Она его сестра!

Казалось, что Хогвартс пустует. Никто не шумел и не галдел в коридорах, как раньше; даже днем, на переменках между занятиями, было как-то тихо, а вечером коридоры и вовсе наполнялись оглушающей тишиной, от которой звенело в ушах. Хогвартс будто чувствовал, что что-то не так. Все это чувствовали. И все делали вид, что ничего не происходит. — Поттер, ты какая-то странная, — сказал Марк одним из вечеров. Все трое — Марк, Амелия и Дженна — сидели в это время в гостиной, где никого, кроме них и парочки старшекурсников, и не было. — В смысле ещё страннее, чем обычно. — Я знаю, — ответила Амелия и, прикрыв глаза, откинулась на спинку дивана, при этом отшвырнув учебник по Зельеварению как можно дальше от себя. — Я никак не могу сосредоточиться! — Ты не заболела? — обеспокоенно проговорил Марк, поймавший этот самый учебник и аккуратно положив его на рядом стоящий столик. Он был до чёртиков аккуратен, если дело касалось книг. Эту черту в Марке Амелия заметила недавно и очень удивилась, потому что в остальных вещах он был ужасно неопрятен. Он мог бросать фантики, где попало, ходить с огромным пятном от чая на рубашке дня три, на его сочинениях всегда стояли жирные кляксы… Но когда дело доходило до книг Марка будто подменяли: он никогда не чиркал в них, не загибал кончики страниц (и немного морщился, когда это делал кто-то другой), всегда ставил их на своё место. Амелии в какой-то степени казалось это забавным, и иногда она специально делала что-то из вышеперечисленного, чтобы посмотреть на реакцию Марка, однако в данный момент она сделала это не нарочно. Так получилось. — Нет. Просто внутри… не знаю, как это объяснить… знаешь, бывает такое чувство, когда заходишь в комнату и забываешь зачем? Или ты чего-то хочешь, но не знаешь что? Так вот у меня примерно так, только вот уже неделю. — Может у тебя склероз? — Склероз? — Ну да… Потеря памяти или типа того. — Ты опять несёшь какую-то чушь, Голдмен, — вмешалась Дженна, всё это время сидевшая рядом на подлокотнике дивана, вчитываясь в учебник. — Амелии просто надо выспаться и всё будет хорошо. — У тебя бессонница? Амелия кивнула. — Тогда тебе точно нужно пойти к мадам Помфри. — Или перестать переживать по каждому пустяку и не считать себя самой несчастной. — Эй, это было грубо, — нахмурился Марк. — Зато честно. — То есть ты думаешь, что я считаю себя самой несчастной? — Да, именно так, — отпарировала Дженна, резко захлопнув учебник и посмотрев наконец на Амелию. — И если быть совсем откровенной, то так считает и Розье. И возможно ещё половина нашего курса, потому что это действительно так. «Мерлин, я попала на Слизерин! — начала пародировать Дженна. — Катастрофа всей моей жизни! Мой брат не хочет со мной общаться! Какой ужас! Люпин прервал наше занятие, значит, я ему точно надоела! Блэк снова посмотрел на меня, наверное, я опять сделала что-то не так!» Всё, что ты делаешь, это накручиваешь себя по пустякам и ноешь, ноешь, ноешь. Честно, это уже надоело. Дженна спрыгнула с подлокотника и быстро зашагала в сторону спальни, оставив ошарашенного Марка и Амелию одних. — Она какая-то злая сегодня, — пробурчал Марк. — Я не считаю, что ты ноешь и накручиваешь себя по пустякам, если что… Эй, ты куда? Амелия дрожащими руками собрала свои вещи в сумку и выбежала из Общей гостиной. Марк выбежал следом за ней, пытаясь остановить её, однако Амелия сразу же пресекла его попытку: — Я хочу побыть одна. Это тебя не касается. — Нет, касается. Я твой друг. Как и друг Дженны. Я обязан вас помирить. — Нет, не обязан, Марк. Иди обратно в гостиную. Удивительно, как её голос был тверд в тот момент, хотя она сама была готова сорваться на крик в любой момент. Может быть поэтому Марк и послушался её, хотя не хотел этого делать. Напоследок он все-таки что-то ещё сказал, но Амелия уже не слушала, полностью погрузившись в свои мысли. Она шла по холодным, сырым подземельям, но ей казалось, что она сейчас сгорит. Как Флинт могла такое сказать? И неужели все действительно думают, что она — нытик? Но ведь она… она… Амелия внезапно осознала, что она и вправду каждый раз раздувает из мухи слона. И даже сейчас она еле-еле сдерживает себя, чтобы не разрыдаться, хотя, что по сути, такого страшного с ней произошло? От осознания того, что все те обидные слова, сказанные Флинт, — правда, Амелии стало ещё хуже. Какая же она дура! Дура и… Она не успела закончить мысль, как что-то сбило её с ног. — АЙ! — Смотри куда идёшь, — буркнул человек, в отличие от неё сумевший удержаться на ногах, и, несмотря на грубый тон, помогающий ей подняться. — А, Поттер. У меня сегодня везучесть на вашу семейку. Подняв глаза, Амелия узнала перед собой Снейпа. Он выглядел ещё ужасней, чем обычно: мантия была мятой, волосы его были сальными до невозможности, бледная кожа отдавала желтизной, а губа была разбита. — Чего уставилась? Амелия желала ответить что-нибудь остроумное, показать, что она вовсе не такая нюня, как все её считают, но единственное, что ей удалось, это со всей обидой и злостью сказать: «Ты!», и снова убежать.

