Приз в мешке

      Мужчина вдруг стремительно принялся расстёгивать кигуруми, в которой Парамонов так и готовил, чтобы не было холодно. А потом медленно спустил пижаму с плеч и уставился совершенно обалдевшим взглядом на белую пуховку хвостика между упругих ягодиц своего мальчика. От такого зрелища крыша взлетела в одну секунду, перед глазами всё заволокла красная пелена, а из груди вырвалось только одно:       — МОЙ!!!       Баринов одним движением закинул тонкое тело себе на плечо, сдёрнул рыжую тряпку вместе с тапками и рванул в спальню.       Боря, не ожидавший такой прыти от распалённого Ильи, старался не удариться обо что-нибудь головой. А то с его везением можно было и не дождаться того самого часа! Но его мужчина не позволил любимой тушке хоть сколько-то пострадать, и на постель он опустил Борюсика нежно и мягко. И тут же накинулся с такими жаркими поцелуями, что тот просто растаял.       Но старший не собирался ограничиваться только этим, он медленно опустился к шее, а потом по груди — к животу. И вот уже его язык вылизывает бёдра любимого мальчика, пах и мошонку. Яички и член по очереди оказываются в плену горячего бариновского рта, от чего у парня вырываются жалобные стоны. А коварный соблазнитель ещё ухитряется временами шевелить пробку, вставленную в анус, вызывая этим приступы неконтролируемого крышесносного возбуждения! И один из таких приступов вдруг сорвал невидимый клапан, и на плоский животик Бориса выплеснулись несколько полупрозрачных струек спермы. Его подкидывало от кайфа, мотало из стороны в сторону, и так корчило спазмами удовольствия, что разрядка просто вышибла дух.       Парамонов лежал и тихонько постанывал от перенесённого оргазма, когда из его расслабленного тела аккуратно была извлечена пробка с хвостиком и ещё осторожней была заменена на стимулятор самого большого размера. Илья тщательно следил за выражением лица своего мальчика, боясь, что всё-таки может причинить ему боль. Но тот лежал настолько утомлённый эмоциями, что практически никак не отреагировал. А самому мужчине оставалось только тихо сходить с ума от возбуждения — ничего более сексуального он в жизни не видел. И хотелось только одного — ворваться в это мягкое нутро и трахать до полного изнеможения. Но его Боре нужно отдохнуть, поэтому парень был тщательно вытерт, всесторонне укутан в тёплое одеяло и оставлен досыпать.       А Илья, в который раз скрутив собственный организм силой воли, отправился дрочить в ванную… Да и блинчики ещё, наверное, не остыли.       Через некоторое время план был приведён в исполнение — и возбуждение снято, и завтрак употреблён по назначению. А Баринов сидел на кухне и мучительно размышлял на тему «будить или не будить?». Не придя ни к какому решению, мужчина осторожно прокрался в спальню и взглянул на своё счастье в кровати. Скрутившийся клубочком Борис абсолютно не выглядел на свои двадцать четыре. И от этого ещё сильнее хотелось защитить его от всего мира, спрятать и не позволить даже пылинке упасть на любимого.       Однако Илья прекрасно понимал, что такие его желания не найдут понимания прежде всего у самого Борюсика. Тот успел воспитать в себе просто стальной характер! И никогда не позволил бы носиться со своей персоной, как с капризной принцесской.       За всеми этими размышлениями Баринов совершенно упустил момент, когда на любимом лице успели открыться глаза. И сонный Боря хриплым голосом вырвал Илью в реальность:       — Привет… Иди ко мне…       У старшего от такого предложения поднялось всё — от волос на загривке до члена в домашних джинсах. Срочно скинув мешающую тряпку, старший буквально прыгнул в постель под бочок к своему мальчику.       Тот уютно устроился на широкой мужской груди и негромко заметил:       — От тебя пахнет блинчиками… Завтракал?       — Не удержался… — признал мужчина. — Я за твои оладьи родину продам! Налопался, как дурень на поминках… А ты у меня голодный, давай, я тебе сюда принесу?       — Не… У меня ещё аппетит не проснулся.       