Как тебя зовут, малыш?

Жизнь под девизом “Полюби себя” протекала не так гладко, как хотелось. Вопреки обыкновению, четкого плана действий Катерина не имела. Главной причиной этого было, пожалуй, слабое представление о том, “куда пойти и что принести”. В конце концов девушка решила присмотреться к окружающим: может, наблюдения за людьми подтолкнут ее в нужном направлении? Времени для этого у нее теперь, как выяснилось, более чем достаточно. Раньше она была погружена в работу, постоянно была занята, потом активно принялась помогать Андрею с малышом, а тут вдруг оказалось, что ей нечего делать. Компания развивалась уверенно и пусть еще не полностью сбросила с себя бремя долгов, но перспективы были великолепные. С появлением в компании Зорькина можно было вздохнуть свободнее и спать спокойно, не дрожа постоянно за финансовое положение фирмы. К ближайшему совету директоров планировалось прийти с чистой прибылью и триумфально шествовать дальше. Коля, надо отдать ему должное, был замечательным финансистом, дело свое знал и к тому же отличался завидным трудолюбием. Зато у помощницы президента настолько сократилось число обязанностей, что Катя стала испытывать дискомфорт и сомнения в собственной значимости для “Зималетто”. Да, у нее появилось время, чтобы отдохнуть, вовремя и не спеша пообедать, даже просто послоняться по офису. Но Катя не привыкла к праздности, и такое положение вещей ей активно не нравилось. Казалось бы, живи и радуйся, получай зарплату, решай на здоровье поставленные перед собой задачи. Но это же Катя Пушкарева - получать деньги, которых, как ей казалось, она не заработала, девушка считала бесчестным, да и деградировать можно было, начав делать себе ежедневные послабления. Она даже подумала о том, чтобы сменить работу. Но пока эту мысль решила задвинуть подальше: уходить из “Зималетто” совсем не хотелось. Здесь был Андрей, которого она уже не смогла бы видеть, надумай вдруг уволиться. Здесь был женсовет, с которым Катя успела подружиться, а как там сложатся ее отношения в другом коллективе, было неизвестно. Здесь даже стены стали ей родными. Девушка хорошо помнила, как они с родителями переезжали с места на место по приказу папиного руководства, как было тяжело расставаться с обжитым местом, со ставшей привычной - родной и уютной - квартирой, с полюбившимися соседями. Переживать эти ощущения раз за разом было неприятно и очень грустно. В таких противоречивых мыслях и протекали теперь ее рабочие дни. Быстро, как только она и умела, составив расписание президента на день и выполнив другие несложные обязанности, Катерина шла в кабинет к Зорькину, где помогала, чем могла, новому финансисту, болтала с ним о том о сем, потом шла обедать с девочками из женсовета, чем неизменно удивляла и радовала подруг. После обеда, если появлялись какие-то дела, она в два счета расправлялась с ними и уже до вечера была предоставлена самой себе. Присматриваясь к обитателям офиса, она пыталась составить свое мнение о том, любит ли себя каждый из них, и в чем эта любовь или нелюбовь проявляется. Вот Маша Тропинкина, на ее взгляд, себя недолюбливала (при всем ее внешнем благополучии). Разве можно любить себя и так растрачивать на всяких проходимцев, которые только и способны, что брать и обещать золотые горы, наутро забывая о данном слове? Или Света... Конечно, она выглядит респектабельно, следит за собой, но опять же... стоит ли так принижать себя перед Буренкой? Нужно ли терять свое достоинство из-за никчемного человечишки, пусть это даже и отец твоих детей? Ведь он совсем не проявляет желания оставаться их отцом. Выходит, и про Свету можно сказать, что она себя недолюбливает? А кто же себя любит? Таня, которая то мучит себя диетами, то втихаря от подруг поглощает бутерброды? Ольга Вячеславовна, все свое время отдающая работе и только работе? Амура? Шура? Даже Кира, так долго терпевшая своего неверного жениха... разве можно сказать, что она себя любит? Или модели Милко, готовые продать и душу, и тело за толику внимания и чуть более выгодный контракт? А уж про Клочкову и говорить нечего — одна показуха, а пойти готова за любым, кто ее ужином накормит. От мыслей обо всех, кого Катя могла чаще других видеть, она переходила к себе. Тоже ведь, как и Уютова, готова похоронить себя на работе. А ради чего? Только чтобы подольше видеть Жданова, чтобы добиться его внимания, облегчить жизнь любимому? Любимому, но не себе. Но ведь если дорогому для тебя человеку становится лучше, разве не становится лучше и тебе самому? А вот Андрей считает, что она себя не любит. И Маргарита Рудольфовна, похоже, думает так же. Она ведь тоже говорила о том, что Катя не должна позволять помыкать собой. Но разве же она позволяет? Попыталась представить, а на что бы она пошла, если бы ее попросил Андрей или подруги, или Колька? Наверно, на что угодно, кроме откровенного бесчестья и предательства. Получается, что она на самом деле не любит себя, раз готова жертвовать собой ради других, готова забыть о себе и своих нуждах? И снова в голове была путаница. Разве не учил ее папа, что человек должен быть готовым прийти на помощь другому человеку, не задумываясь о собственной выгоде и собственном благополучии? Так что же это такое: «полюбить себя»? Как совместить любовь к себе с добротой к людям и, да, иногда и жертвенностью? Как все сложно. Еще и Андрей не давал сосредоточиться. Со времени того единственного поцелуя он будто с ума сошел: то и дело норовил ее смутить, то пытаясь обнять, то снова заводя разговоры о том, что она ему нравится. Несколько раз даже снова пытался поцеловать. Вот тут она возблагодарила небо, что теперь не настолько занята и может относительно свободно перемещаться в течение рабочего дня. Как только она замечала опасный блеск в глазах шефа, сразу находила повод, чтобы улизнуть из своей каморки, подальше от кабинета президента. Чаще всего сбегала к Зорькину. А что, убедительно (у нее вполне могли быть дела к финансовому директору). Да и безопаснее у него. Главное, чтобы Колька не догадался, чего это она к нему зачастила. Вот ездить к Андрею в гости теперь было страшновато. Но это пока они были в тесном пространстве машины, а уж дома Катя переносила все свое внимание на маленького Андрюшу, который неизменно встречал ее криком «ма», а с недавних пор вообще стал частить: «Ма-ма-ма-ма-ма!» Катя не придавала детскому лепету большого значения, правда иногда ловила на себе внимательные взгляды Андрея, от которых становилось не по себе, словно она незаконно завладела чужой собственностью. От его взглядов и загадочных улыбок она тоже отмахивалась, а от самого Андрея старалась держаться подальше, решив для себя, что сначала должна измениться, а уж потом видно будет, как себя вести. Еще неизвестно, как на это отреагирует Жданов. И если она ему действительно нравится, и он хочет стать ей ближе, то ее изменения должны его только порадовать — ведь она собиралась измениться к лучшему...