За две недели до этого

— Итак, Эванс, правильно ли я понял, что если я выиграю, то ты меня поцелуешь. По-настоящему. — Джеймс протянул руку Лили, чтобы скрепить их пари. — Да, правильно. Но ты не выиграешь, Поттер. У тебя нет не единого шанса против Аарона Янга. — Лили в ответ пожала Джеймсу руку. — Он был ловцом в команде Слизерина пять лет и ни разу не упустил снитч. — Всё бывает в первый раз, не так ли? — усмехнулся Джеймс. — Проигрыши, выигрыши, поцелуи… — Кто-нибудь разбейте уже. Я не могу больше держать за руку этого придурка. — Скоро ты будешь с ним целоваться, Эванс. — Какой же ты мерзкий тип! — Сириус, разбей скорее. Боюсь, что если подобные омерзительные слова вылетят из этих прекрасных уст ещё раз, то наш поцелуй… — Хватит, Джеймс, — смеясь прервал его Блэк, выходя из толпы, — это уже действительно перебор. — Сириус запрыгнул на кофейный столик, оглядел гостиную, наполненную младшекурсниками, поднял свою волшебную палочку вверх для привлечения ещё большего внимания и наконец начал: — Итак, условия пари: если Джеймс Поттер поймает снитч на завтрашнем матче против Слизерина, то Лили Эванс обязана поцеловать его. Если же Джеймс упустит снитч, то он обязуется… Кстати, Эванс, что он должен будет сделать? — Я… я не знаю. Ещё не придумала. — Мерлин, ты до ужаса скучная, но ладно… В случае, если Джеймс упустит снитч, он обязуется исполнить любое желание Скучной Эванс. Условия были оглашены публично, в присутствии свидетелей и изменению не принадлежат. Ставки принимаются до полуночи в спальне для мальчиков третьего курса или в библиотеке у Римуса Люпина. Сириус спрыгнул со стола и «разбил» рукопожатие жутко довольного Джеймса и красной от злости (видимо из-за того, что её назвали скучной) Лили. — Вот и всё. Всем спасибо, все свободны. Помните, что ставки принимаются до полуночи! Ученики начали шептаться и медленно расходиться, как вдруг: — НЕТ! — выкрикнула Лили. — Стойте, подождите, это ещё не всё. — Она забралась на столик (правда не так ловко, как это сделал Блэк) и тоже оглядела толпу, которая с ещё пущим любопытством, чем прежде, наблюдала за ней. — Сегодня до десяти вечера я принимаю предложения, какое же желание мне загадать Поттеру, когда он проиграет. А завтра я выберу самое оригинальное и позорное, его то он и должен будет исполнить. Теперь точно всё. Заявление Лили взбудоражило всех ещё больше. Все мечтали заставить Джеймса сделать что-то позорное, но пока что никому это не удавалось, потому что Поттер и так всегда выглядел глупо, чтобы он не делал и как бы он не выглядел. К тому же он начинал шутить и смеяться над собой прежде, чем это начинали делать другие. Однажды на втором курсе он проиграл спор Марлин Маккиннон и был вынужден день проходить в её платье, с розовыми волосами и макияжем. Все были уверены (особенно Марлин), что после этого Джеймс как минимум месяц не сможет провести день без каких-либо насмешек в его сторону. Однако каким-то чудесным образом Джеймс перевернул всё так, что в последствии все насмехались над Марлин. Как раз после этого случая она и разругалась с ним в пух и прах и вступила в негласный клуб «Я ненавижу Поттера», а у других поубавилось спорить с Джеймсом. — Неплохо для Скучной Эванс, не так ли? — она подошла к Сириусу и скрестила руки на груди, всем своим видом показывая, что она его уделала. — Неплохо. Но ты всё равно останешься скучной, какое бы желание ты не загадала. Ведь, по сути, это не твоё желание, — Сириус ухмыльнулся и щёлкнул её по носу, от чего та ещё больше раскраснелась. — Ладно, пойду поищу твоего любовничка, а то, кто знает, вдруг проболтав с тобой ещё немного, я тоже стану скучным. — Он обошёл её и влился в компанию других мальчишек, не забывая при этом орать во всё горло: — Бэмби! Бэмби, где ты? БЭМБИ! — Как ты думаешь, Люпин знает, что Блэк даёт милые клички не только ему? — шепнула в ухо Лили подошедшая Марлин. — Да какая разница? Пошёл он к чёрту.

