Приз в мешке

      В клубе было громко, людно и темно. Троица прошла в зал и устроилась возле барной стойки. Но не успели ребята заказать коктейли для маскировки, как к ним подошёл администратор и обратился к Борюсику с вопросом:       — Добрый вечер, господин Парамонов. Я — Тимур. Вы готовы пройти со мной для встречи с известным вам лицом?       — Добрый вечер, да, готов. Но я не один, — Борис даже не удивился. Он вспомнил институтский слух о том, что «Белая вьюга» принадлежит Шеремету, хоть и через подставных лиц.       — Да, конечно, это было ожидаемо. Прошу вас следовать за мной, — молодой человек приглашающе махнул рукой и направился в сторону лестницы на галерею, окружающую общий зал на уровне второго этажа.       Поднявшись наверх, Тимур открыл незаметную дверь и углубился в полуосвещённый коридор. Музыка с танцпола сюда почти не долетала, и сопровождал идущих только звук каблуков администратора по ламинату.       Остановившись возле предпоследней двери по левую сторону, Тимур коротко постучал, и все услышали оттуда капризное:       — Ну?       — Госпожа Шеремет, ваши гости прибыли.       — Так пусть заходят!       Администратор осторожно распахнул дверь и посторонился:       — Господа, прошу, вас ждут.       Троица неспешно прошла внутрь и остановилась почти в центре небольшого помещения, оформленного в тёмно-синих и бежевых тонах. Приглушённый свет, мягкая мебель, выключенный звук работающего телевизора — всё располагало к отдыху и расслаблению. Однако сидящая на диване напротив мужчин девушка выглядела напряжённой и натянутой, как струна. Её роскошные тёмные волосы были распущены по обнажённым плечам и резко контрастировали с ярко-жёлтым вечерним платьем. Тонкие руки были стиснуты в замок на коленях, а одна ножка в чёрной лакированной туфельке на умопомрачительно высоком каблуке нервно постукивала по опоре журнального столика со стеклянной столешницей.       Наконец, Стелла не выдержала молчания, поднялась и сделала навстречу мужчинам несколько шагов:       — Привет, женишок, — её ярко накрашенные глаза сузились, и острый взгляд пробуравил смутившегося Борюсика. — Так ты, оказывается, был не в курсе? И как же так случилось?       Парамонов, успевший включить запись, впрочем, как и Михайлов, знал, что этот вопрос будет поднят, потому и не потерялся с ответом:       — Добрый вечер, Стелла. Да, без меня меня женили. Как мне показалось, нашим родителям наш брак выгоднее и желаннее, чем мне или тебе.       Борис ни в коем случае не собирался разговаривать с этой капризной стервой на «вы». Это стало ему ясно ещё по её ответу на письмо.       — Ну, почему же… — протянула девушка и отошла к барной стойке, которая была расположена напротив висящего на стене телевизора. — Что будешь пить?       — Минеральную воду, — отозвался Боря. — А теперь я хотел бы представить своих друзей: Вячеслав и Илья.       И парень по очереди указал на каждого. Стелла коротко кивнула и налила в широкий бокал коньяк.       — Минералку нальёшь себе сам. И твои телохранители, если захотят, то тоже займутся самообслуживанием.       Девушка прошла к дивану и уселась в самый его центр. Проследив за ней взглядом, Борюсик только сейчас заметил, что в самом тёмном углу на стуле сидит ещё один участник встречи. Скорее всего — тот самый охранник, без которого дочь Шеремета из дома не выходит.       — Ты не хочешь представить нам своего спутника? — спросил Парамонов.       — Это неважно. Ты хотел что-то обсудить, так давай! Или я уже пойду развлекаться… Скучно тут с вами, — капризно закончила Стелла и отхлебнула из бокала.       Мужчины дружно переглянулись и, не сговариваясь, прошли к креслу, стоявшему напротив дивана. Борис опустился в мягкую глубину и понял, что сиденье ему не нравится. Слишком расслабляет… И аккуратно передвинулся на край, чтобы не чувствовать себя, как в колыбели. Илья и Слава встали по бокам, чуть сзади, изображая этаких бодигардов из американского фильма.       — Скажи, Стелла, кто придумал эту свадьбу? — начал разговор Борюсик.       — Мой отец.       — Зачем ему это?       — Ему надоело решать мои проблемы, — ехидно отозвалась девушка и снова отпила коньяка. — У него, понимаешь, выборы на носу, а тут я со всякими штрафами, скандалами с полицией и драками с журналистами.       Такие подробности стали новостью даже для Баринова, но он постарался сохранить невозмутимость. И только остро пожалел, что не расспросил своего безопасника Стаса о всех нюансах полученной на дочь мэра информации.       Но смутно подозревавший нечто подобное Борис не моргнул и глазом:       — Да, такие твои выходки ему некстати. Но, даже если он выдаст тебя замуж, ты же не станешь паинькой в день свадьбы.       — Зато отвечать за мои выкрутасы будет уже мой муж. То есть ты! — Стелла ткнула в Парамонова полупустым бокалом и пьяно рассмеялась.       — Ясно. А чего хочешь ты сама? — прямо спросил Борюсик и даже чуть подался вперёд, словно желая быстрее услышать ответ.       — А мне как-то по хрену, кто будет снабжать меня деньгами на мои капризы! — выдала девушка и стукнула уже пустой тарой о стеклянную столешницу. — Ты или кто-то другой — какая, на хуй, разница? Вы ничем не отличаетесь. Лишь бы было, кому присунуть, да денег побольше. Вот твой папашка и продал твой член моему папашке для меня!       И Стелла снова пьяно рассмеялась.       — А если я не хочу становиться твоим мужем? — снова спросил Парамонов.       — А кого это ебёт? Разве что тебя! — смех девушки медленно переходил в истерический.       Но тут Баринов не выдержал, подлетел к дочери мэра и влепил ей пощёчину:       — Прекрати!       Смех как отрезало, а со стула подорвался охранник. Но его Илья осадил одним словом:       — Не ссы!       Мужчина остановился, но возвращаться на своё место не стал, а устроился за спинкой дивана.       Стелла медленно поднялась и, сощурив злые глаза, прошипела:       — Как ты посмел?       — Нормально посмел, — отрезал Баринов. — Успокойся, девочка. Твои нервы тебе ещё пригодятся. А сейчас прекращай пить и начинай думать. Идея принадлежит не твоему отцу, а некому Павлу Анатольевичу Мокрицыну. Знаешь такого?       Даже в приглушённом свете было заметно, как сильно побледнела девичья кожа под макияжем. Стелла вдруг упала на диван и закрыла лицо руками. Её пальцы дрожали, а из-под ладоней медленно скатилась на жёлтый шёлк одинокая слеза.       Илья отошёл к стойке и наполнил два стакана минералкой. Его мальчику явно было жаль эту маленькую дурочку во взрослом платье. Надо его отвлечь и успокоить эту истеричку.       Поставив воду перед Борисом и сунув стакан в руку Стелле, Баринов снова спросил:       — Так ты собираешься думать или будешь снова закатывать истерики?       Девушка выпила воду и вдруг глянула в лицо Парамонова каким-то очень строгим и горьким, совсем не девичьим взглядом.       — Мальчики, садитесь, — не глядя на остальных, предложила она, — будем думать вместе. Да, я тоже не горю желанием выходить замуж. Ни за тебя, ни за кого-нибудь другого. Уже наигралась в семейную жизнь…       Славка и Илья опустились в кресла напротив друг друга, а охранник Шеремет снова уселся на стул.       — Тогда нам нужно придумать, как отменить свадьбу, — начал Борис. — Что может остановить твоего отца?       — Кто… Мокрицын. Но меня он не послушает, раз идея была его. Сука… — злобно выдала Стелла и стукнула кулаком по колену.       — Чем его можно прижать? — включился Баринов.       — Чем… Ничем. Эта падаль очень хорошо умеет прятать концы. У меня с ним был роман, — нехотя выдавила девушка, — и он ухитрился всё обставить так, что никто даже не догадывался. А я, как последняя дура, велась на тайны, типа – так романтично! Ах-ах-ах… Сказки захотела! Угу… Только в конце меня ждал не принц, а чудовище! Впрочем, вам это неинтересно. Вы ничего не докажете. А меня отец не послушает. Это порожняк…       Воцарившаяся тишина угнетала. Славка уже минут двадцать старался сдержать гневный вопль из глубины души: «Как же так можно с собственным ребёнком?». Он чувствовал странную общность с болью этой девушки. Не понимая умом, откуда такое могло взяться, Вячеслав всем нутром чуял – это тот человек, который только ЕГО. Неважно, кто она, откуда, и что с ней было раньше. Просто они – неразделимы. Оттого Михайлов мучился бессилием и страдал вместе с дочкой Шеремета. Ему нестерпимо хотелось спрятать и защитить от всех бед эту запутавшуюся и издёргавшуюся девочку. И тут вдруг услышал тихие всхлипывания.       