осенней поре ещё носивший разноцветный наряд, хоть и поредевший. Вторая стена была глухой, вот к ней спиной и уселся Борюсик, чтобы чувствовать себя хоть немного под защитой. Потому что за стеклом был, конечно, прекрасный вид на окружающее, но… с высоты третьего этажа торгово-офисного центра.       Парамонов заказал себе воду с лимоном и тут же отпросился помыть руки. В туалете было пусто, и никто не помешал ему отправить сообщение Славке с названием заведения. Получив в ответ короткое «ОК», Боря чуть расслабился и вернулся за столик.       Однако в самый последний момент перед тем, как упасть на свой стул, Борюсик заметил неподалёку, за большим растением в кадке, знакомый профиль. Баринов! Ну да, конечно, условие пари — охмурение объекта должно происходить на глазах общественности и инициатора спора. Парамонов чуть подумал и решил, что для него в этом факте есть скорее преимущество, чем недостаток. Все-таки Илья Андреевич более разумный человек, да и совесть у него имеется. Если ситуация выйдет из-под контроля, будет кому прийти на помощь.       Парамонов чуть улыбнулся и понял, что пропустил длинную тираду босса. И абсолютно не представляет, о чём была речь. Пришлось извиняться и просить повторить.       Ярославский досадливо поморщился и заметил:       — Да это неважно… Ты что предпочитаешь на ужин? Рыбу или мясо? А может, птицу? Здесь очень вкусно готовят цыплёнка.       — Нет, спасибо, этот стандартный цыплёнок табака к французской кухне не имеет никакого отношения. Я бы предпочёл фермерскую курицу-кокот и картофельное пюре с трюфелем. А на закуску буррата с томатами и песто, — негромко закончил Борюсик, не глядя в меню.       Александр захлопнул папку и поднял взгляд на безмолвно ожидавшего заказа официанта.       — Вы слышали? Мне то же самое, только добавьте полдюжины устриц.       Список выбранных блюд был повторён и подтверждён. Осталось дождаться. И Ярославский решил вернуться к монологу, начатому раньше. Ему нужно было как-то расшевелить этого серенького Васисуалия! А он даже вина не заказал. И как его охмурять? Насколько проще с бабами! Каждая из них просто мечтала оказаться в его постели, а с этим… моль бледная! Да он же зажался так, словно ему грозит массовое изнасилование прямо в ресторане. Ладно, импровизация — наше всё!       — Итак, ты считаешь, что цыплёнок табака — это невкусно?       — Я так не сказал, — тихо возразил Боря.       — Но ты же…       — Я сказал, что он не имеет никакого отношения к французской кухне. Мне кажется неправильным есть кавказское блюдо в ресторане с названием «Аншанте».       Ярославский помолчал и перевёл разговор на другую тему, волновавшую его гораздо больше:       — Ты можешь мне честно ответить на один вопрос?       — Конечно, — безмятежно отозвался Борюсик.       — Тогда объясни, почему ты избавлялся от моих подарков?       Парамонов порозовел и опустил взгляд.       — Видите ли… Мне не очень повезло с наследственностью. У меня аллергия на огромное количество вещей. И цветы, шоколад и домашняя пыль — только некоторые из них. Простите…       Александр шёпотом выругался, а потом коротко хмыкнул:       — А на что ещё у тебя аллергия?       — На клубнику и апельсины, на некоторые ароматы парфюмерии и моющих средств и кое-какие лекарственные препараты.       — И как ты дожил до своих лет в наше время? — воскликнул Ярославский и покачал головой.       — С трудом, — признался Борис.       — А я ещё и добавлял тебе проблем… Не знал. Прости.       — Ничего страшного, я привык справляться.       — Ладно, тогда расскажи, что бы ты хотел получить в подарок? Надо же мне как-то исправлять ситуацию…       — Вы пригласили меня в ресторан, кормите ужином — этого вполне достаточно. Я вообще не понимаю, зачем вы задаривали меня всей этой роскошью…       Борюсик состроил невинные глазки и захлопал ресницами. Александр невольно обратил на них внимание и подумал: «Ну, ни хуя ж себе! Это ж два веера на глазах! Наверняка бабы завидуют…». Однако нужно было что-то отвечать. Ярославского спас официант, принесший закуски. Пауза дала возможность собраться с мыслями и пойти в запланированную атаку:       — Я давно хотел тебе рассказать… Но всё никак не мог сообразить, как это сделать. А потом решил, что лучше сразу признаться. В конце концов, ты же меня не убьёшь! И потом честность — лучшая политика, правда же? Вот я и решил выложить всё, как на духу. Просто потому, что уже не могу молчать… Ты ведь такой… — босс, до этого смотревший в тарелку с салатом, поднял взгляд и буквально воткнул его в лицо Парамонова. — Ты удивительный, мягкий, добрый, домашний… Ты сам не знаешь, насколько привлекательный.       