***

Джеймс привык, что в раздевалке никого нет, когда он выходит из душа, потому что он невообразимо долго моется. Однако в этот раз раздевалка была не пуста, к крайнему его удивлению и смущению. — Ты же в курсе, что это раздевалка для мальчиков? — обратился он к «посетителю». Лили резко вскочила со скамейки и, обернувшись на звук, сразу же отвернулась, заметив, что Поттер на половину обнажён. — Я надеялась, что ты будешь более одет. — Поэтому ты зашла в мужскую раздевалку? — усмехнулся Джеймс, но всё же натянул на себя футблку. — Это единственное место, где я могла застать тебя одного, — пояснила она. — Я не хочу, чтобы кто-то видел… нас. — Нас? Да ладно, Эванс, ты как пятилетняя девочка, боишься произнести в слух слово «поцелуй» и стесняешься смотреть на мою грудь. И почему-то ходишь в шапке, шарфе и варежках при плюс пяти. — У меня вегето-сосудистая дистония, я постоянно мёрзну, — надулась она. — Я могу повернуться? — Ты могла бы и отворачиваться. Или не заходить в мужскую раздевалку. Джеймс не видел её лица, но был уверен, что оно стало красным, как всегда, когда она злится. А ещё он знал, что сейчас она повернётся, чтобы доказать ему (но на самом деле себе самой), что она не пятилетняя девочка. — Ладно, давай сделаем это. Лили подошла ближе к нему, осторожно положила руки к нему на грудь и подняла голову, чтобы взглянуть ему в глаза, и у Джеймса пересохло горло. Не так он себе представлял свой первый поцелуй. Ему виделось, что это будет спонтанно, естественно и оба будут рады тому, что случилось. Но, смотря на Эванс, жутко смущающуюся и жутко волнующуюся, он понял, что она не будет в восторге от того, что случится. Да ведь он был прав: она маленькая пятилетняя девочка! Чёрт, Лили смущалась произносить некоторые слова, а тут… В восторге она точно не будет, а значит, не будет и он, несмотря на то, что он действительно хотел поцеловать её. Она была так близко! Он мог слышать её сбившееся дыхание, мог чувствовать аромат её шампуня и мог её поцеловать. Однако что-то его останавливало. Джеймс отчего-то был уверен, что целовать девушку, которая не хочет целовать тебя в ответ, — ужасно и неприятно. Поэтому, когда Лили поднялась на носочки, он резко от неё отпрянул. — Поттер? — Лили была озадаченна выходкой Джеймса не меньше, чем он сам. — Что случилось? — Ничего не случилось… Просто если ты не хочешь меня целовать, то не надо. — И потом ты всем расскажешь, что я трусиха и не держу своего слова? — зарделась Эванс. — Ну уж нет, Поттер, раз я обещала, то… — Я никому не скажу, что мы не целовались, — поспешил разъяснить Джеймс. — Честное слово, здесь нет подвоха. Я просто не хочу, чтобы ты меня целовала, если я уж тебе настолько противен. Но взамен ты должна пообещать, что если кто-то спросит, ты скажешь, что тебе не понравилось исключительно из-за твоего личного отношения ко мне, а не потому, что я плохо целуюсь. Лили некоторое время стояла в замешательстве, не понимая, с чего вдруг переменился настрой Джеймса. Решив, что в любом случае, это уже не её проблемы, она легонько кивнула, согласившись на компромисс: — Если ты кому-то скажешь, что я струсила… — Не скажу, Эванс. Не хочу, чтобы все знали, что из всех девушек Хогвартса, в которых я мог влюбится, я влюбился в ту, которой больше всех противен. Лили порывалась что-то сказать, но так и не найдя слов, покинула раздевалку.

