Приз в мешке

      Нельзя сказать, что Борис был совсем неподкованным в сексе среди геев, но практики, разумеется, не имел, так что все его знания лежали только в теоретической плоскости. И вот теперь ему предоставлялась возможность применить всё изученное по порно-роликам на конкретном объекте. От перспектив захватывало дух, а сердце норовило вырваться из груди. Но парень решил — со свойственной ему ответственностью — подойти к вопросу тщательно. И всё еще розовый от смущения он спросил:       — Я сначала в душ? Или ты?       Баринов одобрительно улыбнулся и сообщил:       — Я там уже был. Теперь твоя очередь…       И лукаво подмигнул. Борюсик робко кивнул и направился в ванную. А Илья принялся вить любовное гнёздышко… Притащил из кухни подготовленные фрукты, бутылку шампанского и два фужера. Расстелил постель. Вытащил из тумбы смазку, презервативы и влажные салфетки. Выключил основное освещение, оставив только ночное. И упал на спину поперёк кровати в изнеможении — руки и ноги тряслись так, что отказывались служить хозяину.       Сердце стучало набатом, а перед глазами плавали радужные круги от волнения. Кажется, он не так сильно дёргался, когда собирался в первый раз заняться сексом с девушкой… И уж точно не так психовал, когда первый раз оказался в постели с парнем! Просто пьян был до изумления… А сейчас дрожал, словно заячий хвостик!       Тихое «ой!» от двери заставило оторваться от кровати, поднявшись на локтях. В дверях, закутанный по самое горло в свой любимый махровый халат, стоял Боря, бледный и явно нервно подрагивающий. У Баринова от его вида даже в груди защемило от нежности. Его мальчик волновался так же сильно, как и он сам! Значит, и справляться надо вместе. И подорвавшись с постели, Илья схватил Борю в охапку и чуть приподнял над полом.       — Не бойся, солнышко моё, всё у нас получится… — шептал он в розовое ушко и жадно вдыхал запах геля для душа. — Мы не будем торопиться, я тебе обещаю…       И подхватив любимого на руки, аккуратно опустил его на кровать. Усевшись рядом, мужчина взял бутылку и осторожно открыл. Разлив шампанское по бокалам, один протянул Борюсику, второй взял сам и негромко произнёс:       — Давай выпьем за нас… Мы долго шли друг к другу. И не всегда этот путь был прост, ведь так? Но теперь мы вместе — это главное! Ты — самый важный человек для меня во всём мире. Поэтому хочу ещё раз сказать — я люблю тебя, мой родной! Боря, что бы не случилось потом с нами, ты всегда должен помнить об этом.       И Баринов мягко стукнул своим фужером о бокал Парамонова. Лёгкий звон словно подтвердил сказанное. И молодые люди дружно отпили по глотку.       Но Борис не собирался отставать, у него было, чем ответить:       — Я с самого начала подозревал, что твой интерес ко мне выходит за рамки пари… А когда ты признался мне в любви, то совсем обезоружил. Было приятно, немного страшно и очень смущающе. Но потом… Когда услышал плач твоей мамы по телефону… Я вдруг словно глаза открыл. И всё стало так кристально ясно, так просто и понятно. Ты — всё для меня. Поэтому я сейчас здесь — там, где хочу быть всегда. Да, мне и сейчас немного страшновато… Но я верю и доверяю тебе. Это даже не любовь, это что-то большее. И я пойду с тобой куда угодно. Мы вместе…       И они снова коротко стукнулись фужерами. Но теперь уже Илья потребовал:       — До дна!       Разумеется, пузырьки шампанского тут же ударили Боре в нос, он сначала икнул, потом чихнул, но сразу крепко прижатый к любимому мужчине немедленно успокоился и расслабился. Он так привык засыпать и просыпаться в родных объятиях, что не представлял места уютней и защищённей.       