Приз в мешке

      Но по дороге Борис снова вспомнил о свадьбе и загрустил. Ему начали представляться чудовищные картины совместной жизни с этой самой Стеллой Шеремет. От этого захотелось завыть.       А Баринов строил планы на следующий день:       — Я завтра завезу в детдом замерщика, пусть посчитает пластиковые окна. И отправлю договор на замену полов. А тебя вечером снова к моей матушке на урок? — поинтересовался мужчина.       — Нет, — вздохнул Парамонов. — Татьяна Викторовна сказала, что теперь мне нужна только практика. Отвези меня домой, Илья. Не хочу есть...       Через полчаса друзья попрощались у ворот корчавинского особняка, и Борюсик вытащил свой мобильный. Его Славка не в курсе последних событий. Надо бы с ним посоветоваться…       — Да? Борь, это ты? Чего молчишь?       — Знаешь, — вдруг неожиданно выдохнул со слезами на глазах Борюсик, — меня хотят женить… Слав, за что?!       — Так, стоп! Тихо! Не реви!       И Михайлов вдруг заговорил явно с кем-то другим:       — Я сейчас уеду срочно, мне к Борьке надо, у него неприятности… Пап, правда, неприятности! На, сам спроси!       И тут же в трубке раздался низкий голос Славкиного отца:       — Борька, здорово! Что там у тебя стряслось?       — Сергей Петрович, здравствуйте! Простите, что беспокою… У меня ничего страшного не случилось. Просто Слава запаниковал… Меня тут женить хотят… Но приезжать не надо! Честное слово! — зачастил расстроенный Борюсик.       — Так, — отрезал Михайлов-старший, — тихо! Сын, собирайся. Боря, не психуй, я ему такси вызову. А ночевать пусть у тебя останется. Завтра на работу только разбуди его, ладно? Всё, не дрейфь, парень. Если наша помощь потребуется, только скажи. Всё, Славка уже оделся. Жди! Пока! — и Сергей Петрович отключил телефон.       А Парамонов со слезами на глазах зашёл в дом и вызвал по телефону охрану на воротах.       — Алло?       — Ребята, сейчас ко мне Михайлов приедет. Пропустите его, ладно?       — Не волнуйся, Борюсик, пустим. Позвонить?       — Не надо, я входную дверь оставлю открытой. Спасибо.       И парень поплёлся в кухню.       Тамара, увидев его, всплеснула руками.       — Что ещё случилось?       — Да ничего страшного, всё то же. Сейчас Славка приедет, будем вместе думать, как разбираться с этой дурацкой свадьбой… Если он голодный, надо будет его покормить…       — Не волнуйся, милый мой, накормим. А ты не хочешь есть?       — Нет… Сдохнуть хочется! — вдруг выплеснулся откуда-то из нутра горький всхлип. — Тамар, за что они так со мной? Я же так старался быть примерным — и учился хорошо, и вёл себя — только чтобы они мной гордились! А что получается? Я им совсем не нужен… Никому не нужен…       Боря упал на стул и сгорбился как старик. Домработница подошла и мягко обняла худые плечи.       — Борюсик, миленький, не говори так. Ты нужен мне. Твоим Илюшке и Славке. И тем ребятам из детского дома — тоже. Разве ж мы все — никто? Ты нас обижаешь. Мы же тебя любим!       Ронявший тихие слёзы на свитер Борис поднял лицо и посмотрел на Тамару несчастными глазами:       — А родители меня просто продали…       Женщина теперь уже крепко обняла своего непутёвого мальчика:       — Что ж поделаешь, если они даже друг другу не нужны? Эх, глупые… И сами счастья не видали, и тебе хотят не дать быть счастливым. Борюсик, иди, умойся, разденься и приходи ужинать. Ты же опять голодным всюду носился!       — Хорошо, — покорно кивнул парень и поплёлся к себе. Скоро приедет Славка, вдруг они что-то надумают…       Михайлов ехал в такси и переживал за друга. Он прекрасно знал, что рано или поздно точно женится, заведёт пару-тройку ребятишек (одного пацана точно назовёт Борисом!) и потом будет ждать внуков. Но вот с Борькой эта схема не работала! Для начала — свадьба Парамонова была возможна только где-нибудь в Англии. Если, конечно, его друг не получит какую-нибудь травму головы, и его мозги после этого не свернут в сторону нормальной ориентации. А если друг всё-таки устроит свою личную жизнь на какой-то постоянной основе, то ждать детей в таком союзе бессмысленно — мужчины ещё не научились рожать. Безусловно, есть такое понятие как «суррогатное материнство», но в приложении к Борьке оно как-то не клеилось. А раз не будет детей, откуда возьмутся внуки? И итогом всего выходило, что Парамонов Борис Алексеевич — несчастнейшее существо на свете, потому что будущего у него нет… А тут вдруг — известие о женитьбе! Откуда могла свалиться та ненормальная, которая хочет замуж за гея? Может, она лесбиянка? И просто согласна на фиктивный брак? Бред какой-то…       Славка так извёл себя вопросами, что не заметил, как приехал. Ворота корчавинского особняка распахнулись даже без проверки. И такси подрулило к высокому крыльцу, на котором уже стояла в накинутом на плечи пальто домработница Тамара.       — Здравствуй, Славочка!       — Здравствуйте, тёть Тамар! А где Боря? — спросил парень, раздеваясь.       — Наверх пошёл переодеться. Только-только из детского дома приехал. Ты кушать будешь? А то наш-то голодный… Так за компанию бы с ним посидел…       И Тамара повела Михайлова в тепло кухни.       — Привет, Слав, — за столом обнаружился Борюсик в спортивном костюме и смешных тапках-лапах. — Садись, есть будешь?       — Здорово! — Вячеслав упал на соседний стул и стиснул руку друга в приветствии. — Не фиг киснуть! Есть не буду, а вот чайку бы попил… С самыми вкусными плюшками от Тамары!       И парень кинул полный восхищения взгляд на домработницу. Та в ответ шлёпнула его полотенцем по макушке и проворчала:       — Подхалим…       Но через пять минут на столе появились кружки, сахарница, заварной чайник и большое блюдо с выпечкой. А сама Тамара, наказав поставить чашки в посудомоечную машину, ушла спать.       Ребята выпили чай в полном молчании. А потом дружно убрали со стола и направились в спальню Бориса, словно сговорившись отложить тяжёлый разговор на потом.       Однако наверху Славка не выдержал:       — Рассказывай! — требовательно выдал он, падая на кровать животом.       Борюсик устроился у изголовья, поджав колени к груди и обхватив их руками. Тихим монотонным голосом парень пересказал другу все подробности последних дней, о которых Михайлов ещё не знал.       — Вот хуйня! Разве ж так с живыми людьми поступают?! Это ж что за родители?! — возмущению друга не было конца, и в выражениях он не стеснялся.       — Слава, это ничего не изменит, — как-то обречённо заметил Боря, — давай подумаем: что можно сделать, чтобы избежать этой свадьбы? Баринов предложил шантажировать Шеремета… Я думаю, что это не вариант, слишком опасно. У него наверняка есть какие-то криминальные связи, нас потом будут находить по частям… Если вообще найдут! Я думаю, что нужно поговорить с этой Стеллой. Вдруг она передумает выходить замуж, если узнает, что я гей? Хотя после выхода на свет таких подробностей, мне останется только уехать куда-нибудь за тысячу километров. Ведь заклюют же… Не знаю… А ты что думаешь?       Михайлов задумался.       — Подозреваю, что уехать из города — не вариант?       — Найдут… — тоскливо отозвался Борис.       — А если использовать СМИ? Пустим слух, что свадьба — купленная! Что твой отец продал тебя за шоссе, а её папашка сплавил с рук капризную неуравновешенную девчонку, лишь бы самому не воспитывать. И — опля! Никакой свадьбы!       — Твоими бы устами, да медку хлебнуть! — Борюсик горько хмыкнул. — Как такой материал можно выложить в газетах или на ТВ? Никто же нас не пустит в эфир. Не такие мы фигуры, чтоб у нас интервью брать.       — А Стелла Шеремет — именно такая! Надо только так составить список вопросов, чтобы она сама про свадьбу заговорила. Вдруг у неё тормоза не сработают, и она проболтается? Это ж будет сенсация! — у Славки даже глаза загорелись.       — Остынь! — срезал его друг. — Как организовать интервью у Стеллы, если ни ты, ни я не являемся медиа-магнатами? Не смеши мои лапы…       И Борюсик меланхолично подёргал свою тапку за мягкий коготь.       — Кстати, откуда у тебя такие дурацкие носки? — спросил любопытный Славка.       — Это не носки! — возмутился Парамонов. — Это домашние тапочки! Они в комплекте с пижамой… Илья подарил…       Договаривал Боря уже шёпотом, а розовый румянец медленно расползался с его щёк на шею и уши.       — Так вы всё-таки встречаетесь? — радостно завопил Михайлов и подскочил до положения «сидя».       — Ничего мы не встречаемся… — буркнул Борис. — Просто он подарил мне пижаму… и тапки. И всё! Мы… друзья, типа… Хотя он признался мне в любви.       Славка замер в некотором недоумении, но любопытство подтолкнуло язык:       — И что дальше?       — Ничего… — упорно не поднимая взгляда, сказал Парамонов. — Если через год ничего не изменится, мы расстанемся навсегда.       — А что должно измениться? — тут же поинтересовался друг.       — Ну… Он может влюбиться в кого-то другого… Или я могу влюбиться в кого-то… Тогда мы должны честно признаться друг другу. И расстаться.       — А если ты влюбишься в него?       — Тогда не будем разбегаться! Только это вряд ли! — сердито закончил Боря.       — Почему?       — Потому что!       — Он тебе не нравится? — продолжал пытку вопросами Славка.       — А тебе бы понравился такой? Кто на тебя спорил? Кто пытался тебя подарками подкупить? — окончательно разозлился Парамонов.       — Но ведь он и прощения попросил! И в детский дом с тобой ездил, и на стадион… И пижаму вот подарил… с носками… — пытаясь удержать смех, траурно продолжил друг.       — Не с носками, а с тапками!       — Кстати, их я вижу, а где пижама? Ну-ка, показывай! — загорелся Михайлов и сдёрнул Борюсика за руку с кровати.       — Ладно… — нехотя согласился друг и полез в шкаф-купе за кигуруми.       У впечатлительного Вячеслава глаза открылись до состояния «ща-выпрыгнем-на-фиг». Он вертел в руках жёлто-полосатый мешок с хвостом и пытался представить своего Борьку в… этом. Получалось с трудом. Пришлось потребовать:       — Надевай!       Тот, разумеется, сопротивлялся, но не долго. Было видно, что «мешок с хвостом» Борюсику очень нравится. Парень застегнул все пуговицы, сунул руки в карманы и крутанулся перед Славкой, как тогда перед зеркалом.       — Вот!       Михайлов тщательно рассмотрел тигриную морду, пощупал хвост, приподнял пижаму за плечи и резюмировал:       — Зато тепло!       Он прекрасно знал, что Парамонов — мерзлявый, даже называл его «мерзавцем» или «зябликом» (потому что зябнет).       Борис был абсолютно согласен с этим, в кигуруми действительно было очень тепло спать. Поэтому он не стал снимать полосатый костюм, а снова уселся на кровать и поджал колени, обхватив их руками.       Упавший рядом на живот Славка снова вернулся к мысли о свадьбе:       — Так что будем делать со Стеллой? Я предлагаю встретиться с ней и поговорить начистоту. Глядишь, сама отвалит со своими свадебными планами…       — Не знаю, Слав. А вдруг ей это всё тоже ни на какой хрен не упало? И она это делает только потому, что папа так сказал? Тогда и вовсе она ничего не решает.       — А если подключить Вовку с телевидения?       — Не будь наивным! Ему никто не даст выпустить такой репортаж в эфир. Нереально… Так что готовься, Славка, к торжествам! Мне можешь ничего не дарить, а вот моей будущей супруге лучше всего купить набор столовых ножей. Вдруг я попадусь ей под горячую руку, и она меня зарежет? Классный выход для всех — я на кладбище, а моя молодая вдова — в тюрьме. И никаких проблем… — тоскливо закончил Борюсик и уткнулся лицом в мягкий флис пижамы.       — Ты это брось! — снова подскочил Михайлов. — Что за херня?! Мы что-нибудь придумаем! Так что не фиг загоняться раньше времени! Борь, ты что? Плачешь, что ли? Прекрати! Ты что, не мужик?!       — Я — жених… — поднял мокрое лицо Парамонов. — Мне положено плакать от счастья…       — То-то я смотрю, ты прям сияешь… — недовольно буркнул друг. — Слушай, а на свадьбу опять надо будет смокинг надевать?       — Ну да… А что?       — Так я ж с приёма уехал в нём домой… Вернее, твой Илья меня увёз… — смущённо напомнил Славка. — И его, наверное, чистить надо… Или гладить… Или стирать… Я не знаю…       — Эх, ты… Не морочься, привези, Тамара в химчистку сдаст. Она знает, где умеют чистить смокинги. Это вовсе не проблема. Так ты уже на мою свадьбу собираешься? — горько спросил Борюсик.       Друг смутился и выдавил:       — Не, это я к слову… Ну, хочешь, давай я поговорю с Вовкой? В конце концов, я же не обязан ему рассказывать все подробности! Намекну только, что Шеремет купил себе зятя для психованной дочки за постройку окружной дороги. И всё! Пусть он по своим каналам и источникам пройдётся, вдруг какие-то подробности узнает? Или нароет что-то такое, с чем можно будет идти к мэру? Попытка — не пытка!       — Ладно, только никаких лишних подробностей. И Баринова не упоминай. Только ему ещё неприятностей не хватало…       — Да ты влюбился! — заорал Славка и, обхватив друга, повалил его на спину. — Признавайся!       — С чего ты взял, медведь?! Отпусти, задавишь! — возмущался Борис, пытаясь скрыть краску на лице.       — А ты его уже защищаешь! — гордо выдал Михайлов и разжал объятия. — Так что это — верный признак.