И, словно в подтверждение своих слов, Парамонов широко зевнул, чем вызвал очередной приступ неконтролируемой нежности у Баринова. Он кинулся целовать своего тигрёнка, как теперь всё чаще называл Бориса, и вскоре уже его мальчик выгибался под жаркими ласками и постанывал от возбуждения, когда губы Ильи принялись терзать поднявшийся член.       Мужчина понимал, что чем дальше, тем сложней ему будет справиться с собой. И ни в коем случае не хотел сделать больно любимому. Поэтому он сначала осторожно покачивал анальный стимулятор в драгоценной попке, а потом стал медленно двигать вперёд-назад, чтобы максимально подготовить Борю.       Однако тому уже было мало всего, он настолько быстро завёлся, что даже удивляться уже не было сил. Осталась только нестерпимая жажда чего-то большего и стремление принадлежать любимому мужчине, раствориться в нём… И Борис застонал:       — Илюша… не могу больше! Давай же…       От накатившего волнения пополам с возбуждением на Баринова напал столбняк — он замер, пытаясь справиться с нервами. Его мальчик был так распалён, но он не знал, о чём просит! А маленький упрямец вдруг согнул колени, чуть приподнял бёдра, опустил руку к паху и сам выдернул пробку! Вид приоткрытого ануса, чуть пульсирующего от возбуждения, заставил Илью действовать.       Мужчина подсунул Боре под спину подушку, широко развел его ноги, стремительно раскатал презерватив по собственному, напряжённому до звона члену, выдавил ещё смазки на себя и на попку Парамонова и осторожно прижался головкой ко входу в любимое тело. В голове мелькнуло: «Лучше бы сзади…». Но мысль не успела задержаться, смытая девятым валом жажды ворваться в такое желанное местечко. И на последних крохах силы воли Баринов очень медленно вдвигался во всё ещё тесный анус его Бориса. От напряжения на коже выступили капли пота, одна стекла по виску на щёку и на мгновение отвлекла мужчину, это помогло ему выдавить хриплым голосом главное:       — Солнце, не молчи… Как ты?       Борюсик настолько был поглощён собственными ощущениями, что отозвался не сразу, едва не приведя своего любимого в состояние паники. Но тревога в голосе Илюши добралась до парамоновского сознания, и он нашёл в себе силы описать свои чувства:       — Ты не представляешь… Так хорошо… Словно я наполнен до краёв… Ты со мной… Во мне… Всюду… Только хочется… чего-то ещё… Илюшенька, сделай что-нибудь!       И замерший в ожидании Баринов очень осторожно толкнулся глубже — практически до самого конца. Младший тихо охнул и выдохнул:       — Ещё…       И мужчина так же медленно вытащил член до половины. Жажда движения стала нестерпимой, но он всё ещё не мог дать себе воли. Его мальчику должно быть очень хорошо! Только Боря не собирался больше терпеть это сладкое издевательство! Он вдруг изогнулся немыслимым образом и сам толкнулся на возбуждённый орган любимого. Оказавшийся снова внутри этой жаркой тесноты Илья застонал, чем изрядно напугал своего мальчика:       — Что?! — воскликнул младший. — Тебе плохо?!       — Не-ет… — выдохнул Баринов. — Ты такой внутри… просто охуительный… Родной мой, я не могу больше… Я очень постараюсь…       Вытолкнув из глубин сознания на поверхность последнюю важную мысль «не спеша!», мужчина начал так же медленно двигаться, постепенно наращивая амплитуду и скорость. В какой-то момент его колени не вынесли такого напряжения и чуть ослабли, член вошёл во всё ещё тесный анус под другим углом… И вот тут Парамонова подбросило над кроватью, а голова запрокинулась, едва не поставив тонкую фигуру на «мостик».       Теперь Баринов старался каждый раз войти так же, чтобы доставить своему мальчику максимум удовольствия. Его член, чуть опавший при проникновении, снова поднял красную головку, чем только подстегнул мужчину к ещё более активным действиям.       Боря уже стонал, не переставая, его голова металась по подушке, а руки судорожно цеплялись за всё, что попадалось.       