А Баринов отобрал у своего мальчика бокал и отставил подальше. Им ничего не должно мешать… И принялся поглаживать тонкую спину через толстую ткань халата. Его совесть потребовала задать последний вопрос:       — Боренька, любимый, ты точно сейчас этого хочешь? Только не думай, что я отказываюсь! Просто ты имеешь полное право отказаться, если не чувствуешь себя готовым…       — Илюш, ты так говоришь, словно мне предстоит пытка! За то время, что ты был в гипсе, я и так натерпелся! Если бы ты знал, сколько раз я мечтал прижаться губами к телу, которое мыл, одевал, раздевал… — шёпотом в самое ухо признавался Парамонов. — Я даже не думал, что под одеждой ты такой красивый…       — Ты ж моя радость! — воскликнул Баринов и принялся покрывать поцелуями любимое лицо.       С трудом оторвавшись от этого удовольствия, мужчина аккуратно отстранил от себя Борю и предложил:       — Давай ещё по шампусику? Пусть пузырьки в крови гуляют…       Они снова выпили, и Илья медленно потянул за пояс халата Бориса со словами:       — Он тебе не давит?       — Нет… — шепнул его мальчик, — это тебе должны давить джинсы…       — А ты прав! — ухмыльнулся Баринов. — Надо устранить причину! Хочешь меня раздеть?       — Да! — у Борюсика даже глаза загорелись от предвкушения. Он сорвался с кровати, сдёрнул за собой любимого и в нетерпении рванул в разные стороны полы его джинсовой рубашки. Кнопки с легкими щелчками разошлись, и у парня появился доступ к вожделенному телу. Он медленно провёл самыми кончиками пальцев от подбородка Ильи до яремной впадинки, отследил ключицы и обвёл кругами соски, чуть царапая короткими ногтями, спустился к животу. Боре очень нравилось, что его мужчина был практически безволос — недлинные тёмные волоски имелись только на голенях и предплечьях. Так что ничто не мешало ему наслаждаться желанным телом. И пылая жаждой, Парамонов прижался губами к горячей коже прямо там, где за грудиной стучало как бешеное сердце дорогого ему человека.       Но этого тоже было недостаточно, и Борис принялся покрывать жадными поцелуями всё, что попадалось на глаза. А потом и вовсе оставил на любимом теле несколько красноречивых засосов! Тут уже терпение Баринова окончательно стало сдавать, и он выстонал:       — Боря, родной… Что ж ты со мной делаешь?..       Парамонов в испуге отшатнулся:       — Тебе больно?!       — Нет, что ты! Но терпеть такое уже сил не осталось… Я так хочу тебя, что скоро дымиться начну!       Борис тут же принялся лихорадочно раздевать своего — теперь уже совсем СВОЕГО! — Илюшу. Рубашка спланировала в кресло возле компьютерного стола, джинсы и носки оказались в углу возле двери, а оставшийся в одних трусах Баринов был немедленно опрокинут на кровать.       Парень опустился на колени рядом с мужчиной и тихо спросил:       — А что теперь?       Тот, возбуждённый до последней степени, смог только прошептать:       — Я готовился… Презерватив под подушкой…       И его руки потянули с тонких плеч тяжёлую ткань халата.       Боря не сопротивлялся, ему так давно хотелось прижаться всем телом к этой горячей коже, что он и не заметил, как последняя преграда между ними упала на ковёр. Он медленно исследовал руками изгибы мышц на ногах Ильи и вдруг поцеловал сначала одно колено, а потом другое. От такой нехитрой ласки Баринов вдруг резко перевернулся на живот.       — Боренька… делай уже что-нибудь… не могу больше… — простонал он и подобрал ноги под себя.       От представившейся взору Парамонова картины перед глазами поплыли красные круги, а в паху заломило так, что прострелило по позвоночнику до затылка. Нащупав пакетик и тюбик под подушкой, Борюсик быстро разорвал упаковку и раскатал резинку по члену, выдавил пахнущий ментолом гель и щедро смазал себя. А когда оказался между широко расставленных коленей Илюши и увидел слегка раскрытую дырочку ануса, то в голове мелькнуло только заполошное: «Не порвать!».       И Боря постарался медленно втолкнуться туда, где было так горячо и тесно, так шизодолбанически хорошо, что тут же захотелось сорваться в бешеное движение, чтобы достигнуть разрядки. Но последним усилием воли парень заставил себя медленно войти до конца, вызвав у любимого тяжёлый стон, а потом дать ему немного времени, чтобы освоиться.       