Как тебя зовут, малыш?

Пока Андрей строил планы на вечер, в кабинет опасливо, словно ожидая, что в нее полетит что-нибудь тяжелое, просунулась голова лучшего друга. - Тук-тук, к вам можно, господин президент? - С каких это пор ты спрашиваешь разрешения, чтобы вломиться в мой кабинет, Малина? - С тех самых, как здесь открылся второй фронт. - А первый тогда где же? - Как где?.. На передовой... Она, знаешь ли, имеет обыкновение перемещаться, но чаще всего проходит у ресепшена и по всем приемным административного этажа. Там наш славный коллектив каждый день такие бои устраивает, что ого-го! Представляешь: целое отделение Анок-пулеметчиц... И все стреляют на поражение. - Это как же тебе удалось прорваться сквозь такое плотное оцепление? - С трудом. Пришлось освоить науку маскировки и безопасного продвижения в тылу противника. А мимо Кириного кабинета с некоторых пор вообще только по-пластунски просочиться можно. - Как-то на тебя это не похоже. Обычно при встрече с женщинами ты сам рвешься в бой. - Да ты что, Андрюша! Я скромный труженик тыла. А тут - опасность на каждом шагу. В собственной приемной удалось не получить пулю в голову, на ресепшене пулеметной очередью не скосило, так здесь неизвестно чего ждать: вдруг взрывной волной зацепит. - Ну, а здесь-то что? У меня, вроде, все тихо. - Да тут еще порохом пахнет после этого “тихо”. Жданов, тут была дуэль? Кира решила тебя осчастливить и застала в объятьях нимфы? - Андрей лишь ухмыльнулся тому, что в кои-то веки фантазии друга совпали с реальностью. - Что, угадал? И кто... кто эта чаровница, из-за которой бои местного значения перешли на новый виток? Кира ее не растерзала? - Малиновский, остынь! Я не способен ответить одновременно на такое количество вопросов. - Я же сгорю заживо от любопытства и нетерпения. Потуши пожар в моей душе: скажи, кто она. - Андрей молчал, продолжая улыбаться и дивясь словоохотливости Романа. - Ты что тут устроил, вояка? Весь офис на ушах стоит. - А разве нашему офису много надо, чтобы встать на уши? - снова не соизволил ответить Андрей на главный вопрос друга. - Сам только что живописал, что у нас тут “вечный бой; покой нам только снится”. - Как же, поспишь тут - с таким полководцем, - заворчал Роман, недовольный скрытностью Жданова. - Это ты сейчас о ком? - А кто у нас полководец? Эх, Палыч! Такой большой, при солидной должности уже, а никак не научишься мирно с женщинами расставаться. - Ты про Киру? - Про Киру. И не только. - Я же не виноват, что мне такие непонятливые попадаются. - Да нет, это не женщины непонятливые, а ты слишком податливый и мягкий. Прям, как плюшевый медвежонок. Вот сколько раз я тебе говорил, нельзя затягивать отношения. Так нет, ты же зачем-то на Кирюшке жениться пообещал. Хотя в тот момент, это было разумно, признаю. О собственной выгоде забывать никогда нельзя. - Тихо ты! Ты что говоришь-то? - Андрей сделал страшные глаза и постучал по своей голове. А заодно порадовался, что Кати уже нет в каморке, и она не слышит этого бреда. А то она мастерица надумать того, чего нет. - А что я не так сказал? - Да все не так, Ромио. Кроме того, что предложение Кире я, действительно, не должен был делать. - Ладно, старина. И на старуху бывает проруха. Теперь-то все - свободен, - Роман раскинул руки, как бы показывая широту разворачивающихся перед Ждановым возможностей. - Так это ты тут за свою свободу, что ли, воюешь? - снизошло вдруг на него озарение. - Что-то вроде того. Киру, видите ли, моя личная жизнь беспокоит. - А ты знаешь, Андрюша, меня она тоже беспокоит! Ты в последнее время все страньше и страньше. Такой примерный папочка, никуда тебя не вытащить... Но глазки-то блестят. - Что тебе не нравится? - Мне не нравится, что ты больше не делишься со мной тем, что в твоей жизни происходит. А ведь в ней что-то такое интересное намечается, - Малиновский прищурился и погрозил Андрею пальцем. - Скажешь нет? - Не скажу, - на лице Жданова появилась мечтательная улыбка. - И все? А вот это умильное выражение на твоей физиономии что означает? - Женюсь, Ромио, - коротко отрапортовал Андрей, чем страшно удивил друга. Малиновский замолчал, что само по себе можно было считать благом, если учесть, сколько ненужных слов в минуту он обычно произносил, но некоторые его знакомые (только самые близкие) сочли