Старший чувствовал, что его разрядка приближается со скоростью курьерского поезда, поэтому обхватил тонкое тело одной рукой вокруг поясницы, а другой принялся надрачивать своему мальчику в такт своим толчкам. Это был адский по напряжению труд! Но Баринов справился, и наградой ему стало видение белёсых струек спермы, оросивших впалый животик Борюсика, и собственная разрядка, ударившая обухом по мозгам. На последнем усилии Илья откинулся вбок от своего мальчика, чтобы не задавить, и, притянув его к себе, накрыл толстым одеялом. Любимого нужно хранить в сухом и тёплом месте! Эта мысль была последней… Дальше была только темнота сна.       Проснулись молодые люди практически одновременно, но не очень скоро. Всё-таки такие физические нагрузки вымотали обоих… И окончательно успокоившийся на свой счёт Парамонов удовлетворённо констатировал про себя, что смущающие процедуры Баринова дали свой результат — анус немного ныл, но не болел. Слегка тянуло спину, но тоже не критично. А уж ощущения от полученного удовольствия и вовсе делали такой секс не просто желанным, а единственно правильным! И открывший глаза Борис тут же решил объяснить своему Илюше, что теперь не намерен допустить никаких перемен в этом плане.       Однако над головой раздалось негромкое:       — Как ты себя чувствуешь, Боренька? Ничего не болит?       Довольный парень поднял улыбающееся лицо и чмокнул любимого в губы со словами:       — Чуть спина ноет, а в остальном — полный порядок! И я намерен повторить!       — Обязательно, но немного позже, — согласился Илья, — сначала тебя нужно покормить. Ты и так совсем исхудал, пока носился со мной. Так что я несу тебя в душ, потом мы едим твои оладушки, а там будет видно. Согласен?       — Вот почему ты всё время оказываешься прав? — в шутку возмутился Борюсик, ощутив, как его желудок выдал жалобную трель.       — У меня ж опыта больше… — с ехидно-довольной мордой лица выдал Баринов. И молодые люди закатились дружным смехом. Им было вместе так хорошо, так правильно, что казалось, что теперь весь мир вокруг пришёл в равновесие и исполнился гармонии. Да, где-то далеко были другие люди, дела и проблемы, но здесь и сейчас не было ничего и никого более важного и нужного, кроме такого близкого и родного человека рядом.       Они дружно приняли душ, снова позавтракали, хотя уже давно настал день, и перестелили постель. Причем Илья настоял на обязательном смазывании пострадавшей попки любимого заживляющим кремом, чтобы всё было в лучшем виде. Так что очередной сеанс сексуального воспитания был передвинут на вечер, а пока они вместе готовили ужин, обмениваясь быстрыми поцелуями и короткими объятиями.       И уже собираясь устроиться в кровати, любопытный Борюсик вспомнил, что ещё один интересный девайс не был опробован! И вытащил из коробочки шарики… Разумеется, обожающий своего мальчика Баринов ни в чём не смог ему отказать. Поэтому дело закончилось диким возбуждением Парамонова, который просто опрокинул любимого на постель и сам насадился на каменно-твёрдый член Ильи. Но когда ошеломляюще яркий оргазм накрыл обоих, юный исследователь отнюдь не успокоился и решил потихоньку продемонстрировать все прелести новой игрушки своему мужчине. Поэтому, когда его Илюша понял, что происходит, в его анусе был уже третий шарик, а восхищённая мордочка Бори не дала даже шанса отмазаться. И старший получил в награду за такую сладкую пытку сначала вид парня, кончающего в полном самозабвении. А потом — настолько жаркий и взрывной минет, что Баринову ещё минут десять не удавалось успокоить дыхание.       Шарики были единогласно признаны самым лучшим из купленных гаджетов и со всеми почестями устроены в прикроватной тумбе, чтобы не шариться в поисках по шкафам.       И уже засыпая, Парамонов лизнул плечо любимого и тихо прошептал:       — Знаешь, Илюш, я так и не понял, как всё-таки лучше — сверху или снизу… Так что не возражаю иногда меняться. Как думаешь?       Илья мог только согласиться, потому что до сих пор плыл в каком-то розово-голубом тумане и чувствовал себя невесомым от кайфа.       — Ты — моё счастье, Борь… — хватило его на признание.       И младший не мог не ответить:       — А ты — моя судьба…