И только дождавшись от Баринова выдавленного сквозь зубы «шевелись же…», Борюсик сорвался во фрикции… Его накрыло так, как никогда в жизни! Он сначала ещё пытался держать ритм, но вскоре это стало совершенно невозможно. Перед глазами всё плыло, в ушах тамтамом бился пульс, а весь организм требовал немедленной разрядки. И когда она случилась в едва ли не конвульсивных движениях, Боря смог только кричать от восторга…       Почти рухнув на спину своего Илюши, парень на какое-то время выпал из реальности. Но быстро пришёл в себя и едва не умер от стыда: он всё это время даже не думал о том, каково его любимому мужчине! Удовлетворял собственное желание, не позаботившись о партнёре…       И Борис скатился на бок и зашептал на ухо Баринову:       — Прости меня, прости… Илюшенька, прости, я совсем ничего не соображал… Повернись на спину, пожалуйста…       Тот, как-то странно кряхтя, перевернулся, демонстрируя всё тот же великолепный стояк. И Борюсика переклинило окончательно — ни разу в жизни не сделав ни одного минета, он просто взял и насадился ртом на член любимого. Естественно, что Илья сначала зашипел от боли, ведь зубами такие вещи не делают, а потом и сам парень едва не задавился рвотным позывом, потому что взял слишком глубоко. Но уже через несколько движений Баринов понял, что сейчас опозорится, как последний тинейджер — от ощущения горячего языка своего мальчика на собственном члене по всему телу прокатывались такие волны наслаждения, что до конца оставались считанные секунды. И он смог только простонать:       — Отпус-с-сти…       Но увлечённый Боря просто не услышал и получил весь заряд спермы практически в горло. К его чести надо сказать, он аккуратно сглотнул и облизал головку, напоследок громко чмокнув губами. И выдал:       — Сладкая…       Повидавший в этой жизни многое Баринов покраснел как школьник и притянул к себе любимого. Тот устроился под боком и сообщил:       — Илюш, я знаю, что повёл себя, как последний эгоист… Прости меня, пожалуйста.       — Борь, ну что ты заладил? — улыбнулся мужчина. — Всё нормально, ты вполне успешно реабилитировал себя потом.       И парочка весело рассмеялась. Но Парамонов тут же нашёл новую тему для разговора:       — Знаешь, мне, конечно, очень понравилось… но всё-таки я хочу… ну… ты понимаешь?       И его мальчик искательно посмотрел в лицо Баринову. Тот снова улыбнулся:       — Торопыга… Солнце моё, это ж был твой первый раз вообще! А ты уже хочешь в пассивы… Это бывает больно, даже если как следует подготовиться. Не хочу отбить у тебя всё желание заниматься сексом. Да и сегодня мы очень торопились, так нельзя. Давай будем двигаться медленно, ладно? Мы всё успеем, я тебе обещаю.       И мужчина нежно поцеловал Бориса, увлекая того в волнующую игру языков. Так и получилось, что следующим уроком для любимого мальчика стал минет в исполнении Ильи, доведшего партнёра до такого возбуждения, что каждое движение языка вырывало из горла Борюсика мучительный стон, ведь коварный Баринов пережал основание члена и не давал кончить. Зато, когда такую возможность наконец предоставили, Парамонов забился в таком оргазме, что даже на некоторое время потерял сознание, чем здорово напугал своего Илюшу. Потому пришлось доказывать, что не слабак, и дать разрядку любимому мужчине собственными руками, после чего оба распластались на кровати, остывая и отдыхая. Илья быстро вытер себя и партнёра влажными салфетками и предложил продолжить завтра.       — Ладно… Только ты всё-таки что-нибудь придумай, Илюшенька… Я же тоже тебя хочу… — уже в полудрёме сказал парень.       — Боренька, милый мой… Как же я тебя люблю… — шептал старший, прижимая младшего к себе и укрывая одеялом. — Всё будет, не переживай. Спи, солнышко моё…