Стелла снова закрыла лицо руками, её плечи нервно вздрагивали, а слёзы уже успели закапать весь подол короткого платья. И Вячеслав не выдержал: он сорвался с места, плюхнулся на диван рядом с девушкой и крепко обнял её за оказавшиеся такими хрупкими плечи. Его мрачный взгляд обвёл уставившихся на него мужчин, а голос прозвучал твёрдо и требовательно:       — Ребят, вы — как хотите, а я в лепёшку расшибусь, но этого так не оставлю. Может, всё-таки задействуем Вовку?       Баринов переглянулся с Борисом и пожал плечами. Тот зеркально повторил телодвижение, а потом обратился к нервно икающей Шеремет:       — Стелла, ты можешь предположить хотя бы, как твой отец отреагирует на публикацию в прессе или репортаж на телевидении о всей подноготной этой свадьбы? Начиная с идеи Мокрицына и заканчивая окружной дорогой…       Девушка вытерла слёзы платком, вручённым ей Славкой, и, мешая икоту со словами, выдавила:       — Не… ик… знаю… Всё, что угод… ик… но, может… ик… быть… Он иногда… ик… такой психован… ик… ный… хрен знает… ик… какая вожжа ему… ик… под мантию… ик… попадёт…       Слушать это было невыносимо. И Илья принёс ещё один стакан воды. Пока Стелла пила и сморкалась в платок Михайлова, Баринов молчал. А потом снова уточнил:       — Вспомни, когда отец тебе сообщил о свадьбе, какое у него было выражение лица? Он был рад, доволен, счастлив? Или угрюм, деловит, сдержан?       — Да обычный он был… — икота прошла, и Шеремет наконец заговорила внятно. — Только всё время галстук дёргал, словно его душило… Выходит, нервный был.       Такой вывод почему-то очень не понравился Илье. Он медленно прошёлся туда-сюда и вдруг понял, что весь разговор слышал охранник, который — сто пудов! — должен отчитываться перед начальством! Такая невнимательность тянула на идиотизм…       — Стелла, твой спутник подчиняется Мокрицыну, или его лучше убить сразу? Чтобы не допустить утечки информации… — медленно спросил Баринов, глядя в глаза вмиг напрягшемуся охраннику.       — Остынь, это МОЙ человек, — девушка выбралась из уютных объятий Михайлова и встала. — Знакомьтесь, мой сводный брат — Максим Кирсанов. Отец о нём не знает… Его мать тоже умерла, только ему уже было восемнадцать… И он приехал к отцу, чтобы познакомиться. А встретил меня, совсем соплюшку ещё. Мне было тринадцать? — дочь мэра повернулась к брату.       — Двенадцать, — негромко уточнил тот и тоже поднялся. — Я занимался каратэ, а Ёлке начали угрожать какие-то отморозки в школе. Ну, она и попросила меня ей помочь…       — Ёлке? — переспросил Славка.       — Я так её назвал с первого взгляда — пушистая, но колючая… Значит — Ёлка.       — Но так меня может называть только он! — отрезала Стелла.       А Михайлов встрял:       — А мне разрешишь?       — А ты кто такой? — прищурилась девушка.       — Тот, кто станет твоим мужем, — отрубил Вячеслав. — Так что свадьбу, я думаю, можно не отменять. Сменим только жениха…       — А меня ты спросил? — взвилась Шеремет.       — Вот сейчас и спрашиваю — Ёлка, ты станешь моей женой? Обещаешь мне хранить верность в счастье и несчастье, в здравии и в болезни, а так же любить и уважать меня во все дни твоей жизни? Потому что я здесь и сейчас перед этими людьми беру тебя в жёны и обещаю тебе всё это до самой моей смерти, — абсолютно серьёзно сказал Михайлов и опустился на одно колено. — Обещаешь?       Как загипнотизированная, Стелла вдруг медленно вложила свою руку в протянутую Славкой ладонь и тихо ответила:       — Обещаю…       А Максим вдруг взорвался:       — Вы с ума съехали, что ли?!