А лицо Александра, с точки зрения Борюсика, сейчас говорило совсем другие слова. Затвердевшие скулы и чуть нахмуренные брови свидетельствовали, что сказанное совсем не нравится начальнику, скорее вызывает недовольство и даже гнев. А левая рука, то прикрывающая рот, то коротко потирающая кончик носа, подавала явные сигналы о том, что Ярославский, скорее всего, говорит неправду.       Боря печально смотрел на играющего словами шефа и понимал — этот человек ему не нравится. Ведь сейчас Александр продолжает игру, которая даже ему самому неприятна! И парню нестерпимо захотелось уйти. Он осторожно окинул взглядом зал и заметил за столиком у входа Славку в компании с каким-то молодым мужчиной. Наверное, это и есть тот самый приятель с телевидения. Впрочем, сейчас Борису ничего не грозило, босс продолжал толочь воду в ступе на тему «давно пора было признаться», и Парамонов чуть отвлёкся. Потому что Михайлов из-под скатерти показал ему большой палец. Что бы это могло значить? Непонятно. Но если друг считает, что всё хорошо, значит, волноваться не о чем.       И тут внимание Бори привлекла возникшая за столом тишина. Невольно взглянув на Александра, он понял, что чем-то вывел из себя вспыльчивого начальника — Ярославский прищурил глаза и поджал губы, разглядывая своего сотрапезника.       — Ты не слышал ни слова из того, что я говорил?       — Слышал. Я уже понял, что у вас есть некий секрет, которым вы жаждете поделиться со мной. Но я так и не понял, в чём дело, и при чём тут я? — с тщательно разыгранным наивным недоумением спросил Борюсик.       — Не догадываешься? — ещё сильнее сузил глаза Ярославский.       — Нет.       — Значит, я ему в любви признаюсь, а он не догоняет! — взорвался босс и осёкся. Да, пожалуй, голос следовало контролировать лучше, потому что за соседними столиками все посетители дружно повернулись к ним и уставились на вышедшего из себя Александра. Пришлось ему срочно делать вид, что ничего не случилось.        А Боре вдруг стало смешно. Настолько смешно, что он не выдержал и звонко рассмеялся, привлекая ещё большее внимание окружающих. Он смеялся и смеялся, выпуская напряжение последних дней, так, что в конце концов по щекам потекли слёзы. Пришлось срочно запивать стресс водой. С трудом успокоившись, Парамонов вытер платком мокрое лицо и прямо спросил:       — Вы так шутите, Александр Павлович?       — Никаких шуток, — отрезал Ярославский. — Я не понял, что тут было смешного?       — Ничего, — примиряющее признал Борюсик, — простите, это было нервное. Последние дни были непростыми. Но это неважно. Вы ведь, наверное, хотите, чтобы я ответил на ваши чувства?        Шура понимал, что потерял инициативу в разговоре. Но никак не мог понять, как же это произошло? Почему, почти бессловесный ранее, сейчас его подчинённый (бля, как же его зовут-то?) вдруг заговорил? Да ещё таким тоном, словно Ярославский ему должен! Но снова нужно было давать ответ…       — Конечно, я этого хочу! — Александр решил перехватить ведущую роль. — И надеюсь на взаимность. Ты ведь не откажешь своему начальнику?       Борис коротко хмыкнул и негромко сообщил:       — А вот это был запрещённый приём.       Босс застыл от неожиданности. Да как этот сопляк смеет?!       В этот момент в поле зрения Парамонова попала фигура Славки, вставшего из-за стола и коротко махнувшего рукой в сторону выхода.       — Извините, я сейчас не готов дать вам ответ, мне не очень хорошо, я скоро вернусь, — сообщил Боря онемевшему от подобной наглости боссу и направился к туалету.       У дверей его уже ждал Михайлов с радостной улыбкой до ушей.       — Борь, прикинь, всё получилось! Мы не только сняли твоего Ярославского, но и записали все его речи! У Володьки отличная техника. А нам пора сваливать, судя по твоему боссу.       — Да, пожалуй, — согласился Парамонов, вынимая из кармана номерок из гардероба, предусмотрительно оставленный у себя. Однако в холле возник официант и нелюбезно поинтересовался:       — Уже уходите? А как же ваш друг?       — А друг останется и доест цыплёнка-кокот. Кстати, вот моя половина счёта!       И Боря выдал тут же смягчившемуся официанту крупную купюру.       — Сдачу оставьте себе.       Ещё через минуту друзья оказались на улице. А ещё через пять — такси увезло их в сторону особняка Корчавина.