Приз в мешке

      Сидя в машине, Борюсик подвёл итоги этого кошмарного вечера. Во-первых, его босс — никакой актёр. Это проблема Ярославского, ведь бизнесмен должен уметь играть. Во-вторых, так и не случилось признаться в том, что он знает про пари. Это проблема Парамонова, потому что Баринов явно сдаваться не пойдёт. И, в-третьих, казавшаяся незыблемой любовь к начальнику растаяла под ударами действительности. И это была вовсе не проблема! Но почему-то на сердце было тяжело, словно холод одиночества имел вес. И Славкины восторги по поводу телевизионной техники казались неуместными.       Борис ещё раз прокрутил разговор с боссом и понял — в компании ему больше не работать. Пришлось срочно прерывать излияния Михайлова внезапным вопросом:       — Слав, вам юрист не нужен?       Друг аж поперхнулся от неожиданности.       — Нет, вроде… А что?       — Хочу уйти от Ярославского. Всё равно он мне жизни не даст, ведь до конца пари осталось ещё две недели. Да и видеть я его после сегодняшнего «театрального действа» не хочу.       — И правильно! Такого, как ты, в любую фирму возьмут. А твой босс ещё будет локти кусать.       Друзья выгрузились возле ворот дома Корчавина и вскоре уже расположились на кухне, чтобы поужинать, поскольку обоим в ресторане это не удалось.       Нагрузив тарелки запеканкой с крабовым мясом и налив по стакану яблочного сока, друзья принялись за еду, параллельно обсуждая дела.       — Слав, как думаешь, зачем твой начальник меня задаривает? Вот не верю я ему! Кажется мне, что у него какие-то далеко идущие планы… — поделился наболевшим Борюсик. Они уже решили, что завтра Парамонов напишет заявление по собственному желанию, а Михайлов поспрашивает у знакомых, не нужен ли кому молодой перспективный юрист. К Баринову Боря всё равно не пошёл бы работать. Подозрения множились.       — Знаешь, — задумчиво начал Слава, — слышал я однажды такую вещь… Не поверил. Но сейчас, послушав тебя, уже как-то сомневаюсь, а вдруг это правда?       — Ты о чём? — не понял Борис.       — Был слух, что мой шеф работает на две стороны.       — Что?       — Ну, типа он — би.       — Да ладно!       — Вот и я не знаю. А вдруг это правда? Может, он к тебе сам клинья подбивает?       — И с чего вдруг такая симпатия? Он же не может знать, что я гей!       Слава вдруг замялся, отложил вилку и покраснел.       — Борь, честное слово, я не хотел… Но, кажется, это я тебя сдал Баринову. Нечаянно…       — Как — «сдал»?       — В тот вечер на приёме у твоих я так расстроился за тебя. И выпил лишнего. А шеф подливал и задавал вопросы. Мне тогда даже и не показалось, что я говорю что-то не то! А сам рассказал про тебя практически всё. И про твои неудачные любови, и про бабушку, и про то, что нецелованный… — совсем тихо закончил Михайлов и опустил взгляд на стиснутые на коленях пальцы.       У Парамонова внутри всё сжалось. Неужели его тайна теперь известна всему городу? Значит, вот в чём дело…       — Славка, успокойся, — медленно начал Боря, — ты не виноват. Это не ты говорил, а вино. Я же знаю, что трезвого тебя не прошибёшь ничем. А вот пить не умеешь. Так что я на тебя не сержусь. Зато про твоего шефа я теперь всё знаю. Вот, значит, какую вину он заглаживал…       — Какую вину?       — Да это Илья так оправдывался из-за своих подарков. Типа — он хочет так извиниться за своего друга, который дарит только то, что мне категорически не подходит. А на самом деле он просто не хочет проиграть — с одной стороны. А с другой — поиметь с одного медведя вторую шкурку, то есть переспать со мной, в качестве вознаграждения за труды. Отличный план! Я восхищён сообразительностью твоего шефа. Молодец! И на ёлку влезть, и рыбку съесть хочет. Ладно, не грузись. Я серьёзно говорю, что не обижаюсь на тебя. Просто больше постарайся не пить. А то, кто знает, какие вопросы нечистые на руку люди станут тебе задавать под это дело?       — Борька, я уже сделал выводы из того, что случилось! Да и отец помог. Если б ты знал… — Слава снова покраснел и отвёл глаза.       — Неужели он тебя опять выдрал?! — ужаснулся Борис, которого родители и пальцем не тронули ни разу в жизни. Зато строгого Михайлова-старшего не нужно было просить — он воспитывал сына ответственно и серьёзно. И за детские проступки шлёпал тяжёлой ладонью настоящего трудяги. А позже в ход пошёл солдатский ремень… Правда, это случалось редко, потому что Славка старался не давать повода. И учился хорошо, и спортом занимался, и в дурные компании не совался.       — Нет, я бы не дался. Но с утра, когда я бодуном маялся, он мне сначала под дых врезал так, что я выблевал всё, что мог, и что не мог — тоже. А потом налил пива и прочитал такую нотацию, что это точно был мой последний алкоголь в жизни. И мать его поддержала...       — Да-а… Суровый мужик. Знаешь, а я тебе завидую. Твоим родителям на тебя не плевать. Они же всё про тебя знают, переживают, интересуются. А мои… — вздохнул Борюсик и загрустил.       — Да ладно тебе, Борь. Плюнь и разотри. Мы найдём тебе такого же небесно-голубого парня. И будешь ты с ним счастлив до самой смерти. Я в сети читал, что гомосексуальные пары более стойкие, чем обычные! И расходятся реже, и живут вместе дольше, и держатся друг за друга крепче.       — Эх, твои бы слова — да богу в уши… Ладно, звони своим, что ты у меня. Или домой поедешь?       — Останусь. Завтра на работу, а спать хочется, словно двое суток на ногах. От тебя поеду.       — Тогда пойдем, ещё надо объявления о работе полистать. Вдруг что найду?       И друзья отправились наверх.       Александр рвал и метал. Если бы не надо было вести машину, он бы точно что-нибудь разбил. А так приходилось себя сдерживать и остановиться только на вербальном выражении своего гнева.       — И что ты думаешь? Он просто слинял! Мелкий поганец! Зато за ужин расплатился! Словно мне его деньги нужны! — пытался переварить такой щелчок по носу Ярославский. — Илюх, вот ты мне скажи – кто он после этого?       — Вполне себе самостоятельный молодой человек, который не хочет ничем быть тебе обязанным. Ты сам виноват, Шура, надо было ухаживать качественней. Избаловали тебя твои проститутки. Ты привык, что любая жаждет прыгнуть в твою постель. А этот мальчик совсем к этому не стремился. Вот ты и не получил нужного результата. Признай уже — ты проиграл пари. И я не думаю, что за оставшиеся две недели что-то изменится.       — Ну уж нет! Я буду биться до конца! Он мне за всё заплатит, паразит! — гневно выпалил Александр. Мысль о том, что — возможно! — придётся через год надеть на себя ярмо семейной жизни, вызывала холодный спазм в желудке.       — Хорошо-хорошо, как скажешь. Только не забывай ставить меня в известность, а то я успел сегодня в ресторан в самый последний момент.       — Ладно, — недовольно согласился Ярославский. — Хотя следовало бы сразу поставить условие, что охмурять этого Васисуалия надо с глазу на глаз.       — Бориса, — автоматически поправил Илья.       — Что?       — Его зовут Борис, — снова сообщил Баринов.       — Да? — удивился Александр. — А я ведь забыл, как его зовут. В ресторане никак не мог вспомнить! Пришлось обходиться так.       Тут уж другу было что сказать, но он не стал. Шурка опять относится к окружающим, как к грязи под ногами. И никакими словами его не переубедить. Как его поставить на место того же Бори? Чтобы сам понял, каково это — чувствовать чужое равнодушие.       Ярославский остановил машину у дома, в котором жил Баринов, и попрощался. Ему нужно было ещё продумать все свои последующие шаги завоевания Васи… Бориса. И кто этому поганцу дал такое дурацкое имя?       А Илья поднялся к себе и упаковал двухтысячный пазл с изображением тигра. Завтра пятница, надо найти его мальчику на выходные такое занятие, чтобы даже мысли не возникло поехать куда-нибудь с Шуркой. Пусть сидит дома и собирает мозаику… Ему должно понравиться.       Утром в офисе Борюсик, приехавший очень рано, первым делом написал заявление на увольнение сегодняшним днём и отнёс на стол начальнику департамента. И начал заниматься сворачиванием дел: уничтожил лишние черновики, подшил в папки все договоры, которые успел собрать у контрагентов, и почистил свой компьютер от личной информации. Когда в отделе собрались все сотрудники, Парамонов вышел из-за стола и сообщил:       — Дамы и господа, я прошу минутку внимания.       Удивлённые коллеги воззрились на обычно молчаливого и незаметного Бориса. А тот продолжил негромко, но твёрдо:       — Я только что отнёс Сергею Валерьевичу заявление об уходе по собственному желанию. Поскольку я с вами буду только сегодня, прошу решить все вопросы ко мне до истечения этого срока. Спасибо за внимание!       И снова уселся за свой стол. Нужно было ещё скинуть на общедоступные диски всю оставшуюся рабочую информацию.       Появившийся через час начальник департамента практически тут же подписал заявление и лично вынес его Парамонову.       — Мне жаль, молодой человек. Вы, Борис, очень знающий и умный специалист. Если вам нужна будет рекомендация, вы всегда можете сослаться на меня.       И негромко добавил, чтобы слышал только Парамонов:       — Я наслышан о вчерашнем… инциденте в ресторане. Поэтому отработка не потребуется.       — Спасибо, Сергей Валерьевич, вы меня очень выручили. Я буду иметь в виду возможность вашей рекомендации.       И, быстренько метнувшись в отдел кадров за трудовой книжкой, Борюсик уже медленно поплёлся к боссу. На его счастье, Ярославский с утра был на встрече с подрядчиками, и заявление об увольнении легло в папку на подпись вместе с другими бумагами.       А когда Боря вернулся в отдел, на столе его ждал новый подарок — огромная коробка с фотографией роскошного тигра наверху. Пазл. Зверь на фото был так прекрасен, что у Бориса не хватило духу тут же его вернуть или передарить. Он быстро пихнул коробку обратно в пакет и засунул под стол, не глядя на умоляюще-любопытную мордашку делопроизводителя Леночки.       Потом Парамонов собрал ещё не оформленные договоры и, бросив короткое «я уехал», смылся из офиса. У него на очереди были очень срочные дела: развезти документы, позвонить Славке и появиться на собеседовании.       Вчера поздним вечером среди объявлений о вакансиях нашлось одно, которое устраивало практически всем — в нотариальную контору требовался помощник юриста. И хоть зарплата была вдвое меньше теперешней, Борюсика это не смущало. Зато там не было Ярославского! И находилась эта контора на другом конце города, куда из дома Бориса ездить было не ближе, но — к счастью! — не в сторону теперь уже почти бывшего места работы. Так что резюме было отправлено незамедлительно, в ответ на которое утром по телефону была назначена встреча во второй половине дня.       А звонок Славке был крайне важен — нужно было посоветоваться насчет подаренного тигра. Боре страшно не хотелось расставаться с такой красотой. Но каков гад, этот Баринов! Узнал все его интересы и увлечения и теперь давит на слабости, как пианист на клавиши. Манипулятор хренов!       Парамонов быстро разделался с бумагами и, выйдя на улицу, набрал номер друга.       — Слав, у меня снова траблы…       — Что теперь? — занервничал Михайлов.       — Этот… твой ушибленный шеф нашёл новый способ меня достать — прислал пазл с охрененно красивым тигром.       — Блин… И что ты будешь делать?       — А вот ты мне это и скажи! У меня рука не поднимается его вернуть или передарить.       — Такой шикарный? — понимающе хмыкнул Славка.       — Не то слово… Но я не хочу быть ему обязанным хоть чем-то, ты же понимаешь?       — Ясен пень, — убито согласился друг и замолчал.       — Ну, ты же у нас сообразительный, придумай что-нибудь! Или ты хочешь, чтобы я с ним переспал?! — возмутился Борюсик.       — А ты не хочешь? — как-то странно поинтересовался Михайлов.       — Не хочу! — отрезал Боря. — И это ты виноват, что Баринов знает обо мне всё, вот и думай, как отбиться от его ухаживаний!       — Ты же сказал, что не сердишься на меня, — возмутился Слава.       — Не сержусь, но я сейчас злой, а на память никогда не жаловался. Если придумаешь, как выйти из ситуации с наименьшими потерями, вспоминать больше не буду, — пообещал Борис.       — Ладно, тогда, может… Хотя, постой, куда ты дел книги, которые он тебе прислал раньше?       — Отвёз в детский дом.       — Вот! Купи себе такой же пазл, а этот отдай в детдом. И ребятишкам приятно, и тебе не в напряг!       — Славка, ты — настоящий друг! Всё, я забыл, кто меня Баринову спалил! — выпустив напоследок парфянскую стрелу, торжественно заключил Парамонов.       — Смотри, ты обещал, — буркнул Михайлов и отключился.       Боря тут же вышел в интернет и облазил все доступные сайты местных книжных лавок и магазинов игрушек. Наконец, нужный нашёлся, в нём и был заказан точно такой же пазл и комплектом ещё косой десяток других — всяких размеров и содержания. Ребята в детском доме разного возраста, им будет интересно…       После этого со спокойным сердцем Борюсик отправился на собеседование, а ещё через полчаса оказался счастливым обладателем нового места работы.       У нотариуса ему обрадовались, как родному. Потому что желающие на такую зарплату косяком не валили, за три месяца всего два претендента. Но количество работы и их отпугнуло. А Парамонов только обрадовался, ведь уже в понедельник можно будет занять голову делами, а не вспоминать, каким дураком едва себя не выставил с этой влюблённостью в Ярославского. И слава богу, что теперь он останется в прошлом.