***

- Поттер, вот ты где! Я везде тебя ищу! Джеймс смерился с тем, что упустил свой шанс поцеловать Лили, только когда началась вечеринка в честь победы над Слизерином. Он был главной звездой вечера, и все кому не лень подходили и поздравляли его с отличной игрой, но, слава Мерлину, не спрашивали ничего о споре. - Эванс? - изумился Джеймс. Её-то он никак не ожидал увидеть рядом с собой сегодняшним вечером. - Я вспомнила, что так и не поздравила тебя с победой. Так вот, поздравляю. - Ну спасибо. - Я трусиха. Самая настоящая трусиха. Я боялась тебе сказать это днём, но ты должен знать. Ты мне не противен, Джеймс, совсем нет. Просто иногда ты бываешь таким невыносимым... ты эгоистичный, наглый, самовлюблённый, самонадеянный, совершенно безответственный... И тем не менее, ты мне нравишься. Сильно нравишься. - Воу, Эванс, вот этого я точно не ожидал. Надо же, сама Лили Эванс в здравом уме и трезвой памяти призналась мне в симпатии. Вау. Подожди, а ты точно в здравом уме и трезвой памяти? - Я не уверена, - захихикала Лили. - Блэк сказал, что это сок, но по вкусу... не уверена.

***

ЧЕМ ДОЛЖЕН БЫЛ ЗАКОНЧИТСЯ ФАНФИК: Амелия бы встречалась с Ремусом, потом её в лесу покусал оборотень, но она не заразилась, поэтому все решили бы, что это было просто какое-то животное; все да не все, Регулус был бы уверен, что это не так, в итоге, он убедил в этом и Амелию (на подсознательном уровне), а потом она узнала бы, что Ремус оборотень, и начала его бояться (ПоДсоЗаниЕ), они бы расстались; из-за этого Амелия поругалась бы с Регулосом вот прям капец как, враг номер 1, хуже Сами-знаете-кого и тд и тп, потому что типа это он ей внушил страх перед оборотнями (?????????), но затем он выясняет, почему же она не заразилась, в итоге, выясняет, она Банши (Волчонка не напоминает?) , а стала она ей в детстве, в том лесу, когда её оставил Джеймс, потому что повстречала другую Банши... в общем и короче. Амелия становится Пожирательницей вместе с Регом, чтобы защитить семью, они начинают встречаться и вместе противостоять Волдеморту, затем погибает Регулус, а потом Амелию убивает Волдеморт, и её все забывают, потому что во вселенной этого фанфика на всех Банши наложено заклятие, что после смерти все воспоминания о них стираются. я хз