бы это состояние опасным для его здоровья - уж больно непривычно было видеть оцепеневшего и молчащего Рому. Андрей, безусловно, относился к этим людям, и затянувшаяся тишина вскоре перестала казаться ему благословенной. - Малина, ты чего замолчал-то? Эй, с тобой все в порядке? - пришлось даже потрясти застывшего вице-президента, чтобы вернуть его из анабиоза. - Я вот сейчас не понял, с кем я разговаривал несколько — даже не минут — секунд назад? - с места в карьер обрушился на Андрея Малиновский. - А! Точно... взрыв, которого я так опасался, произошел в твоей голове, и тебе напрочь раскурочило мозг. Постой, а не ты ли только что говорил, что за свою свободу сражался? - Так я за свободу от Киры. А ты о чем подумал? - Для меня понятие свободы однозначно и незыблемо — это независимость от всех - без исключения, Палыч, без исключения! - особ женского пола. А ты, стало быть, променял идеалы холостяцкого братства и решил сдаться? - Роминому разочарованию, казалось, не хватило места на лице, и оно расползлось на все остальные части его тела, отчего он стал выглядеть как одно сплошное разочарование. - Погоди, - осенило его вдруг, - ты сказал... Так это не Кира? На ком же ты собрался жениться? - Рома напряг извилины в попытке найти достойную (и не Воропаеву) кандидатуру на роль супруги Жданова, но мыслительный процесс заметно пробуксовывал. - На Кате, - не стал скрывать правду Андрей, лишив друга возможности как следует пошевелить шестеренками. - Катя-Катя-Катя. А кто у нас Катя? - Все-таки тебя задело шальной пулей, Ромио. Ты уже забыл, кто такая Катя? - Да нет, друг мой, я не забыл. Я просто не хочу в это верить. - Не надо на меня так смотреть. Это и правда наша Катя. И я ее люблю. Роман округлил глаза — в устах лучшего друга признание в любви вообще, а к Кате Пушкаревой в особенности, звучало как сообщение о скором и неотвратимом апокалипсисе. - Андрюха, ну какое “люблю”? Я вообще не понимаю, как ЭТО можно любить? - Рома, еще одна гадость в адрес моей будущей жены, и я не посмотрю, что ты мой лучший друг. - Даже так? Ты только посмотри, что она с нами сделала. Мы уже ругаемся из-за нее. А что будет дальше? - А что будет? Ты станешь почетным другом нашей семьи. - Почетным, говоришь?.. А по нечетным кто будет? Ты прости меня, но как ты собираешься с такой женой в свете появляться? Никто же не поймет любви президента модного дома к такому... чуду, - как мог, смягчил он свое определение для Катерины, чтобы не схлопотать от новоявленного жениха. - Ром, а ты Катю давно видел? - почему-то спокойно спросил Жданов. - Давно. И вообще бы ее не видеть, - рискуя собственной внешностью, все-таки высказался Малиновский и отвернулся. - Тогда тебя ждет сюрприз. - Сюрприз от Пушкаревой? Нет уж, увольте. Андрею потребовалось немало времени, чтобы попытаться убедить друга в искренности своих чувств и незыблемости желания быть именно с этой женщиной. Но, как оказалось позже, все его старания пропали втуне - ему так и не удалось поколебать убежденности Романа в том, что он сошел с ума. - Ну, совет вам, как говорится, да любовь, - устало протянул Малиновский. - Только вот Кира... - он сделал непонятные пассы руками, которые, видимо, должны были свидетельствовать о несогласии с таким поворотом событий со стороны Киры Юрьевны. - Она ведь так просто не сдастся. - Кира, Кира... А что Кира? Ей придется смириться. - Ты уверен, что она так же считает? - Вот что ей от меня надо? - Известно что... - Между прочим, она сама меня бросила. - Ага. А ты ей быстренько замену подыскал. Причем так основательно, что даже уже и жениться собрался. Вот как она должна поверить, что ты это не назло ей сделал? Особенно если учесть, кого ты собрался осчастливить. - Да какое мне дело, верит мне Кира или нет? - вспылил Жданов, которому надоело слушать грязные намеки друга в адрес Кати при частом упоминании имени бывшей невесты, к тому же. - Слушай, а это правда Пушкарева, - все еще сомневался Малиновский, - или ты меня разыгрываешь? А ну, признавайся. В глазах Андрея появилось отчетливое желание задушить до колик надоевшего друга, но тот расставаться с жизнью не спешил и предпочел сменить тему разговора на не менее волнующую и актуальную — совет директоров и очередной показ коллекции никто не отменял, а они были не за горами...